Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ИЗБРАННОЕ \ И. А. БУНИН Из дневников 1939-45 годов. Стихи.

И. А. Бунин Из дневников 1939-45 годов.

fd2da3b07c015ba0d91d87691e89c976
"Один из тех, которым нет покоя.
От жажды счастья..."
 
После завтрака - по саду. Довольно жаркое солнце. Две ящерицы. Птичка сладко поет, уже по-весеннему. За домом цветет большое старое миндальное дерево - издали кажется, будто бумажными бело-розовыми цветами. Зеленые подушки из мелкой зелени в мелких ярких фиолетовых цветах.
 
Сейчас (около шести) тихо, слабое закатное солнце по равнине, все неподвижно. И также неподвижно, грустно-покорно на душе.
 
Лежал, покорно думая: ну, что ж, если даст Бог веку, надо жить, смирившись.
 
По огородам уже давно висят подушки мелких фиолетовых цветочков; зацвела сирень, иудино дерево, каштанчик весь в нежнейшей зелени, рядом деревцо все в зеленовато-коричн. листве и розовых цветах - нарядно удивительно.
 
И жизни осталось на донышке.
 
Юг неба в белесой дымке, над горами на востоке кремовые, розоватые облака, красивые и неясные, тоже в мути. Там всегда - моя сладкая мука.
 
Да, не оглядывайся назад - превратишься в соляной столп! Не засматривайся в прошлое!
 
Послал письмо Олечке: Ты спрашиваешь, как мы пировали у наших друзей. Вот как:
   У моих друзей пируя,
   Ел змеиную икру я,
   Пил настойку из клопов
   И вино из бураков.
   Остальное тоже было
   Очень вкусно, очень мило:
   Суп из наба, фарш из блох
   И на жареное - мох.
 
Нынче записал на бумажке: "сжечь". Сжечь меня, когда умру. Как это ни страшно, ни гадко, все лучше, чем гнить в могиле.
 
Золотой полумесяц, на него нашел белый оренбургский платок.
Опять думал нынче: прекраснее цветов и птиц в мире ничего нет.
Еще бабочек.
 
Я был умен и еще умен, талантлив, непостижим чем-то божественным, что есть моя жизнь, своей индивидуальностью, мыслями, чувствами - как же может быть, чтобы это исчезло? Не может быть!
 
Часто думаю о возвращении домой. Доживу ли? И что там встречу?
 
Холодно, но довольно хорошая погода.
Ноябрь, декабрь были почти сплошь солнечны.
Еще год прожит из маленькой человеческой жизни!
Господи, спаси и помоги.
 
Надо начать хоть что-нибудь делать. Надо бодриться.
Господи, помоги.
  
Слабое солнце, туманно. Полдень. Дождь.
 
Прекрасная погода.
Все думаю о краткости и ужасах жизни.
Молодость, начнется увядание, болезни, потом старость, смерть...
До чего несчастны люди! И никто еще до сих пор не написал этого как следует!
  
Новый год.
Господи, спаси и сохрани.
 
Ночи звездные, чистые, холодные. Что ни вспомнишь а обрывки воспоминаний поминутно), все больно, грустно. Иногда сплю по 9 и больше часов. И почти каждое утро, как только откроешь глаза, какая-то грусть - бесцельность, конченность всего (для меня).
Просмотрел свои заметки о прежней России. Все думаю, если бы дожить, попасть в Россию! А зачем? Старость уцелевших (и женщин, с которыми когда-то), кладбище всего, чем жил когда-то...
 
Прекрасный день и прекрасные облака над горами за Ниццей, - вечные, а наши жизни... Скоро, скоро и меня не будет, а они все будут.
 
Вдруг вспомнил Гагаринский переулок, свою молодость, выдуманную влюбленность в Лопатину, (которая лежит теперь почему-то в 5 километрах от меня) в могиле, в какой-то Валбоне. Это ли не дико!
  
Да, хорошо я выдумал слова мужика в "Вес. вечере": "Жизнь нам Господь Бог дает, а отнимает всякая гадина".
 
Погода все та же. Ночи удивительные. Луна над самой головой. Небо пустое - только Юпитер (к востоку) и Орион (к западу )над нашими террасами.
 
Туман, к вечеру легкий дождь. Закричали как следует лягушки - с опозданием против обыкновенного чуть не на два месяца.
 
Час ночи. Встал из-за стола - осталось дописать несколько строк "Чистого Понедельника". Погасил свет, открыл окно проветрить комнату - ни малейшего движения воздуха; полнолуние, ночь неяркая, вся долина в тончайшем тумане, далеко на горизонте неясный розоватый блеск моря, тишина, мягкая свежесть молодой древесной зелени, кое-где щелкание первых соловьев... Господи, продли мои силы для моей одинокой, бедной жизни в этой красоте и в работе!
 
Сон про свою смерть. Сумерки, церковь, я выбирал себе могильное место.
 
Взят Псков. Освобождена уже вся Россия! Совершено истинно гигантское дело!
Звездные ночи. Млечный Путь фосфорически-дымный, будто студенистый.
В его конце, почти над Эстерелем, мутные крупные звезды.
И миллионы, миллионы звезд!
 
Перечитываю Гоголя - том, где "Рим", "Портрет"... Нестерпимое "плетение словес", бесконечные периоды. "Портрет" нечто совершенно мертвое, головное. Начало "Носа" патологически гадко - нос в горячем хлебе! "Рим" задыхаешься от литературности и напыщенности...
А может быть, я еще побываю в Риме до смерти? Господи, если бы!
 
Прекрасный день, райские виды. И опять - та осень!
 
Уже давно, давно все мои былые радости стали для меня мукой воспоминаний!
 
Роковой день мой - уже 75-й год пойдет мне завтра.
Спаси, Господи.
 
Холодная ночь, блеск синего Ориона. И скоро я никогда уже не буду этого видеть. Приговоренный к казни.
 
Спаси, Господи. Боюсь болезни, все хочу начать здоровее жить.
По ночам кричат филины. Точно раненый, которого перевязывают или которому запускают что-нибудь в рану:
- Уу! (тоска и боль). И заливисто гулко:
- У-у-у!
 
Очень трогает "Холодная осень". Да, "великая октябрьская", Белая армия, эмиграция... Как уже далеко все! И сколько было надежд! Эмиграция, новая жизнь - и, как ни странно, еще молодость была! В сущности, удивительно счастливые были дни. И вот уже далекие и никому не нужные.
 
Вышел вечером, в 10-м часу - совсем золотой рог молодого месяца над пиниями возле часовни. Ходил на дорогу, немного дальше спуска в город. (Последняя запись)

… Есть на полях моей родины скромные
Сестры и братья заморских цветов:
Их возрастила весна благовонная
В зелени майской лесов и лугов.

Видят они не теплицы зеркальные,
А небосклона простор голубой,
Видят они не огни, а таинственный
Вечных созвездий узор золотой.

Веет от них красотою стыдливою,
Сердцу и взору родные они
И говорят про давно позабытые
Светлые дни.

***   ***   ***

В дачном кресле, ночью, на балконе...
Океана колыбельный шум...
Будь доверчив, кроток и спокоен,
Отдохни от дум.
Ветер приходящий, уходящий,
Веющий безбрежностью морской...
Есть ли тот, кто этой дачи спящей
Сторожит покой?
Есть ли тот, кто должной мерой мерит
Наши знанья, судьбы и года?
Если сердце хочет, если верит,
Значит - да.
То, что есть в тебе, ведь существует,
Вот ты дремлешь, и в глаза твои
Так любовно мягкий ветер дует -
Как же нет Любви?
***   ***   ***
В полночный час я встану и взгляну
На бледную высокую луну,
И на залив под нею, и на горы,
Мерцающие снегом вдалеке...
Внизу вода чуть блещет на песке,
А дальше муть, свинцовые просторы,
Холодный и туманный океан...
Познал я, как ничтожно и не ново
Пустое человеческое слово,
Познал надежд и радостей обман,
Тщету любви и терпкую разлуку
С последними, немногими, кто мил,
Кто близостью своею облегчил
Ненужную для мира боль и муку,
И эти одинокие часы
Безмолвного полуночного бденья,
Презрения к земле и отчужденья
От всей земной бессмысленной красы.
***   ***   ***
О счастье мы всегда лишь вспоминаем.
А счастье всюду.
Может быть, оно
Вот этот сад осенний за сараем
И чистый воздух, льющийся в окно.
В бездонном небе лёгким белым краем
Встаёт, сияет облако.
Давно cлежу за ним...
Мы мало видим, знаем,
А счастье только знающим дано.
Окно открыто. Пискнула и села
На подоконник птичка. И от книг
Усталый взгляд я отвожу на миг.
День вечереет, небо опустело.
Гул молотилки слышен на гумне...
Я вижу, слышу, счастлив. Всё во мне.
***   ***   ***
Настанет Ночь моя,
Ночь долгая, немая,
Тогда велит господь, творящий чудеса,
Светилу новому взойти на небеса.
- Сияй, сияй, Луна, всё выше поднимая
Свой, Солнцем данный лик.
Да будет миру весть,
Что День мой догорел, но след мой в мире - есть.
***   ***   ***
Герой - как вихрь, срывающий палатки,
Герой врагу безумный дал отпор,
Но сам погиб - сгорел в неравной схватке,
Как искромётный метеор.
А трус - живёт.
Он тоже месть лелеет,
Он точит меткий дротик, но тайком.
О да, он - мудр!
Но сердце в нём чуть тлеет:
Как огонёк под кизяком.
***   ***   ***
Настанет день - исчезну я,
А в этой комнате пустой
Всё то же будет: стол, скамья
Да образ, древний и простой.
И так же будет залетать
Цветная бабочка в шелку,
Порхать, шуршать и трепетать
По голубому потолку.
И так же будет неба дно
Смотреть в открытое окно
И море ровной синевой
Манить в простор пустынный свой.
***   ***   ***
Облака, как призраки развалин,
Встали на заре из-за долин.
Тёплый вечер тёмен и печален,
В тёмном доме я совсем один.
Слабым звоном люстра отвечает
На шаги по комнате пустой...
А вдали заря зарю встречает,
Ночь зовёт бессмертной красотой.
***   ***   ***
Таинственно шумит лесная тишина,
Незримо по лесам поёт и бродит Осень...
Темнеет день за днём, - и вот опять слышна
Тоскующая песнь под звон угрюмых сосен.
"Пусть по ветру летит и кружится листва,
Пусть заметёт она печальный след былого!
Надежда, грусть, любовь - вы, старые слова,
Как блёклая листва, не расцветёте снова!"
Угрюмо бор гудит, несутся листья вдаль...
Но в шумном ропоте и песне безнадежной
Я слышу жалобу: в ней тихая печаль,
Укор былой весне, и ласковый, и нежный.
И далеко ещё безмолвная зима...
Душа готова вновь волненьям предаваться,
И сладко ей грустить и грустью упиваться,
Не внемля голосу ума.
***
Дул с моря бриз, и месяц чистым рогом
Стоял за длинной улицей села.
От хаты тень лежала за порогом,
И хата бледно-белою была.

Дул южный бриз, и ночь была тепла.
На отмелях, на берегу отлогом,
Волна, шумя, вела беседу с богом,
Не поднимая сонного чела.

И месяц наклонялся к балке темной,
Грустя, светил на скалы, на погост.
А бог был ясен, радостен и прост:

Он в ветре был, и моей душе бездомной –
И содрогался синим блеском звезд
В лазури неба, чистой и огромной.