Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.

Как хлеб насущный

Семья наша разросталася, у другой невестки уже трое детей было, да и я родила зимой, как раз под Николу. Рос мой Коля слабенький, хиленький, но шустрый был! И бегать рано начал. В то лето убралися мы с полотьем, межи картошки второй раз прошли, и настала пора сено косить. Кому из молодых ехать? У второй невестки ребенок еще грудной был, ей нельзя, свекровь и решила: ехать мне. Обрадовалася я! Дюже дома надоело колготиться. Собралися мы, поехали. Подъезжаем к лугу, а там кони пасутся. Как глянула я!.. И сразу узнала лошадей Сергея Кадикина. Забилось мое сердце! Думаю: ну, значить, и он тут, увижуся с ним. Свела лошадей к речке, иду обратно, и вижу: Сергей делянку свою докашиваить. Увидал и он меня, но виду не подал и не поздоровался даже. Заныло мое сердце, заволновалося: лучше б и не видела!
 
А к обеду, когда кончила переворачивать сено, свекор и говорить:
- Маша, там, на повозке корзиночка, иди-ка, насбирай говорушек, я их вчера во-о там-то видел.
А говорушки эти, как опята всёодно, только росли не на пнях, а на опушках, и свекор очень любил пшенный кулеш с этими грибками. Ну, взяла я корзиночку, пошла. Только стала собирать, вот он… Сергей:
- Ну, здравствуй...
А я растерялася, смотрю на него и слова не могу сказать. Тогда взял он меня за руку, подвел к поваленной сосне, посадил. До-олго смотрел на меня, а потом и говорить:
- Скажи, почему ты мне тогда ничего не написала?
Ну, я хоть и ждала, что мы когда-нибудь встретимся и он меня об этом спросить, но что отвечать стану, так и не знала, а вот теперь сразу и выдохнула:
- Сергей, ну если б ты тогда сам пришел, позвал! А то записку эту...
И подумала: чего теперь скрывать-то? И выпалила всю правду, что и до сих пор его люблю, а с Сенькой живу, скрепя сердце.
До-олго он молчал, а потом и говорить:
- Не думал я услышать от тебя такое... Ну, раз так, бросай Семена и переходи ко мне, вот и не будем тогда страдать.
- Да как же, Сергей? Как же я уйду-то? - растерялася.
- А вот так. Подъеду к твоему дому и заберу тебя, ты только согласие дай.
Посмотрела на него так-то, посмотрела… А он стоить высокий, красивый! Сердце аж замерло! Но что делать, разве ж я смогу уйти? Срам-то какой на всю деревню! Да и семья его... Как же они на меня смотреть будуть? Пронеслось у меня все это в голове, вот и отвечаю:
- Не-е, Сереж... Все-то у нас с тобой уже кончилося. Между нами моря и нам друг к другу не переплыть.
Вот так-то и поговорили тогда.
 
Вечерело, солнышко пошло к закату. Но кто-то еще докашивал, кто-то переходил на другие делянки, а я пошла со всеми домой. По дороге молодые всё шутили, смеялися, но я пристроилася к одной женшине молчаливой и мне было хорошо с ней, занята была своими мыслями. Пришла домой. Глядь, а у свекрови глаза заплаканы. Что случилося? А она в слезы:
- Да Коля-то наш… Чуть не утонул! - И начала причитать: - Только на минутку отошла от него, а он и убежал! Я - туда, я - сюда... Нигде нетути! Бегаем, ишшым... А тут Ратникова Алена через мост шла и видить: ребёнок тонить! Бросилася со всех ног, да и выташшала Колю нашего.
Это хорошо еще, что мельница тогда не работала, воду собирали! А то сразу б его унесло.Схватила я Колю на руки, прижала к себе, а он всё еще своё лопочить:
- Бадичка, бадичка... - воду так называл.
 
Ну, поохали мы, поохали, пошумели-пошумели, а свекровь и говорить:
- Не остануся больше с ним, крепко ж малый шустрый!
«Вот и всё, - подумала я. - Значить, не судьба мне снова с Сергеем увидеться». Но потом все ж подхватилася да к мамке: попрошу ее, чтоб взяла к себе Колю. Прибежала, а она тоже на покос ушла и там заночевала. И пришла домой ни с чем. Легла спать. И всю-то ночь мысли мои чередовалися: то о Коле думала, то о Сергее. Как он говорил-то? Вроде и многих, мол, любил, когда в солдатах служил, но расходился с ними легко, а вот без меня не можить, все-то у него из рук валится. И это, мол, не любовь вовсе, а как хлеб насущный, - жить без него, как и без меня ему нельзя, и если б верил в колдовство, то думал бы, что приворожила.
 
Прошло два дня. Как-то пошла я по воду, иду назад, глядь, а около нашей хаты Сергей стоить! У меня так ноги и подкосилися. Но подхожу к дому и слышу:
- Так не обтянешь нынче колеса? - он-то... у Сеньки спрашиваить.
- Нет, не смогу, - отвечаить тот. - Работы много.
И тут Сергей меня увидал:
- А вот и хозяйка как раз с водичкой. Дай-ка попить, пожалуйста.
Поставила я ведра на крыльцо, а он наклонился да ти-ихо так и говорить:
- Я за тобой приехал. Бери мальчика и...
Я обмерла аж! Ну как же так? Прямо сейчас? А Семён-то как? Что ж, стоять он и смотреть, чтолича, будить, как сына увозють? Он же так любил его! Бывало, прибяжить из кузни, поиграить с ним и опять в кузню. Да и Коля в нём души не чаял, и что ж, вот прямо сейчас и разлучить их?
- Сергей, - шепчу, - не мучай ты меня! Уезжай! Если б ни ребенок!
Ну, он повернулся, бросил колесо на повозку, стегнул лошадь и по-оехал. Поглядела вослед... и что в душе моей делалося! Один бог знал. Но потом вбежала в спальню, кинулася к Коле, чтоб схватить его и бежать за Сергеем, да ноги-то мои и опять… Пала на колени и ну молиться: Господи, вразуми меня грешную, не дай, Господи, сделать неразумного шага! Молилася, молилася и ничего уже перед собой от слез не видела. То казалося, что совсем свою жизнь погубила, а то находило вдруг прозрение: ведь Бог и так наказал меня за то, что я с Сергеем виделася, Коля-то мой, чуть не утонул! А что ещё пошлёть, если уйду?.. Так и покатилися дни мои только с одними мыслями, и никто не знал о них, и никто не мог их рассеить.
 
Скосили луга, убрали сено, сжали рожь, обмолотили. Как-то пошла я к матери и думою по дороге и думаю: а вдруг Сергея увижу? Они ж рядом с мамкой жили, напротив дома стояли. Пришла, а у мамки соседка как раз сидить, и такая охотница была она поболтать!
- А у нас, - говорить, - новость.
- Какая? 
- Да вот, Сергея Кадикина женили.
Сердце мое так и оборвалося. А она и начала рассказывать. Из нашей деревни несколько крепких мужиков отселилися километра за три на отруба*, но дети их ходили к нам на гулянки. Ходила и Марфуша, на мордочку ничего была, смазливенькая*, но угорелая какая-то, да и с солдатами подгуливала. И вот как-то Сергей вздумал проводить её. Ну, ночь, поле... Видать, что и вышло между ними. А мать у Марфушке была не родная, и когда узнала об этом, то к мужу:
- Гнать теперь такую со двора надо!
Марфуша реветь! А батя - к дочке:
- Заташшы-ка ты своего кавалера к нам домой, поговорю с ним.
Та и заташшыла. Ну а он хлоп дверь да на замок! И ставни тоже. Сергей стучаться, Сергей ругать его, а он:
- Посиди, посиди до утра! - А утром собрал соседей да кричить: - Вот, смотрите, люди добрые! Ночевать у нас ночуить, а жениться на дочке не хочить, что ж я теперича с ней делать буду?
Да запряг лошадей, погрузил всё Марфушино добро на повозку, посадил её сверху и повёз к Сергею. Привез, высадил на крыльцо, сложил возле пожитки…
Да потому на крыльцо, что Сергей закрыл дверь и не открывал им. Так и сидела эта Марфуша на крыльце до ночи до самой, но все ж потом впустили её и она осталася.
Выслушала я тогда всё это и пошла домой. Шла и всё думала: вот и всё, развела нас с Сергеем теперь судьба в разные концы нав-сег-да! И так горько мне было за себя! Да и за Сергея. Ведь никто не знал, что у него на душе творилося.
 
*Отруб - поселение недалеко от деревни.
*Смазливенькая – хорошенькая.  

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/

 
Комментарий Галина Козловская