Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ \ Из дневниковых записок. 1987-й

Из дневниковых записок. 1987-й

Уже второй год Горбачев* ездит по России, в другие страны, и нам интересно слышать его живую речь, видеть улыбчивое лицо, несравнимое с теми напряженными, изношенными масками, что были до него.
Да, он для нас тот самый свет, что - «в конце тоннеля». 
 
Летучка. У моего начальника Афронова лицо красное, напряжённое, - наверное, только что получил нагоняй из Обкома: 
- Зачем надо было в эфире упоминать Качанову (моему мужу) о загрязнении Десны и мусорных кучах города?
И зло смотрит на меня, режиссера, потому, что автора на летучке нет.      
- Ну и что? - смотрю и я на него, - Горбачев призывает…     
- Горбачев в Москве, - прерывает, - а мы – здесь. 
И отмечает лучшей передачу недели, в которой поэтесса и редактор молодежных передач Ницкая спрашивает у пятилетней девочки:
- Ты рада, что твоя мама - делегат Областной партийной конференции?
О-о!.. Отмечают и очерк «Сто пятьдесят лет фабрике имени Коминтерна» за находку режиссера, - она вставила эпизод из фильма тридцатых годов: актриса идет по цеху и поет: «В буднях великих строек...»
- Хорошо-о! – хвалит начальник.
А я… а во мне опять: потерянные годы на этом телевидении. И слезы – вот-вот...
 
Вчера для «узкой общественности» в Доме политпросвещения был закрытый показ фильма «Покаяние»,* но вначале - лектор:
- Варлам - где-то Берия, где-то Сталин, его усы...
Думал, не поймем?..  Есть отличные эпизоды: очная ставка Сандро и Михаила; Немезида, которую гэбист тащит в кусты; обезумевший от пыток Михаил с его ответом следователю: да, он шпион и ему было дано задание прорыть тоннель от Бомбея до Лондона; сон Нины: они с Сандро бегут по улицам, по полю и всюду за ними на машине - хохочущий, наглый, побеждающий Варлам; и снова - они, но уже зарытые в землю… и только их еще живые головы - на вспаханной земле, и обреченные взгляды.
 
Редактор «Новостей» Жуков вернулся из командировки в район:
- Опять падеж скота в колхозе, - сидит за своим широким столом, строча очередную информацию. - Совсем коров кормить нечем. А тут еще праздники начались, вся деревня запьянствовала, так что скот на фермах так от голода ревел, что аж в деревне слышно было.
- Вот и сделайте передачу об этом, - советую.
- А-а, - машет рукой, - все равно не пропустят.
И тут же стал созваниваться с Сельхоз управлением, чтобы прислали специалиста, который в «Новостях» дал бы советы колхозникам: что надо делать, чтобы повысились надои.
Твержу своим журналистам: ну, давайте, пишите и вы смелее, как ваши коллеги в центральной прессе. Нет. Опять строчат информашки, принятые по телефону, забубённые выступления… Приведет редактор молодежных передач в студию раскормленных комсомольцев из Обкома, вот и болтают те в эфире о чем угодно, только не о правде прошлых лет и не о проблемах теперешних.
 
Муж ходил на встречу с поэтом и редактором журнала «Советский Союз» Грибачевым, который всегда был готов кричать «одобрямс» или «осуждамс» «по велению Партии и народа» на тех, на кого науськивал Центральный Комитет. Так вот, на этот раз Грибачев «по велению» направлял местных писателей: если б не было коллективизации, не было б и мощной индустриализации; если б ни Сталин, то не выиграли б войну… Ну, Платон и сорвался:
- До каких пор мы будем слушать вашу демагогию! До каких пор будем забывать, что при Сталине реки крови текли, а Вы… Вы прекрасно жили и при Сталине, и при Хрущеве, да и теперь успешно «перестраиваетесь». Поистине, можно позавидовать резервам вашей перестройки!
На него зашикали, кто-то крикнул: из зала надо вывести этого Качанова! «Не нравится - пусть уходит!» - поддержали и другие, но Платон опять к Грибачёву:
- Если у вас осталась совесть, то честнее было бы теперь уйти в отставку.
Но тут защищать главного редактора бросился ведущий журналист «Рабочего» Сергей Власенков, а Платон:
- Ты бы уж лучше молчал! За всю свою журналистскую жизнь ни одного критического материала не написал и всё у тебя было так, как Обком велел!
- Да вы тоже кричали ура вместе со всеми! – поднялся Грибачев.
- Нет, это вы кричали и процветали, а я в загоне сидел, да и сейчас сижу!
- Потому и сидишь, что всегда был врагом нашей Партии! – подхватился и местный поэт Мирошкин.
Так что «цепные псы» партии так покусали моего мужа, что он весь вечер никак не мог успокоиться и хорошо, что начался фильм «Процесс». Этот фильм в свое время партийцы не выпускали на экран, и вот только теперь... Слава Богу! Дожили мы до слов с экрана: «Если б не было Сталина, то, может, не было бы и войны». Говорилось в этом фильме и о том, что в свое время из ста тридцати участников семнадцатого съезда партии Сталин расстрелял девяносто шесть человек, а перед войной - восемьдесят процентов командного состава Армии; и о том, что пять миллионов крестьян выслал в Сибирь; что самую квалифицированную интеллигенцию уничтожил, за что жена Бухарина, которого он тоже расстрелял, прямо назвала его преступником.
 
Целых полтора часа держали моего брата в Обкоме по поводу его письма в ЦК. КПСС о том, что многотиражки не имеют никакой силы, так как подчиняются директорам заводов. «Товарищ» по идеологии был внимателен и все уверял, что они тщательно контролируют газеты.
- Вот и вашу проверяем. Комиссию уже назначили. 
Хорошо, что редактор газеты, в которой работает Виктор, отнесся к этой его «выходке» без особого раздражения, а то могла бы она обернуться для моего братца бумерангом.
                         
Седьмого ноября на демонстрации, проходя перед трибунами, местные демократы выбросили лозунг: «Меньше слов, больше дела!», так из КГБ* приезжали на студию просматривать видеозапись: не пропустили б этого в эфир! Вот тебе и гласность...
Да и в Москве... Оператор Женя Сорокин рассказал, - он чаще нас слушает радио «Свобода», - что там разогнали демонстрацию против Сталина и около двадцати человек арестовали.
 
Центральная пресса обрушила на нас настоящую лавину правды о жертвах большевиков, и похоже это на поминание в церкви, только в церкви поминают иногда, а мы – каждый день.
Сегодня было открытое партсобрание, на котором присутствовал секретарь Обкома по идеологии Погожин. И разъясняла я ему, что при таких отредактированных выступлениях по бумажке режиссура не нужна, ведь для Обкома важно не «как», а «что».  Согласно кивал головой, что-то записывал...  Ну и что? Ведь ничего не изменится.
                                              
Напечатали статью Платона о предприимчивых мужиках из районного города, - хотят те снять в аренду озеро, развести в нем карпов и кормить весь город. И уже дважды собирали сходку горожан, спрашивали: хотят ли этого? Да, хотят. Но местное начальство не разрешает. Приезжали журналисты и с Центрального телевидения, из «Взгляда», - появилась теперь такая передача, которую мы ждем каждый раз с нетерпением, потому что она для нас - единственный источник правды. Так вот, журналисты из «Взгляда» тоже собирали сходку горожан в этом городе, опрашивали их, уехали… Но пока ничего не меняется.
 
И все же Виктора увольняют, а это значит: его письмо в Центральный Комитет «сыграло свою положительную» роль». Поедет, по-видимому, работать в Жирятино, а это - в часе езды от города.
 
Летучка. Вхожу.
- Ты обозревающая? – спрашивает Володя Анисимов.
- Нет, Володя. Сегодня я – подсудимая. 
Потому, что знаю: обозревает редактор Ирина Носова и будет мстить за то, что на прошлой летучке разбомбила ее просоветскую передачу. И впрямь, уже говорит. И говорит медленно, зло:
- Очень жаль, что все три передачи были одного режиссера. Особенно плох был «Край родной», ведущий - Качанов. Ну... – и картинно вздыхает: - Не знаю, что и сказать... - делает наигранную паузу. - Я же вычеркнула целые абзацы из его сценария, а он оставил!
Ей поддакивает Ильина, «снабженец» нашего начальства продуктами и винами из обкомовского магазина, в котором работает ее мать, и сейчас сидит она рядом с председателем Комитета Корневым и все что-то нашептывает ему, зло поглядывая на меня, а когда Носова кончает, Валентин Андреевич вдруг итожит:
- Да, передача «Край родной» - прокол на нашем телевидении. Ее нельзя было давать в эфир. Ведь Качанов в ней говорил, что памятники надо ставить не героям гражданской войны Щорсам и Чапаевым, а таким, как купец Могилевцев*, который, якобы, до революции для города строил дома и церкви.
Никто не перечит. И Корнев сворачивает летучку.
Иду на улицу. Чувствую, что никак не смогу справиться с лицом, горит, напряжено, - ну, прямо маска скорби! Хожу взад-вперед возле березок, запорошенных инеем, пытаюсь успокоиться, но слышу, зовут просматривать так раздразнивший их «Край родной». Вхожу в аппаратную. Целая комиссия слетелась! И уже прокрутили рулон с передачей до того места, где Платон говорит: «Зачем было взрывать холм на Набережной? Ведь на нем стояла старинная часовня, монастырь, который можно было приспособить под музей».
Нашли еще один криминал! И взрываюсь:
- Да только за одно это можно было бы отметить передачу, а не ругать!  Журналист набрался смелости сказать об этом преступлении, а вы... - уже кричу, обернувшись к Носовой, которая стоит у двери, дымя сигаретой. - Сами-то привыкли болтать в эфире о чёрт-те-чём!
- Как это о чёрт-те-чём? - выкатывает глаза. - Вы думаете, что говорите? – и краснеет от возмущения.
Нет, ничего больше не отвечу ей и, повернувшись, выйду. Поднимусь в другую аппаратную, нырну за штору. Не разреветься б! Глубоко, несколько раз вдохну, выдохну.
Успокоиться, успокоиться!.. И все же, когда буду ехать домой, то под сердцем – как раскаленный шар! – будет давить и сдавливать дыхание.
 
Предложил Платон Нестикову из «Рабочего» напечатать свою статью о мальчике, который выбросился из окна, но…
Учился тот в ПТУ. Мать в те дни уехала проведать отца, который сидит в тюрьме, вот этот пацан и привел к себе из училища ребят и девочек, и веселились они у него всю ночь. На другой день девчонки на перемене стали шептаться о противозачаточных средствах и это услышала преподавательница, стала допытываться, ну и рассказали они ей о той вечеринке, а она… Тут же позвонила в милицию, и блюстители порядка нагрянули к тому пацану... аж шесть человек!.. начали делать обыск, рассматривать простыни. Выбежал тот на кухню, распахнул окно и... 
Предложил, значит, Платон написать об этом, а Нестиков и не одобрил: нельзя, мол, о таком… Повел его к редактору, а тот - тоже: «Нельзя печатать такое. Это - очернение нашей советской действительности».  
Вот такая у нас «гласность» здесь, «на местах».
 
Дочка ушла встречать Новый год к подруге, а в десять вечера вдруг вырубился наш старенький телевизор, и стало совсем тихо. К двенадцати сели втроем за стол. Пахло елкой, горели свечи, и было как-то удивительно благостно на душе! Редкие минуты в нашем, раздвоённом существовании. Ах, побольше бы таких! Вот только жаль, что телевизор... А, может, потому и благостно, что - без него?
-----------------------
 
* Генеральный секретарь ЦК КПСС в 1985-91, президент СССР в 1990-1991 годах.  
* «Покаяние». Год выхода 1984. Режиссер Тенгиз Абуладзе. Дата мировой премьеры 13 ноября 1986, дата российской - март 1987. 
* 2 октября 1987 года в эфир впервые вышла телевизионная передача "Взгляд", одна из самых популярных телепрограмм России.
* Комитет государственной безопасности CCCP (аббр.: офиц. КГБ СССР; разг. «комитет», «органы», «контора», "чекисты") — центральный союзно-республиканский орган государственного управления Союза Советских Социалистических Республик.
«Взгляд» -
* Павел Семенович Могилевцев. В 1892–1902 гг. - председатель и член Брянской городской Думы.  За благотворительность был награжден золотой медалью, а затем орденом Св. Анны. В 1905 г. по указу Правительствующего Сената от возведен из купцов в потомственные граждане г. Брянска с женой Зинаидой и дочерью Валентиной.

.