Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ИЗБРАННОЕ \ ИЗ КЛАССИКОВ

ДИОГЕН

Смерть — не зло, ибо в ней нет бесчестья.
--------------------------
 
Если в жизни нет удовольствия, то должен быть хоть какой-нибудь смысл.
--------------------------
 
На могиле ДИОГЕНА - мраморный памятник в виде собаки, с эпитафией:
«Пусть состарится медь под властью времени — всё же переживёт века слава твоя, Диоген:
Ты нас учил, как жить, довольствуясь тем, что имеешь, ты указал нам путь, легче которого нет».

МИХАИЛ ЛЕРМОНТОВ

Боюсь не смерти я. О нет!
Боюсь исчезнуть совершенно.
Хочу, чтоб труд мой вдохновенный
Когда-нибудь увидел свет;
Хочу - и снова затрудненье!
Зачем? что пользы будет мне?
Моё свершится разрушенье
В чужой, неведомой стране.

Я не хочу бродить меж вами
По разрушении! - Творец.
На то ли я звучал струнами,
На то ли создан был певец?
На то ли вдохновенье, страсти
Меня к могиле привели?
И нет в душе довольно власти -
Люблю мучения земли.

И этот образ, он за мною
В могилу силится бежать,
Туда, где обещал мне дать
Ты место к вечному покою.
Но чувствую: покоя нет,
И там и там его не будет;
Тех длинных, тех жестоких лет
Страдалец вечно не забудет!..

***

КОНСТАНТИН БАЛЬМОНТ
Есть в русской природе усталая нежность, 
Безмолвная боль затаенной печали, 
Безвыходность горя, безгласность, безбрежность, 
Холодная высь, уходящие дали.

Приди на рассвете на склон косогора, - 
Над зябкой рекою дымится прохлада, 
Чернеет громада застывшего бора, 
И сердцу так больно, и сердце не радо.

Недвижный камыш. Не трепещет осока. 
Глубокая тишь. Безглагольность покоя. 
Луга убегают далёко-далёко. 
Во всем утомленье - глухое, немое.

Войди на закате, как в свежие волны, 
В прохладную глушь деревенского сада, - 
Деревья так сумрачно-странно-безмолвны, 
И сердцу так грустно, и сердце не радо.

Как будто душа о желанном просила, 
И сделали ей незаслуженно больно. 
И сердце простило, но сердце застыло, 
И плачет, и плачет, и плачет невольно.

***

ГЕОРГИЙ ИВАНОВ (1894-1968)

Не о любви прошу, не о весне пою,
Но только ты одна послушай песнь мою.
И разве мог бы я, о, посуди сама,
Взглянуть на этот снег и не сойти с ума.
Обыкновенный день, обыкновенный сад,
Но почему кругом колокола звонят,
И соловьи поют, и на снегу цветы.
О, почему, ответь, или не знаешь ты?
И разве мог бы я, о посуди сама,
В твои глаза взглянуть и не сойти с ума?
Не говорю "поверь", не говорю "услышь",
Но знаю: ты сейчас на тот же снег глядишь,
И за плечом твоим глядит любовь моя
На этот снежный рай, в котором ты и я.

***
ГЕРМАН ГЕССЕ
«Всякая яркая индивидуальность оборачивается против собственного «я» и склоняется к его разрушению».
 
«Один только юмор, великолепное изобретение тех, чей максимализм скован, кто почти трагичен, кто несчастен и при этом очень одарен, один только юмор (самое, может быть, самобытное и гениальное достижение человечества) совершает невозможное, охватывая и объединяя лучами своих призм все области человеческого естества. Жить в мире, словно это не мир, уважать закон и всё же стоять выше него, обладать, «как бы не обладая», отказываться, словно это никакой не отказ, - выполнить все эти излюбленные и часто формируемые требования высшей житейской мудрости способен лишь один юмор».
 
«Человек – луковица, состоящая из сотни кожиц, ткань, состоящая из множества нитей. Поняли и хорошо это знали древние азиаты, и буддийская йога открыла целую технику, чтобы разоблачить самообман личности. Забавна и разнообразна игра человечества: самообман, над разоблачением которого Индия билась тысячу лет, - этот же самообман, на укрепление и усиление которого положил столько сил Запад».
 «Человек не есть нечто застывшее и неизменное (таков был, вопреки противоположным догадкам ее мудрецов, идеал античности), а есть скорее некая попытка, некий переход, есть не что иное, как узкий, опасный мостик между природой и духом. К духу, к богу влечет его сокровеннейшее призвание, назад, к природе – глубиннейшая тоска; между двумя этими силами колеблется его жизнь в страхе и трепете. То, что люди в каждый момент вкладывают в понятие «человек», есть всегда лишь временная, обывательская договоренность. Эта условность отвергает и осуждает некоторые наиболее грубые инстинкты, требует какого-то участия сознания, какого-то благонравия, какого-то преодоления животного начала, она не только допускает, но даже объявляет необходимой небольшую толику духа. «Человек» этой условности есть, как всякий мещанский идеал, компромисс, робкая наивно-хитрая попытка надуть, с одной стороны, злую праматерь-природу, а с другой, докучливого праотца – дух и пожить между ними, в индифирентной середке. Поэтому мещанин допускает и терпит то, что он называет «личностью», но одновременно отдает личность на произвол молоха «государства» и всегда сталкивает лбами личность и государство. Поэтому мещанин сжигает сегодня как еретика, вещает как преступника того, кому послезавтра будет ставить памятники». 
559446bd147d4
***
 ИИГОРЬ СЕВЕРЯНИН
...То ненависть пытается любить
Или любовь хотела б ненавидеть?
Минувшее я жажду возвратить,
Но, возвратив, боюсь его обидеть,
Боюсь его возвратом оскорбить.

Святыни нет для сердца святотатца,
Как доброты у смерти... Заклеймен
Я совестью, и мне ли зла бояться,
Поправшему любви своей закон!

Но грешники - безгрешны покаяньем,
Вернуть любовь - прощение вернуть.
Но как боюсь я сердце обмануть
Своим туманно-призрачным желаньем:

Не месть ли то? Не зависть ли? Сгубить
Себя легко и свет небес не видеть...
Что ж это: зло старается любить,
Или любовь мечтает ненавидеть?..
***
Бывают дни: я ненавижу
Свою отчизну - мать свою.
Бывают дни: ее нет ближе,
Всем существом ее пою.
 
Все, все в ней противоречиво,
Двулико, двоедушно в ней,
И дева, верящая в диво
Надземное,- всего земней.
 
Как снег - миндаль. Миндальны зимы.
Гармошка - и колокола.
Дни дымчаты. Прозрачны дымы.
И вороны,- и сокола.
 
Слом Иверской часовни. Китеж.
И ругань - мать, и ласка - мать...
А вы-то тщитесь, вы хотите
Ширококрайную объять!
 
Я - русский сам, и что я знаю?
Я падаю. Я в небо рвусь.
Я сам себя не понимаю,
А сам я - вылитая Русь!

 СЕВЕРЯНИН 3 

СЕМЁН НАДСОН

«Любовь – обман, и жизнь – мгновенье…»

Любовь – обман, и жизнь – мгновенье, 
Жизнь – стон, раздавшийся, чтоб смолкнуть навсегда! 
К чему же я живу, к чему мои мученья, 
И боль отчаянья, и жгучий яд стыда?

К чему ж, не веруя в любовь, я сам так жадно, 
Так глупо жду ее всей страстною душой, 
И так мне радостно, так больно и отрадно 
И самому любить с надеждой и тоской?

О сердце глупое, когда ж ты перестанешь 
Мечтать и отзыва молить? 
О мысль суровая, когда же ты устанешь 
Все отрицать и все губить?

Когда ж мелькнет для вас возможность примиренья? 
Я болен, я устал… Из незаживших ран 
Сочится кровь и прокляты сомненья! 
Я жить хочу, хочу любить, – и пусть любовь – обман. 
1882

17799217_1302848273104157_2450990505545070087_n

НИКОЛАЙ ЛЕСКОВ

Надо идти и тащить вперёд своего телесного болвана.
 
*** 
 
Сегодня я говорил слово к убеждению в необходимости всегдашнего себя преображения, дабы силу иметь во всех борьбах коваться, как металл некий крепкий и ковкий, а не плющиться, как низменная глина, иссыхая, сохраняющая отпечаток последней ноги, которая на неё ступила.
 
***
 
Разве может слабый человек давать обет всемогущему, который предоставил чем ему быть, и мнет его, как горшечник мнет глину на кружале?.. Ты творец, а я тварь. Мне тебя не понять. Ты меня всунул в эту кожаную ризу и бросил сюда на землю трудиться. И вот я таскаюсь по земле, ползаю, тружусь. И не хочу быть, как ленивый раб, чтобы о тебе со всеми пересуживать, а буду тебе покорен и не  стану  разузнавать, что ты думаешь, а просто возьму и исполню, что твой перст начертал в моем сердце! А если дурно сделаю - ты прости! Ведь это ты меня создал с жалостным сердцем. С ним и живу.