Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ \ Из дневниковых записок. 1989-й.

ИЗ ДНЕВНИКОВЫХ ЗАПИСОК. 1989-й

 
1989-й
В магазинах подчищают последние «шмотки», даже носки с полок исчезли. Ввели талоны на сахар и даже на стиральные порошки. Но скоро выборы народных депутатов СССР,*  - может, «народные» чего-то добьются?
 
Муж приходит и с порога бросает:
- Поздравь. Уволили из «Рабочего». - И рассказывает: - Стал на летучке настаивать на публикации своего открытого письма в защиту нашей СОИ* от этого прохвоста Илларионова, а главный редактор Кузнецов и сказал: «Вот теперь ты и показал свое истинное нутро»! Ну, я и ответил, что не скрывал «нутра», потому что никогда не был рабом по сравнению с вами, а он и предложил коллегии проголосовать за мое увольнение. И те проголосовали. Единогласно.
Посоветовала написать в Москву, в «Известия», а он:
- Что толку?
- Тогда подавай в суд.
- А-а, и судьи такие ж, - махнул рукой.
Прав, конечно, но надо же как-то… что-то!..
 
Была на базаре, купила у еврея… Кстати, теперь часто вижу их там, - распродают всё, что не увезут в Израиль*: одежду, картины, вазочки, украшения, посуду. Так вот, купила у мужчины две изящные металлические вазочки, расписанные цветной эмалью. А еще дочкина подруга предложила нам чайный сервис, - соседи-евреи, мол, уезжают, так не возьмете ли? – и мы купили. Видела на базаре и инженера Аркадия, который работает у нас, - распродавал свои пластинки. Значит, решило и его семейство уехать в Израиль.
 
Как-то звонит Платону незнакомый человек и предлагает приехать к нему: он, де, сообщит какие-то ценные сведения. Платон поехал, и тот рассказал: в Москве состоялась демонстрация в поддержку избрания народным кандидатом Бориса Ельцина*. Но вначале разрешили проведение только митинга в каком-то парке, а администрация вдруг ввела за вход платные билеты, да по целому рублю! Но вот люди все равно собрались, пошли по улице Горького и по дороге образовалась огромная колонна.
 
Прихожу с работы вымотанная… Платон сидит, смотрит «Время».
- Сейчас расскажу что-то, - бросает, и чуть позже рассказывает: - Сегодня встречаю редактора нашего Литобъединения Якушенкова, а он и говорит: получили, мол, письмо из «Рабочего» с твоей характеристикой, подписанное самим Кузнецовым, редактором газеты. Хочешь почитать?
И читаю: «Ответственному секретарю отделения Союза писателей СССР тов. Якушкину А. К. и главному редактору отделения Приокского книжного издательства тов. Поскову Н.И. Сообщаем вам, что литератор Качанов П. Б. два года работал в редакции областной газеты «Рабочий» в качестве общественного корреспондента. Периодически выполнял поручения редакции, готовил к печати материалы на разные темы. При этом, не всегда выполняя свои обязанности честно и добросовестно, порой допускал заведомые ошибки. Часто в этих статьях допускалась односторонность в анализе фактов, а также явная тенденциозность. Присутствуя на редакционных летучках, тов. Качанов часто вел себя неподобающим образом, допускал выпады против сотрудников газеты и демагогические высказывания. А 17 февраля этого года он грубо оскорбил коллектив редакции, бросив ей в лицо: «Вы не коммунисты, а партбилетчики» и тому подобные выражения. За такое бестактное, грубое поведение, а также за многочисленные ошибки и искажения в его статьях, редколлегия единогласно исключила тов. Каченовского из числа своих общественных корреспондентов.
И. О. общественного секретаря газеты «Рабочий» Мельник В.С.»
Да-а, хорошо же редакция закрепила свою победу над журналистом Качановым!
 
В Москве заседает первый Съезд народных депутатов СССР*, и среди них – Борис Ельцин, - всё же избрали его. Знаем, что критикует решения Партии. 
Конечно, говорят на съезде и правду, но все же ощущение, что съехались еще те! - захлопывают демократов, захлопывают и самого яркого из них академика Андрея Сахарова*, а в конце ему вообще не хотели давать слова, но Горбачев* настоял. Вышел тот, стал зачитывать свою резолюцию, но проговорил отведенные по регламенту пять минут и «те» начали хлопать снова, а Горбачев все звонил и звонил в колокольчик.
 
Первое мая. «День международной солидарности трудящихся».
Почти жарко, деревья в пестрой зелени, трава густая, яркая, - хоть коси! - и в неё желтые поляны одуванчиков. Удивительно ранняя весна. И людей на улицах так много! Стоят у обочин, приветствуя колонны, идут рядом с ними, но возле Площади партизан их останавливают, - дальше только в колоннах! - и поэтому мы, обходя и площадь Ленина, где колонны «демонстрируют» себя перед трибунами, пробираемся оврагами, через Судок, через сквер Маркса и выходим, наконец, к Банку, где люди уже несут на плечах свернутые знамена, транспаранты.
- Не люблю я эти демонстрации, - слышу вдруг позади негромкий мужской голос. - Идешь, как арестованный... через строй милиционеров и гэбэшников.
Оглядываюсь. Позади - двое мужчин со свернутыми плакатами подмышкой.
- Чего ж тогда ходили, -  улыбаюсь, - если не любите?
Один осторожно усмехается:
- Надо ж было отдать долг государству.
- А вы ему ничего не должны, - бросаю.
- Это оно вам должно, - добавляет Платон.
Ничего не отвечают, но чуть позже обгоняют нас, оборачиваются, рассматривают.
 
Платон встречает меня у порога:
- Ты знаешь… Обратился я к Брону, чтобы взял в свою многотиражку, а ему в отделе кадров и сказали: Качанова брать не надо.
Так что даже в многотиражку и то путь закрыт моему мужу-воителю.
 
Мой сон.
Совсем пустынный пляж, и только - мы с сыном. Хорошо!.. Но вдруг вижу: бегут какие-то ребята… их много, и вот уже они возле Глеба… и окружают его, толкают, виснут на нем. Что делать? И начинаю кричать: - По-мо-ги-те! И сегодня – опять… Что снилось, не помню, но кричалось трудно, надрывно. «Синдром страха» - говорят психиатры.
Да как же ему и не быть, если каждый раз в магазине удивляешься: смотрите-ка, еще макароны есть!.. ой, и копченую ставриду выбросили!.. да и яички можно достать, если хорошенько побегать. А из головы не уходит: а вдруг и эта тонкая ниточка оборвется?
 
Ходил вчера Платон к тому ответственному секретарю, который подписал его характеристику, «чтобы посмотреть ему в глаза», и тот сказал: составлял, мол, ее Атаманов, член Союза писателей, а ему велел только подписаться.
- И вы подписали? - возмутился Платон. - Но это же подлость! 
- Но, когда вы писали свои критические статьи, ведь из-за них тоже кого-то увольняли! – нашёлся тот что ответить.
Встретил Платон и Нестева в коридоре, который тоже проголосовал за его увольнение, - а ведь когда-то почти друзьями были! - так он пригласил его к себе в кабинет и говорит:
- Хочу тебе помочь. Звонил мне редактор одной многотиражки, ищет сотрудника...
- Во-первых, - прервал его Платон, - давайте будем на Вы. А во-вторых… Нет, не нужна мне ваша помощь, не хочу быть обязанным… Вам.
- Да я и сейчас проголосовал бы за снятие тебя с работы, - разозлился тогда Нестев и поправился: - вернее… Вас, и с характеристикой тоже согласен.
- А не считаете ли Вы, что поступаете, как те, которые в тридцать седьмом подписывались под доносами, после которых расстреливали невинных?
Нет, он так не считает.
Вот так и поговорили вчера… почти друзья когда-то. А сегодня Платон сам звонил редактору многотиражки Ирмаша, - там есть место в газете, - и вначале тот вроде бы согласился его взять, а потом отказал. Ходил он и в Обком к зав. сектором печати Артюхову, а тот и начал:
 - Но ты же оскорбил всех в «Рабочем»… Да и мест сейчас нет даже в многотиражках, вот только если в Злынку...
Но со Злынкой мы подождем.  
 
И все же подал Платон иск – впервые журналист судится с газетой! - на «Рабочий» за свое увольнение, и сегодня вызывали его к судье, а пришедшие от газеты Нестиков и Атаманенков сказали, что он их всех оскорбил.
- Когда я вас оскорбил: до голосования об увольнении или после? - спросил Платон.
Признались, что – после, на что судья сказала, что оскорбление вообще не может быть причиной для увольнения.
Предварительно назначили суд на пятницу.
 
Встречался Платон в Обкоме с секретарем по идеологии Погожиным и еще кем-то. Вначале говорил им о СОИ, о том, что ее зажимают, не дают помещения для проведения собраний, а потом стал даже и выговаривать, что не идут на диалог с ними, не отдают людям свою больницу и приводил в пример Астраханский Обком, который уже отдал. Потом и о себе рассказал, - об увольнении, о характеристике «Рабочего», о том, что никуда не берут на работу, даже в многотиражку, а Погожин опять:
- Но вы же оскорбили журналистов, назвав их рабами.
Вот иногда и думается: нет, никогда не победить нам этих паразитов, что сидят на нашей шее и пьют кровь! Вот когда высосут всю, только потом… Поэтому от всего этого и бывает страшно ночами, - всё усложняется, гнетёт, давит. Но днем пытаюсь заниматься самогипнозом... как сейчас: вот сижу за столом, смотрю в окно: какой солнечный, радостный день сегодня! А предо мной – чашка с крепким чаем, мед, звучит тихая мелодия на флейте. Ощути все это, вбери в себя! Ну, еще раз, еще!.. И получается. Живительный ток бежит, наполняет, шумит где-то в темени, бьется в висках, но… Надолго ли?
 
И состоялся суд. От «Рабочего» пришли Атаманенков и мой однофамилец Сафонов.
Еще раз постарались облить Платона грязью, - он, де, со всех работ увольнялся со скандалами. Тогда Платон отдал судье свою статью о СОИ, из-за которой его уволили, а она прочитала и говорит:
- Не вижу в ней ничего такого, из-за чего надо увольнять журналиста. Тем более, что в «Рабочий» поступило уже более сорока писем, в которых люди возмущаются статьей Илларионова против СОИ.
Удивительная женщина эта судья!.. И решение суда пока отложили, - впервые журналист судится с газетой и поэтому надо проконсультироваться в Москве.
 
Консервировала двух цыплят... про запас, которых нам к Новому году «дали» на работе, и чувствовала себя почти счастливой. Потом села у телевизора посмотреть «Голландский дневник» Молчанова, а там, в Голландии… Прилавки ломятся от всякой всячины, города - что парки! Господи, за что? За что же мы такие убогие и униженные!?
А в конце показывали праздник цветов, но я уже ничего не видела. От слез.
                       
Состоялось и третье заседание суда по иску журналиста Качанова к газете «Рабочий». Присудили: восстановить уволенного журналиста на работе, но без компенсации, потому что «журналист в это время подрабатывал». (Странный закон!) Но прямо из зала суда Платон пошел в «Рабочий» и подал заявление об увольнении «по собственному желанию». 
Ходил и к судье, а та сказала по секрету, что на прокуратуру было сильное давление Обкома.
                                              
Снег растаял, потом подморозило, и по тротуарам завьюжила пыль. А ведь Новый год! Снежку бы с лёгким морозцем, но…
На книжный шкаф дети подвесили еловую ветку с несколькими шарами, притрусили конфетти, - скромненько, но красиво получилось! Скоро будем пить сухое вино, провожая Старый, потом – «Шампанское», встречая Новый.
Вот ведь как получается: магазины пусты, а на столе!.. Но буквально о каждом провианте можно рассказ писать, как он попал к нам. Ну, к примеру, свиной рулет - из деревни, и привез нам его Лёша, деревенский знакомый, который заходит, чтобы просто отвести душу, - Платон писал о нём, как и еще об одном, Саше, защищая их попытки фермерствовать от произвола парт аппаратчиков. Теперь - о сухой колбаске. Её мне на работе дали… В нашем социалистическом обществе как-то укоренилось: в магазинах или дают, или выбросили, а вот в спец. распределителях выдают. Но отвлеклась я… Так вот, сухую колбаску корреспондент Редькина где-то выбила (тоже термин «зрелого социализма») для Комитета, и потом еще слушок пошел, что погрела, мол, ручки на этой колбаске, недовешивая всем по пятнадцать грамм. Красную рыбку, - названия её так и не припомнили, ибо не «встречались» - дочке уступила подруга, той с Севера прислали, и сын повесил эту рыбину на кухне для провяливания, но две недели, что она там болталась, всё ходил и отщипывал, так что к Новому году красная доплыла не вся. Зеленый горошек, который точками выглядывает из салата, приехал когда-то из Москвы, и он - добыча сына… купил его, когда всем классом возили их на экскурсию. А вот с майонезом ровно месяц назад повезло мужу, - шел мимо магазина и вдруг слышит: «Дают!» - так что сейчас можно было бы отметить годовщину того счастливого события. Ну, а что касается десертов... Сгущенное молоко для торта ждало своего часа с того самого дня, когда летом дочка привезла его из Киева… правда, четыре банки дети вылизали тогда же, переругиваясь, кто, мол, больше… но одна все же уцелела, благодаря моей бдительности; за шоколадом дочка «давилась» целый час в их заводском буфете, да еще со скандалами, когда пробежал слушок, что, мол, «не всем хватит»; конфеты «Птичье молоко» опять же мне на работе дали... коробочка в двести грамм, двадцать четыре штуки...
- Почему уже двадцать три? Кто одну увел?
- Нет, не я... - хитровато улыбнулась дочка. - Глеб, наверное...
Ну ладно, промолчу, Новый год все ж на носу! А сухое вино... О, вино, опять же дочка привезла еще осенью, когда ездила в столицу искать себе к зиме сапоги… и аж шесть бутылок, поэтому Платон встречал ее в семь утра. А вот венгерское «Шампанское»... Как-то осенью за дочкой заехали в собственной машине новоявленные парни-кооперативщики, пригласили с подругой в ресторанчик, что на Белобережской, и там-то преподнесли ей это «Шампанское».
Вот такие, совсем не праздничные истории - о нашем праздничном столе… Да! О селедке «под шубой» забыла! Но у нее особой истории нет: как-то, недели две назад эту селедку выбросили в военторговском магазине, а я как раз и проходила мимо; «шубу» для нее «сшила» из бураков и морковки, которые продаются в овощном… да нет, морковка как раз была там сморщенная и мелкая, поэтому пришлось сбегать на базар и купить у бабульки… еще подумалось, глядя на неё: «Наверное, отобрала в магазине ту, что получше, и перепродает, старая». Ну, да ладно, иногда и покупаю вот у таких… жалеючи, - руки трясутся, глаза умоляют.
А сегодня пошел снег. Тихий, густой, - праздничный!
 
*Выборы народных депутатов СССР, первые частично свободные выборы высшего органа власти в СССР, проведённые в соответствии с Законом СССР, принятым 1 декабря 1988 года.
*Совет общественных инициатив (СОИ) – группа, альтернативная власти, поставившая своей задачей пробуждать сопротивление народа местным властям. 
* Массовая еврейская эмиграция из СССР началась в 1971 году. За 1970-1988 годы примерно 291 тысяча евреев и членов их семей покинули СССР.
*Борис Ельцин - первый президент Российской Федерации.
*Первый съезд народных депутатов СССР с мая по июнь 1989 г.
* Андрей Сахаров (192-1989) - советский физик-теоретик, академик АН СССР, один из создателей первой советской водородной бомбы, диссидент и правозащитник, народный депутат СССР.
*Михаил Горбачёв - Генеральный секретарь ЦК КПСС, первый и последний президент СССР.