Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ \ ДЕВОЧКА И ВОЙНА. Миниатюра-воспоминание.

Девочка и война

P1090915ттт

   

Тщусь что-то выхватить, оживить, «отряхнув пыль забвения» о днях оккупации фашистами Карачева*, но моя дырявая память удержала немногое.

Сижу на коленях у брата Николая (Заехал к нам перед отправкой на фронт) и громко плачу, а он держит перед моими глазами бутылку, вроде как собирая слезы и говорит: посмотри, мол, сколько наплакала, может, хватит? И я успокаиваюсь, удивлённая тем, что бутылка почти полная.

Тогда, в первые дни оккупации, немцы выгнали нас из дома, и мама с моим тринадцатилетним братом Виктором соорудили в огороде шалаш, в котором мы и жили. И вот я бегу к нашему дому, возле которого стоит немец с коробкой в руках, из которой… я знаю, знаю!.. сейчас достанет горстку лакомства, - маленькие квадратные печеники!

Стою на табуретке у окна и вижу, как в туманной изморози растворяются, удаляясь, две спины…

Наверное, в тот момент слишком плотная аура горя соткалась в семье, если сохранилась во мне эта «картинка», ибо те удаляющиеся спины были немецкий солдат и тетя Дина, которую арестовали за участие в подполье. 

Передо мной бесконечно высокая стена из спрессованного песка, я запрокидываю голову, чтобы взглядом дотянуться до ее края и увидеть небо, но только - песок, песок… он же и под ногами.

И было это уже в 43-м, когда немцы опять выгнали нас из дома, и мы ушли в противотанковый ров, чтобы прятаться там от угона в Германию.

В день освобождения Карачева, когда из того самого рва мы возвращались к сгоревшей хате, то…

Предосеннее скошенное поле ржи, прямо по нему едут машины, суетятся солдаты и вдруг!.. Все лежат, прижавшись к земле, а я стою и смотрю на вздыбившийся и уже медленно оседающий на жнивьё столб земли.

Когда пришли к нашему сожженному дому, то возле него увидели обгоревшее дерево, на котором висели черные груши. Поэтому и до сих пор иногда при виде груш во рту - вкус печеной груши. 

Жили мы тогда в землянке, выкопанной на огороде, еду готовили на костре и ели из жестяных банок, оставшихся после солдат. И вот я плачу, из пальца течет кровь, а брат стоит напротив и что-то делает с консервной банкой, из которой я только что ела.

А вот это память сохранила довольно ярко, и как бы смотрю и смотрю на себя со стороны.

На окне сидит бледная, лысая, темноглазая девочка, до самого подбородка закутанная в серое одеяльце и смотрит на дорогу. Пустынно. Но вдруг по дороге катится мячик, большой синий мячик! А на дороге – никого… и мячик одиноко лежит и лежит в пыли. Девочка хочет позвать маму, сказать о мячике, но не может, - после тифа онемела. Но мячик лежит, лежит!... его никто не поднимает! И вдруг:
- Ма-ма… Мячик…
Мать подбегает:

- Дочка заговорила! Ну, слава богу! А я-то думала, что немой останется!

-------

* Во время ВОВ с фашистами. Оккупация с 1941-1943 год.