Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ \ Из дневниковых записок. 1994-й

Из дневниковых записок. 1994-й

 
И снова Президент перетасовывает правительство. Полторанин, наш идеолог-демократ прессы, сказал как-то: теперь, мол, Ельцину* нашептывают дальнейшую политику не демократы, а кто-то еще, и он их слушает.
Полетел вверх курс доллара и пророчат, что к июлю он повысится до 10 тысяч за рубль. (С полторы-то!) Пророчат и гиперинфляцию в связи с тем, что опять начнется сдерживание цен государством, финансирование маломощных предприятий, колхозов. 
Как же мы устали от всего этого!.. Какой-то иностранец высказал свое первое впечатление о русских: все они, мол, о чем-то думают, думают и лица у них сосредоточенные, напряженные. И пра-аильно (как говорила моя маленькая дочка) дядя подметил. 
 
Платон пришел на обед хмурый, раздраженный:
- Опять Чальянова выпендривается! Артюхов был в командировке, так она…- И рассказывает: - Петр Леоньтьевич Кузнецовский (директор мясокомбината, демократ) принес статью для публикации, я её подготовил, а Чальянова и начала сокращать. Да и на планерке секретарь Денисенко поддержала ее, плеснув на меня: «Подумаешь, демократ нашелся! Хватит командовать, теперь мы будем!» Ну, я и обозвал ее дурой. А когда вернулся Артюхов, то даже не выслушав меня, тоже стал наезжать. 
- Я же тебе говорю, - бросилась успокаивать, - они, эти твои коллеги-коммунистки, ближе Артюхову по духу, чем ты. Он хотя и клеймил социализм в статьях, но суть коммунистическая в нем проросла и кре-епко укоренилась. 
- Но он ко всему этому еще и свинья! – подхватывает разгоряченно. - Он же и редактором-то стал благодаря мне, потому что тогда, на заседании Думы, уговаривал я демократов проголосовать за него, - наливает в чашку заварку, и я вижу, как сильно дрожит рука. - И помещение, и машину для редакции я выбил, пользуясь своим депутатством, и квартиру для его свояка, когда тот из Чечни сбежал, а он...
- А он, - подхватываю, - когда вас, демократов, гоняли по подворотням, сидел себе в Обкоме, получал пайки и в ус не дул. Да и Денисенко с Чальяновой были не лучше. Помнишь, когда тебя в «Рабочем» снимали с работы за статью в защиту СОИ, так они обе проголосовали за твое увольнение, так что все они – одного поля ягода, и нечего тебе каждый раз заново страдать от их пощечин.
Но он всё так же, молча!.. допивает чай, встает, уходит к себе, а я додумываю: конечно, обидно все это, до слез обидно и до горечи во рту, но что же делать, если вылечить этих, изуродованных социализмом людей почти невозможно.
 
Мечтает дочка: откроет она ателье и будут в нем показы моделей, салон красоты, а пока томится:
- Ну не хочу я, чтобы ко мне домой приходили на примерки!
- А как же тогда? - недоумеваю. - Что ж делать, коль по-другому нельзя?
Как-то всполошилась: в цирке комната освободилась, не арендовать ли? И сходила к директору, поговорила, тот сказал, что подумает. Подумали и мы, прикинули, посчитали: надо будет патент брать, за аренду помещения платить, налоги, а они на частный сектор доходят до девяносто процентов с прибыли! Вот и решили: пускай пока шьет дома, а там - как обстоятельства покажут. Ведь всё не верится, что неужто дожили до поры, когда дозволено людям заниматься тем, к чему душа и руки тянутся?
По телевизору - фильм «Курочка ряба». А потом - обсуждение в эфире. Режиссер Андрон Кончаловский, только вчера прилетевший из Америки, где и живет, сидит уверенный, раскованный, белозубый. Как много в нем американского!
Да нет, фильм в общем-то правильный: семьдесят лет «совка» сделали из нас рабов... рабов, с которыми можно делать все, что угодно. Всё правда! 
И неправда. А неправда в том, что фильм этот - размышления режиссера, который... которому все беды наши, вся грязь наша и кровь служат только материалом, из которого он лепит «свой кинематографический образ». Поиграет он вот так нашими чувствами, ощущениями, страхами и опять улетит в Америку... как сделал это в девяносто первом, в день путча, - тогда журналисты настигли его в аэропорту, а он и ляпнул им свою правду-матку: да, мол, уезжаю, потому что боюсь.
Но самым страшным в обсуждении было вот что: когда ведущий спросил жителей села, в котором снимался фильм: «Кто из вас снова согласен вернуться в соцлагерь?», то двадцать восемь человек из тридцати проголосовали «за».
В мои бессонные ночные часы часто думается: нет, не повернуть страну вспять с таким народом! Ленив, завистлив, - развращен! - да еще с недавним прошлым экспроприации!.. Грядет беда. Снова полетит Россия в пропасть!
 
Из воспоминаний мамы. «В те годы послевоенные лихие выручил нас базар, вот и надумала я заняться одеялками, ведь ишшо мать всё-ё так-то говорила: «Учись одеялки шить. Сошьешь, тебе за работу и принясуть. Конечно, богатства с них не наживешь, но сыта всегда будешь». И вначале вроде бы ничаво было, продашь, а хлебца и купишь, но потом забирать стали с этими одеялками. И сколько раз, бывало, схватють, привядуть в милицию и сразу: «Где взяла сатин и вату?» Да на базаре купила! Я-то продаю, вот и мне продали. «А, может, тот человек украл!»  Ну и поймайте его, я-то тут при чем? И вот мучають-мучають, терзають-терзають! Хоть возьми да вешайся. Что, разве с властью поспоришь? Вот, выходить, и не сбылися материнские слова: «Сошьешь одеяльце, а тебе и принясуть за работу», и теперь этот заработанный кусок хлеба изо рта рвуть.  А потом стало еще хуже, ну так оголтело гонять стали, так оголтело, что ни под полом не спрячешься с этой одеялкой, когда шьёшь, ни на потолке не усидишь, вот и подумала: сколько ни будить это продолжаться, а десятку мне определенно влупють! Один милиционер так и сказал: «Это мы тебя пока милуем, а по закону таких как ты судить надо». Вот и пришлося заняться огородом, рассаду, капусту, помидоры вырашшывать. Правда, и этого не одобряли, - только для себя, мол, можно!.. продавать нельзя! - но хоть в тюрьму посадить не грозилися». 
Этот небольшой отрывок из воспоминаний мамы даю здесь потому, что ровно десять дней назад, как дочка вошла на кухню и я услышала: 
- Мама, с бабушкой что-то случилось. Дядя Витя звонит.
Подхватились, поехали... но мама уже не видела нас, почти не слышала и дышала прерывисто, тяжело.
Через восемь дней её не стало. 
Отпевали маму в Карачевском Соборе, а похоронили здесь, в Брянске.  
 
2013-й
Маме было четырнадцать лет, когда большевики захватили власть, так что всё горе и страдания, которые этот переворот обрушил на Россию, накрыли и ее. 
И все же дожила она до поры, когда начал рассыпаться этот чудовищный лагерь социализма! Правда, из дома уже не выходила, - болели ноги – но когда подкатили президентские выборы, то всё волновалась: как бы ей проголосовать за Ельцина? 
И пришлось Виктору вызывать «ходоков» с бюллетенем.
Как же тяжело, что не дожила она до поры, когда исчезла угроза возврата коммунистов, когда зажили мы относительно по-человечески. Каждый раз, приезжая из супермаркета и выкладывая на стол продукты, приговариваю: «И всё же, какое чудо! Идешь вдоль прилавков, выбираешь, что надо…» Так вот, когда говорю эту, почти традиционную фразу, то и ёкнет сердце: а вот мама так и не дожила до такого изобилия и умерла в год, когда только начиналось наше сытое житье, хотя цены и «кусались».
 
1994-й
Платон судится и судится с коммунистами из-за своих публикаций, - не успел закончиться второй судебный процесс с Родкиным, как подали на него иск еще двое.
Сейчас приходит и говорит:
- Встречают на улице знакомые, жмут руки, а некоторые... только что в лицо не плюют, и всё после эфира с Жириновским*!
А дело в том, что тот у нас был в студии и все напирал, не давая говорить журналистам, хотел подмять и Платона, но тот взъерошился: 
- Мы сюда пришли не только слушать Вас, но и диалог вести.  
Вот и показалось некоторым, что он нетактично себя вел.
Как-то наткнулась я на слова Авраама Линкольна*: «Овца и волк по-разному понимают слово «свобода», в этом сущность разногласий, господствующих в человеческом обществе». А, может, овцы и не хотят свободы? Не хотят и «по капле выдавливать из себя раба», как советовал Антон Павлович Чехов? Ведь рабство для многих удобно. Да если еще и хозяин не такой строгий попадется, то и вовсе... А свобода предлагает думать, действовать, выбирать, а это трудно. И на подобные горестные мысли подтолкнул меня инженер Миша с моего десятого канала. Как же хорошо говорил он о писателях Гессе*, Моэме*, а вот поди ж ты, и ему симпатичен Жириновский потому, что обещал разделаться с предпринимателями и снова установить всеобщее равенство. Прелесть-то какая! Не надо будет и Мише делать попыток вырваться вперед в материальном отношении, но зато вновь появится повод для болтовни на кухне о плохом правительстве и при этом чувствовать себя героем.

Из письма брата Николая:
«После отпуска меня пригласили в институт и предложили работу, но я вежливо отказался, так как психологически стал привыкать к свободе, так что я теперь стопроцентный пенсионер.
Сложнее с детьми. Сын продолжает числиться в институте в отделе науки, но там не стало заказов на поисковые исследования, - закрыто финансирование и зарплату он не получает, но пока не увольняется. В поисках заработка делал разные попытки и некоторое время был в компании по продаже новых запчастей к «Жигулям», имел хорошие деньги, даже купил машину леса и на даче построил хороший сарай с теплым курятником, но это ему надоело, и теперь пристал к торговой организации по работе на компьютерах, где обеспечивают учет, планирование и составление заявок и за это ему хорошо платят. 
Мы с Валей все работаем на даче, но, думаю, больше того, чем необходимо просто для выживания. И мотивы такого поведения - страх перед голодом. Первый приступ его мы испытали, когда начинались реформы Гайдара*, - думали, что все рухнет и голод неизбежен. Но получилось лучше, чем ожидали, особенно у нас, в Питере, где открылась масса торговых будок, где можно купить все, что при коммунизме видели только в иностранных фильмах: ананасы, бананы, шампанское, а барахла и того больше. Правда, цены вызывают нервный смех и, естественно, купить что-то просто невозможно. 
А второй приступ страха испытываем в настоящее время: боимся, что коммуняки вернутся к власти, а, вернувшись, ничего хорошего не сделают и снова начнется смута, ибо правительство не сможет контролировать ситуацию. Сейчас-то оно живет только поддержкой Ельцина, но он не вечен, а если в правительстве объявятся зюганята* и жиринята, все полетит в тартарары: деньги пропадут, а за ними – продукты, вещи и далее последует кошмар, очень похожий на гражданскую войну, даже пенсий получать не будем. Наша чернь вполне может это сделать. К сожалению, в России невежд, подлецов, лодырей и прочей швали в несколько раз больше, чем умных людей, и поэтому утешает в какой-то мере одно: эта смута будет недолгой и в конце ее произойдет окончательное крушение коммуняк и образованные люди навсегда придут к власти».
 
В Чечню ввели* войска, чтобы «разоружить незаконные формирования», гибнут наши ребята. Своим слабым умишком раскидываю: нужно ли это было делать или нет? 
И пока не могу найти ответа. 
И еще: да, понимаю, тяжело Ельцину разворачивать Россию вспять, - в этом мутном водовороте многое делается не так, как хотелось бы - и все же... Ну почему фермерам - никакой помощи? Почему с неоперившихся предпринимателей, поверивших свободе, дерут безбожные налоги и не дают стать на ноги? Почему не контролируют хопёров и эмэмэмов*, которые грабят людей и компрометируют саму идею акций? Почему не ограничивают зарплаты директорам заводов и совхозов, которые хапают миллионы, а рабочих держат за рабов? Рассказывают, что эти самые директора уже столько награбили, что хватит не только им, но и их внукам, - все прибыли идут в их личные «закрома».
Понимаю: контролировать растаскивание государственной коврижки почти невозможно, - уж слишком огромна и слишком быстро идет этот процесс – но ведь люди все видят и естественно их недовольство, а этим пользуются коммунисты, жириновские, фашисты, и что будет, если кто-то из них вдруг прорвется к власти? Снова реки крови?  
 
И всё же, как и в Питере, день ото дня ярче, красочней становятся прилавки магазинов, ларьков. Шоколадные батончики, конфеты, печенья в обалденных упаковках, торты, пирожные, бананы, апельсины и даже кокосы, ананасы, - на каждом шагу! А ветчина какая, колбасы, куриные окорочка! И всё – из-за границы. Но и наших продуктов прибавляется, так что в магазинах есть на что посмотреть... вот дожить бы еще до того времени, когда и купить было бы возможно без особого ущерба для семейного бюджета, а то... Я, к примеру, получаю по нынешним временам не так уж и мало: около 270 тысяч в месяц, а килограмм сахарного песка стоит 600 рублей, картошки - 200, буханка хлеба - тоже 200. А многие получают… привыкли в совковые времена говорить «получают» и никак не отвыкнем. Так вот, зарабатывают сейчас все очень и очень по-разному: от 30 тысяч в месяц на издыхающих предприятиях и заводах до полутора-двух миллионов - банковские служащие. 
Вот так-то мы и живем... вернее, приспосабливаемся, а еще вернее, выживаем в «годы крутого исторического поворота». 
 
И стоит наша дача еще нежилая. Но крышу Платон накрыл, пол на втором этаже сделал. Правда, не сам, был подручным у Алексея, родственника Артюхова, сбежавшего из Чечни. И сбежал тот из Грозного вместе с семьей, бросив квартиру, потому что русским там стало опасно. Платон помог ему устроиться на работу, получить квартиру и тот, в знак благодарности, несколько дней работал у нас на даче. А еще подвизался мужичок из Кузьмино, - вот и все наши строители. Смастерил Платон и веранду… не бог весть какую, но зато - сам! Сам и красил свой домик, так что стоит он аккуратненький и красивый, но с забитыми окнами и дверью. 
Когда после дачных работ идем домой через поселок, Платон каждый раз удивляется:
- Какие огромные особняки люди строят! Трехэтажные, с антресолями, с переходами и бассейнами. И где только деньги берут?  
Удивляется...  А ведь знает «где».  Когда Перестройка начиналась-то... хватали чиновники дешевые кредиты и вот теперь реализуют их. Кстати, сунулся тогда и Платон, но ему не дали. Бегал он к директору банка, ругался, доказывал, но ничего не помогло, вот теперь его и утешаю:
- Ну и хорошо, что у нас такой маленький домик. Не пристало демократу Качанову возводить особняки. Видать, во веки веков сложилось: одни воюют за идею, а другие на ней наживаются.
 
Тогда Глеб пришел домой сумрачный, сел на стульчик у порога:
- Звонил кто-нибудь?
И это значило: предлагал ли кто обмен?
А дело в том, что они с Орехом… с Ореховым, поди?.. два месяца назад снова купили квартиру в районе, заняв деньги под пятнадцать процентов у какого-то парня, - надеялись продать ее быстро, - но дело затянулось, и вот теперь их кредитор требует проценты. 
- Ма, дай сколько можешь, - вошел чуть позже на кухню.
Что делать?.. И отдала. Отдал и Платон все сбережения.
И снова замелькали дни, и снова всей семьей считали: сколько процентов набежало?
А квартира не продавалась. Тогда и дочке пришлось отдать все, что скопила. 
Вот с такими проблемами «врастает в рыночные отношения» мой сын.
Ползут и ползут вверх цены, страна наполняется безработными, нищими, беженцами. Коммунисты, воодушевленные всем этим, поднимают головы, а народ тянет к ним руки… вернее, «за» них, и вчерашние довыборы в местную Думу тому доказательство, - опять их большинство. 
И всё же надеемся, что в наступающем Новом году еще дальше отползём от края обрыва, над которым висели – как же хочется верить! – и там, внизу, навсегда останется всё советское. За это и выпьем накануне девяносто пятого. 
 
*Борис Ельцин (1931-2007) - Первый Президент Российской Федерации, в ноябре 1991 - июне 1992 года одновременно возглавлял «правительство реформаторов».  
*Влади́мир Жирино́вский (1946) - основатель и председатель партии ЛДПР. 
*Авраа́м Линкольн (1809-1865) – 16-й президент США.
*Герман Ге́ссе (1877-1962) - немецкий писатель и художник.
*Со́мерсет Мо́эм (1874-1965) - британский писатель.
*Егор Гайдар (1956 -2009) - экономист, доктор экономических наук.
*Геннадий Зюганов - Председатель ЦК КПРФ.
*Первая чеченская война 1994-1996 годов.
*АО «МММ» — частная компания, организованная Сергеем Мавроди в 1989 году.