Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ ВЕДЬМА ИЗ КАРАЧЕВА. Невыдуманная повесть. \ Государству!.. и не иметь креста?

Государству!.. и не иметь креста?

я и мама
Бывало, Сенька так-то и скажить:
- Ну, что ты привязалась к этому ученью, что пользы-то в нем? Вон, у нас инженер ученый, а одни штаны все лето и носить.
- Но когда-нибудь ученые вес возьмуть, - я-то ему. - И ты не думай, что тебя всё выдвигать будуть, придёть время и задвинуть.
Сама-то я неграмотная была, и вот как же трудно в жизни приходилося, на каких только работах ни работала!  И пеньку трясла, и снег чистила, и торф рыла. Бывало, сгружаем так-то дрова на железной дороге, а к нам подойдёть начальник да как начнёть матом крыть: быстрее, мол, так вашу, перетак вашу, топчитесь, как курицы мокрые! Вот и кидаем брёвна, аж пар от нас столбом валить, а рядом стоять военные да хихикають над нами. Мы, неграмотные, яшшыки таскаем да на морозе снаряды чистим, а какая-нибудь хоть и три класса кончила, а смотришь – сидить себе в чистенькой канцелярии в тёпленьком да в сухоньком и улыбается, как кукла какая. На нас никто и внимания не обрашшаить, а она и страшная, и черт ведаить какая, а поди ж ты! С офицером гуляить. Поэтому-то и хотела детей выучить, всё-таки в тепле да в чистоте сидеть будуть.
 
Ну, уехал Николай учиться в институте, осталася я с Виктором и с тобой, вот теперь и думай: как самим пропитаться, обуться, одеться да еще и Николая снабдить всем, что надо? Бывало, не успеешь оглянуться - вотон, приехал... как ревизор какой: и кальсоны сносилися, и рубашка порвалася. А ведь туда-то в кой чём не проводишь! Это тебе ни дома сидеть… завернулся в тряпки какие, да и ладно. Там же город. Значить, надо что-то соображать и если собьешь какую копейку, то себе откажешь, а ему отправишь.
Как копейки сбивала…
Да огород выручал. Летом с него кой-как, но сыты были: и то вырастишь, продашь, и другое. Но если б не мешали! А то с Динкой как-то набили мешки овошшами и-и  в Брянск… Бабы-то наговорили, что там всё дороже, вот мы и поехали, а нас сняли с попутной машины уже на въезде в город и поташшыли в милицию...  
А тогда ж автобусы в Брянск еще не ходили, и если кому надо было ехать, так только поездом. А ходил он только раз в день, да ра-ано, часов в пять утра, вот все и прыгали по попуткам, как и мы такие-то. Привели, значить, нас в милицию да обыскивать сразу. А что искать-то? Свекла с морковкой и были в мешке, да одеялка кой из чего сшитая.
- Да что ж вы ищите? – я-то, к милиционеру. - От хорошей жизни чтолича погнало нас сюда?
А он:
- Вот выясним, кто вы такие, тогда...
И стал звонить в Карачев. Вотон, приезжаить один милиционер рыжий. А взяточник был!.. несусветный. Выйдем, бывало, на базар продавать одеялки, а он и тут как тут. Дашь ему хоть тарелку какую... у Динки посуда еще оставалася, тогда и отстанить. Вот он-то как раз и приехал за нами:
- Собирайтеся, змеи! Места вам на базаре в Карачеве не хватило? Везёте сюда мусорь разную.
Покидали мы свои овошшы в мешки, по-овез он нас попуткой назад. Отъехали чуть, а она и сломалася. Другую ждать. Сели, наконец, а она - тоже! Километров пять до Карачева не дотянула.
- Так вас, растак вас! – стоить, ругается. - Что с вами теперь делать буду? – А потом: - Ну и прите свои мешки сами, недалеко осталося.
Вот и пёрли... Так должно семь потов с нас сошло, пока доташшылися до милиции. Пришли. Как раз Липатников сидить…
Да он уже не раз забирал меня за одеялки мои стёганые, вот и теперя… Ну а я сейчас ра-аз, и вывалила перед ним весь свой продукт:
- Нате! Жрите!
И как разревуся!.. Кончаюсь прямо от слез-то!
- И что ты, Сафонова, так убиваешься? - сидить, развалился на стуле.
- Да как же не убиваться-то? Дети домой с хлебом ждуть, а вы цельный день меня зазря промурыжили, что ж я им теперича принесу, чем кормить стану?
Ругаться начал:
- А зачем вас в Брянск понесло?
- Да кто ж ее здесь берёть-то, морковку эту?  У каждого – своя, вот и думали...
- Ну ладно, чёрт с вами, идите отсюда. Забирайте свою морковку.
- Щас! Опять переть?
Да завернулася, мешок под мышку и пошла. И морковку эту прямо у них на полу оставила.
 
Ну, когда – забяруть, когда - продашь, но летом все ж легче было с огорода прожить, а зимой... Раз так-то приехал Колька на каникулы, а у меня стены в хате все инеем заросли. И денег-то, что б дров купить, совсем нетути. Что делать, как посогнать иней со стен? Да развела лампу паяльную, хожу, палю ею по стенам, а вода с них прямо ручьём бягить. Иней-то посогнала, но всё равно холодно. А мои ребяты как-то ветряк во дворе соорудили, и вы-ысокий был, из девятки его сделали. Бывало, как только сильный ветер задуить, как начнуть от него аккумуляторы раздуваться, а мы с тобой за печку прятаться. А раз ка-ак рванул один!.. В углу все шипить, тряшшыть, вонь по хате полезла… Но все ж крепко хорошо с ним было, с ветряком этим. Зарядится аккумулятор, вот тогда уже не под керосиновой лампой вечер сидим, а электричеством освешшаемся, такая ма-аленькая лампочка над столом у нас висела. И теперь-то, когда совсем топиться стало нечем, мои ребяты и спилили этот ветряк, накололи дров, натопили мы хату... А во тепло, а во хорошо-то стало!
 
И была у меня еще свекла сахарная, так я что: начишшу ее, напарю, квасу наделаю, а Колька мой заберется на печку, поставить его возле себя, проведёть шланг и-и ляжить, сосёть. Этим-то квасом тогда я его и отпоила, а то худюшшый на каникулы приехал, заморенный. Хлеба ж совсем тогда не было, да и картошка за лакомство считалася. Бывало, нароешь ее осенью мешков пять, вот и канадиш* потом всю зиму. Сваришь чугунок, поделишь всем: тебе - две, тебе - две, тебе... И все равно не хватало, к весне и нет этой картошки. А на базаре она по двадцать пять рублей за пуд продавалася, накупишься, чтолича? Если какую копейку и выручишь, то и Николаю надо послать, и ссуду платить...
Какую ссуду?
Да ту, что никогда бы я не взяла, если б ни Сенька
 
Еще дед нам всё-ё так-то завешшал: никогда, мол, с государством дел не имейте! Неурожай как-то был, а он и взял ссуду хлебом. Подошло время расплачиваться. Выплатился…  а квитанцию, видать, ему и не дали. И опять прислали. Опять платить, еще раза в два и больше. Что делать? Да посходил с ума, посходил, а куда денешься? И пришлося...  Поэтому и нам давал зарок:
- Умирать будете, а у государства не просите. Лучше пойдите и в ножки тому поклонитеся, кто вам в долг дасть. Во, глядите: они ж все в атласах да в мехах ходють, в калясках катаюцца, а мы платим за это.
Вот и запомнила его слова. И как же билася, когда строилась!.. Но ссуду не брала. И уже, когда почти построилася, одни перегородки только и оставалися, пошел Сенька к приятелю, а тот и насоветовал: бери, мол, простять, война все спишить.
Вот и послушал его, и принес узел денег.
- Господи, что ж ты наделал! – так и ахнула! - Неси скорей назад!
Не-е, он - ни в какую: спишуть, мол, не понесу.
Ну, потом и списали!.. Всю-то спину и еще ниже. Что ж эти денежки? Сделала я перегородки, еще что-то... они и разошлися. А тут Сенька и помираить. Помираить, а мне и присылають платить.
- Он же помер! – говорю.
Не тут-то было! Пришли имушшество описывать. А какое у меня имушшество?
- Ну, тогда вот что мы сделаем, - инспектор говорить. - Оценим твою хату и продадим.
 
И пришлося платить. А с чего? Тебе ж помош тогда от государства была пятнадцать рублей, а на эту помош ка-ак раз только буханку хлеба на базаре и можно было купить. Плати с чего хошь! А он идёть, сборшик-то этот… И вот что я приладилася делать: как увижу его заранее, то дверь - на замок, а сама и выскочу через окно. Ну, видать, он и узнал о моей хитрости. Раз я то-олько с окна прыгнуть приладилася, а он и стоить под ними:
- Ну что, раба божья? В дверь больше не ходишь, в окно летаешь?
- Паразит ты, - говорю, - паразит!
- Ну, ругайся, как хочешь… меня тоже посылают.
А тут еще и реформа как раз*. И деньги-то в десять раз снизили, а ссуда та же осталася… Ну надо ж государству креста не иметь! До реформы-то насбираешь каких помидорчиков, огурчиков, пойдешь, продашь и отдашь сколько-то, а теперя должна я была уже в десять раз больше платить. Во как, милая... Да уж тут-то и пришлося так лихо, что и не приведи Господь.
 
Ну, наконец, присылають как-то бумажку и что-то уж очень мало! А я уж и резон потеряла, сколько еще носить? Кто ж их поймёть, шшётшиков этих, как они там шшытають?  Прислали, значить, а я - туда:
- Что ж такое… Почему так мало-то?
А одна и говорить:
- Радуйся, Сафонова, это - конец. Последние проценты тебе подсчитали.
Господи, неужто правда? Ушам своим не верю. Да пришла домой, рассказала вам… так столько радости было! Мы-то думали, что и конца этому никогда не будить, а оказалося... И насбирала потом за лето деньжат, и купила корове сенца два воза, а себе - мешок пшеницы, потом смолола ее, и зиму мы с коровкой сыты были.
 
*Канадить – экономить.
* Денежная реформа в СССР была проведена в период с 16 декабря по 29 декабря 1947 года.  

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/