Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ ВЕДЬМА ИЗ КАРАЧЕВА. Невыдуманная повесть. \ И соскочил с меня страх на всю жизнь

И соскочил с меня страх на всю жизнь

Всю зиму я просидела дома, а к весне повела меня мамка на фабрику:
- Будешь со мной работать. Здесь хоть и трудно, но хорошо платють. А пошел мне тогда уже одиннадцатый год. Привела в сарай, где работали, и вот помню: стоять бородильшыцы и пеньку бородють. Перед каждой шшеть закреплена, а на ней - в два ряда зубья острые… и бо-ольшие, с полметра, должно. Бярёть бородильщыца бородку пеньки, кидаить на эту шшеть и-и на себя ташшыть, и на себя, вот костра от нее и отсыпается. А когда отобьёть эту бородку от костры, так пенька такая пышная становилася, такая мягкая! И называлася уже не бородкою, а папушею. Перед каждою бородильшыцей кон ляжить, и как только набъёть полный этих папуш, так и отнесеть к приемшыку, а тот уже стоить, выворачиваить эти папуши, смотрить: как она сбородила, сколько? Хорошая бородильшыца четыре пуда за день могла набородить, копеек по пятьдесят зарабатывала.
 
Осмотрелася я чуть, а мне и говорять: вон из-под тех-то и тех-то бородильшыц костру вынимать будешь. Должна я была, значить, подойти к каждой, набрать в постилку костры, снести ее на грогот и высыпать в него.
Что за грогот?
Да грогот этот с нашу печку, должно, был, метра с два над полом, и сейчас как сыпанёшь костру в него, так он и закрутится, костра отсеивается, отсеивается и когда, наконец, останется от нее одна брызга, то должна я ее отнести к той бородильшыце, у которой и выбрала.
 
Ну, проработала первый день на этом гроготе и аж задохнулася прямо!  Всё-ё казалося, что забила пылишша все мои легкие и ни-икак не могу я прокашляться, ни-икак не продохну!
- Ма, - говорю вечером, - крепко ж трудно! Лучше я опять на бахшу пойду, там хоть и тяжело, но все ж на воздухе.
- Привыкнешь! - только и сказала.
И осталась я, и привыкла. Кончали мы работать в шесть часов, а летом солнце в эту пору высоко-о ишшо стоить! Тепло, зелень кругом, до деревни километра четыре, и вот идем, бывало, песни кричим. Весело-то так! А ходили мимо бахши, и подруги-ровесницы, что там осталися, всё-ё завидовали: мне-то на фабрике платили двадцать копеек за день, а им – только по десять.
 
А раз получку нам что-то задержали допоздна и как-то так случилося, что девчата, с которыми я домой ходила, ушли раньше. А было уже часов десять. Ну, зашла я к пекарю, купила булочек горячих, а хозяйка ишшо и говорить:
- Что ж это ты так поздно, девочка?
- Да мне тут… недалеко, - отвечаю.
- Не-ет, я вижу, ты из деревни, - она-то. - Но ничего, бяги, тут, вроде, спокойно. Бог дасть - никто не обидить.
Пошла я... Ну, когда шла по городу, хорошо было, народу ишшо много гуляло, а вот когда за город вышла… ни души! А тут еще надо было переходить через мост тот проклятый, к которому, говорили, что под ним нечистые силы в двенадцать ночи сбиваются. И еще рассказывали, что там когда-то человека зарезали.
А так дело было. Недалеко от этого моста жил бедный мужик со своим семейством, и однажды убил какого-то богача под этим мостом… Разбогател. И прошло уже много лет, как стал он раз под праздник барана резать, а тут - крик: «Человека убили, человека зарезали!» Выскочил на улицу... а руки-то в крови! Да еще и нож... Вот и закричали сразу: это он убил, он! Отнекивался этот мужик, отнекивался, но ничего не помогло, - схватили его. И только на суде признался, что да, правда, убил человека, но давно это было.
 
Так что много страшного рассказывали про этот мост. И вот, когда я все это вспомнила, то аж волосы у меня дыбом-то и стали. И почувствовала, как платок начал подыматься на голове, да и вся… как задеревенела всёодно. И ни-икак не могу ступить на этот мост! Побежала назад, а сама и думаю: а как же дома-то?.. Меня ж мамка там ждёть, волнуется. Да вернулася, подошла опять к мосту… а ступить на него всеодно не могу! Рядом столб стоить, а мне кажется, что это – сатана. И рога-то у него дли-инные-длинные! А когда зашла так-то сбоку да глянула под доски… а там - черти! Кишать и ждуть, когда я на него ступлю. Только ступлю, а они меня сразу схватють и слопають… А идти ж надо? Ну, думаю, пусть будить Божья воля! И как пушшусь через этот мост что было силы! Бегу, стучу пятками по бревнам, но-тог под собой не чую, стуку-то не различаю и думаю: это черти за мной гонются!.. Ну, а когда почувствовала землю теплую под ними, то опомнилася, притормозила чуток, оглянулася… Никого нету, кругом темень одна… Да остановилася, отдышалася, отошло мое сердце, и пошла уже дальше спокойно.
Вот тогда-то и соскочил с меня мой страх последний. И соскочил на всю жизнь. И не стала я больше верить ни в чертей, ни в сотан.
 
А помог мне справиться со своими страхами мой дед Ляксей. Помню, всё-ё мамке так-то советовал:
- Ты, Дуняш, так воспитывай детей, чтоб они ничего не боялися.
Да и мне часто говорил:
- Не верь ты, Машечка, ни в чертей, ни в сотан, всё это от невежества людского. - И начнёть учить: - Вот, к примеру, показалося тебе в углу что-то не так, а ты и не упускай случая, подойди да обязательно проверь. И когда убедишься, что там ничего такого нет, тогда тебе и не будить страшно.
Хотел он, значить, чтобы мы ничего не боялися. Понятное дело! Мать-то рано на работу уходила, а мы одни оставалися, и ну если покажется нам что-то? Будем сидеть и выть, а мать... Когда ж она вернется-то? Вот и старалася я не верить во все эти россказни, а другие...
А то другие, что о чертях да ведьмах только и судачили.  

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/