Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ ВЕДЬМА ИЗ КАРАЧЕВА. Невыдуманная повесть. \ Хватало при нэпе и хлеба, и всего...

Хватало при нэпе и хлеба, и всего...

Время в те годы* было сытное, вольное, тогда ж политика новая как раз во всю развернулася, нэпом называлася, и власти разрешали заниматься всем, чем захочешь, лишь бы выгодно тебе было. А у нас кузня была, и Сенька за главного кузнеца в ней работал, а помогали ему братья Васька, Митька, Колька и Шурик.
Но Шурик крепко ж вредный был, всё-ё настырничал! Сенька ему одно говорить, а он - по-своему, Сенька другое, а он опять... Помню раз ка-ак ля-ятить этот Шурик из кузни, а Сенька за ним с раскаленным железом и гонится. Ни-икак они не ладили!
 
Как уже говорила, раньше Листафоровы бочки делали, и специалисты бо-ольшие по этому делу были, ну, а когда начали колёса железом отягивать, вот и завели кузню. Приедить мужик, а ему и колеса отянуть, и ось железную сделають, и всю снасть починють. Да и с мелочью разной всё-ё к ним шли: крюк какой согнуть, кастрюлю залатать, а баба другая и ухват* или кочергу* выковать попросить.
Ну, да место для кузни было бойкое, бывало, как заставють всю горку повозками!
А тут еще рядом мельница стояла, вот мужики и смелють, и починють что надо, и лошадь подкують. Целыми днями наши из кузни не выходили, так что все вместе к столу и не сходилися, как же ты кузню-то с огнем бросишь? И вот если кто вырвется, прибягить домой, тогда мать и ташшыть чугунок из печки. Так цельный день и двигаить его туды-сюды. Ну-ка, прокорми эту ораву!  Хлеба-то, бывало, начнем печь, так пуда полтора-два муки сразу и замесим, и это уже наша работа была, кто помоложе.
 
Хватало тогда при нэпе и хлеба, и всего, и деньги твердыми стали, двадцать копеек и то большой вес имели. У меня-то их не было, а вот когда пойду на базар, Сенька и дасть мне на булочки, пять копеек одна булочка стоила. У Сеньки всегда деньги были, тогда ж в кузне всё мелкое… ведро там починить, самовар опаять или лошадь подковать, всё это за деньги делали, а за крупное… колеса оковать, плуг сделать, ось сменить хлебом расплачивалися. Видно, привыкли мужики-то: на хлебушко верней будить! Ведь до нэпа-то как было? Нужна, к примеру, тебе коробка спичек, вот и бери скибку хлеба, и неси. Бывало, идуть бабы и всё-ё за плечами узлы нясуть: кто хлеб, кто муку.
 
Особенно при Керенском плохо стало. Ведь керенки эти тогда бешеными называлися: до обеда - одна цена на них, после обеда - другая, а к вечеру - и третья, вот поэтому-то и меняли всё на хлеб, и при нэпе не кончили с этим делом. Свёкор, бывало, стоить возле кузницы, вешаить муку или зерно и ссыпаить в яшшыки, и ссыпаить. А яшшыки бо-ольшими были поделаны, пудов по пятьдесят туда вмешалося, ну, а как на базар ехать засобирается, тогда опять из них насыпають и вязуть. В то время жизнь ключом била, потому что всяк за дело брался умеючи, чтоб с прибылью обязательно получалося. От нас недалеко хохол один жил, Васей звали, вот они с Гаврюшкой Гарасиным сошлися и что? Нагрузють вагон картошки и - на Украину. А там же всегда мука и картошка одинаково ценилися, вот и привязуть оттудова цельный вагон муки, и продадуть подешевле. А живность разная? Она ж всё равно как из-под земли лезла! А скота много - и молоко тебе, и мясо, и масло дешевое.
 
К зиме работы в кузне становилося меньше, и начал Сенька в этот год ездить в Брянск учиться на шофера. Крепко ж он хотел им стать! Друзья-то его некоторые уже выучилися, уехали в Москву и работали там на частных такси, а потом приезжали и все хвалилися, что помногу зарабатывають, вот, значить, и он…
Проездил в Брянск зиму, а к весне ему права дали, даже второй класс сразу присвоили и уехал он в Москву. Пробыл там сколько-то и пишить: давай, мол, перебираться сюда жить. Он же Москву эту очень любил! Поехала я как-то к нему. Приехала, как глянула!.. А комнатушка, где он живёть, без окон даже! Нары одни, другие, третьи, а отопления вовсе нетути, примусом отапливаются. Семья здесь же живёть, еще какие-то двое. А Сенька-то меня встретил: грязный, помятый какой-то.
- Что ты, Сень, - спрашиваю - как головешка-то?
- Да это я нонча в кочегарке ночевал, - смеется. Еще и шоколад мне принес: - Во, посмотри, тут шоколад дешевый.
- Да не хочу я твоего шоколада! И сохрани меня Господь в этой-то комнатушке оставаться! Спять все по очереди, кто на полу, кто на нарах.
- Это все временно, - он-то.
- И не думай, и не мысли, - отрезала ему сразу.
День только и пробыла в этой Москве, и уехала. А вскорости и он вернулся.
Да нет, ничего он там не заработал. А к зиме заехал к нам из Брянска начальник его, где Сенька на шофера учился, и говорить:
- Приезжай-ка ты к нам. У нас сейчас работы столько! Машины старые на ремонт из Москвы привозють, хорошо зарабатываем.
Ну, Сенька и уехал в Брянск. Осталася пока я жить у мамки, у нее-то картошка, молоко, яйца - все это свое было, а я денег расходовала мало, так, на мелочь разную, вот и собралися у меня деньжата.
 
Раз Сенька приезжаить и говорить:
- Мария, крепко ж трудно там с квартирами! Ишшу, ишшу и ни-икак не найду. Как скажу, что с ребенком, так сразу и отказывають.
А перебираться туда жить мы еще не решили, так, разговоры одни вели. Ведь время-то какое было неустойчивое! Кто ж его знаить, куда дальше всё повернется? Поговаривали уже: раз буржуев, помешшыков разорили, то могуть и до нас таких-то добраться, вот поэтому Сенька и выучился на шофера... так, на всякий случай. Но профессия хорошо, а жить-то в Брянске где? Подумала я, подумала и говорю ему:
- Останемся-ка мы на Ряснике, построим себе дом, да и корова уже есть.
А это свёкор нам как-то телочку отдал и теперя она подросла, отелиться должна была скоро. Поговорили мы с ним так-то, и согласился он. Пошла я в Карачев на склад, где продавали строительный материал... а уже в положении снова была, гляжу, хозяин выходить, и стульчик для меня несёть:
- Садитесь, пожалуйста... Что вам нужно?
- Да вот... - говорю, - хочу дом строить.
- Какой?
- Да какой... Обыкновенный дом, девятку. - Тогда такие девятками называлися. - На коридор чтоб тёсу...
Гляжу: уже на счетах он хлоп, хлоп... Считаить.
- Какой вам лес? Сосновый или еловый?
А я знала, что такое еловый. Бывало-то, как начнешь хату хвошшом под праздник мыть, так стены аж белыми стануть! Я-то еще мыть хату думала, а не оклеивать, мысль моя деревенская была. Сидить он, считаить: на матицы, на обгон, на лутки, на подзаборник.
- Коридор какой будете делать?
А коридор я уже знала какой:
- Под общей крышей чтоб.
Подсчитал всё и говорить: столько-то... Вот и заплатила я сразу деньги, а тут уже мужик рядом стоить:
- Перевозить когда будете?
- Да хоть сейчас, - говорю. -  Деньги у меня есть.
Пошла домой, по дороге купила кой-чего, походила по магазинам, иду, оглянулася так-то, а за мной уже подводы едуть с лесом! Вот тебе и пожалуйста, вослед и привезли, что купила. Вызвала свёкора:
- Папаш, иди, посмотри. Все ли в порядке?
А он в этом деле хорошо-о понимал, вот и вышел:
- Ах, а лес какой! А тес!.. - всё дивился.
Только я рассчиталася с возчиком, гляжу: плотники идуть:
- Хозяйка-а! - хохлами оказалися. - Будешь нанимать рубить-то? Что ж лес валяться будить?
Тут уж свёкор стал с ними договариваться: сколько, да как?
 
Так и срубили мне хату за неделю. Теперь оклад надо делать, а, значить, надо вина и мяса покупать. Пошла к Сережке Кадикину... А он во время нэпа коров откармливал и мясом торговал, и вот прихожу, а он:
- О, пожалуйста. Сколько тебе мяса?
- Да мне на котлеты плотникам.
А мясо ляжить так-то жирное, свежее!
- Вот стегно цельное, возьмешь? Сейчас прямо тебе и отвезу.
- Почем?
- По шесть копеек за фунт.
- Да ты что? Дорого.
- Марусь, да ведь стегно ж! Самое главное и свежее мясо тебе даю.
Во, как было... По шесть копеек за фунт и главное!
 
На другой день срубил свёкор кресты, икону вынесли, святой водой побрызгал. Одним словом всё, как и следуить сделали, теперь крышу надо крыть. А чем? Железа в Карачеве уже не нашли, а тут Сенька как раз приехал: да в Брянске, мол, купим. И купили. Взялся один мужик привезти его нам, привез и тут же кровельщики пришли, накрыли, ну, а отделывать... Свёкор и посоветовал:
- Что ты сейчас будешь отделывать? Уже холода наступають. Весной отделаете. Да и тёс пусть подсохнить, хате годика два ещё постоять бы надо, только тогда и достраивать.
На том и порешили.
 
*С 1921 года началась новая экономическая политика.  

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/