Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.

Лето сорок первого жаркое было!

Лето сорок первого жаркое было, сухое, поэтому немцы бы-ыстро продвигалися. Пяхоты у них я и не видела, а машинами своими страху нагнали! Бывало, как лятить мотоцикл, как рычить! У нас и человек по этому болоту не пройдёть, а он, как чёрт, нясёцца себе и хоть бы что! Вот и начали потом на этих машинах грабить по деревням и всё оттудова ташшыли: одеяла, подушки, половики, лук связками... холстина какая - и её в сумку, лампа – давай и лампу. Один даже мочалку детскую не постеснялся. А уж скот как губили! Как, бывало, вязуть оттудова и овец, и телят, коров, гусей связками, сбрасывають их с машины и головы тут же рубють, рубють. Свинью привязуть, тут же зарежуть, а потом чего ж только с ней ни мудрять, рулеты крутють, свельтисоны разные. Панствовали во всю, повара ихние умели готовить. Э то тебе не наши: отварил кусок мяса да и нате, ешьте.  Пошла я так-то раз к одной знакомой... из бывших господ была, а она и говорить:
- Во, видишь, какие немцы культурные! Гусика-то обязательно с подливочкой едят!
- А чего ж им не есть? - отвечаю. – С собой они его чтолича привезли гусика-то этого? Это ж наш гусик, можно и с подливочкой...
Резали этот скот почём зря, ни овец, ни коров тельных не жалели. Раз смотрю так-то в окно: корову вядуть. А у неё вымя уже налитое, вот-вот ей телиться, еле-еле в калитку пролезла и сразу слышу: за-аревела... Режуть. Вот тут-то и подумала: не удержаться немцу в России! Не стерпить мужик этого. Его, бедного, коммунисты мучили-мучили, а теперь еще и немец добивать будить?
 
Ну и, правда. Когда в первую зиму возле городов всё пообчистили, поприжрали, как саранча, так на вторую поехали в дальние деревни, а там их партизаны уже луданить стали. Приезжають раз мои немцы, что в хате нашей жили, и немують: во, матка, русских всех убивать надо!  Только шесть лет киндеру, а что сделал? Дверь снаружи подпёр и поджег хату… и спалил двенадцать немцев! Гормочуть так-то по-своему, возмущаются: киндер, мол, а какой коварный! Но разве станешь озражать? Поддакиваю, а сама и думаю: стоить вам, стоить! Как же, хозяева новые понаехали!
 
А как-то вхожу в свою хату прибирать за ними, а они упаковывають своё барахло, уезжать собираются.
Куда?
А кто ж их знаить? На фронт, должно, их же часто меняли: одни уедуть, другие приедуть, одних отправють, других - вместо них. И вот подошёл тогда ко мне Игнат... до-обррый такой солдат был! Да и говорить:
- Занимай, матка, свою хату, - и киваить на мешок с мукой: - А это, Мария, киндерам твоим.
А привезли они эту муку с месяц назад, иногда кое-что пекли из неё… да и я, признаться по правде, приду в хату убирать, да и возьму горсть какую, коржики вам потом замесить. Вот Игнат теперь и указал на этот мешок, а в нем еще фунтов десять, должно, оставалося. Как же я рада была!
 
Ну, уехали они, а на хате такую табличку повесили, на ней что-то написано было, и вот ходють немцы вокруг нашей хаты, а никого к нам не становють.
Да не знаю, что там было написано, но вначале они всё обходили из-за неё нашу хату, а потом все ж приходить немец высо-окий такой, здоровый и говорить мне через переводчика: вот, мол, я и мой помощник будем жить здесь:
- А ты, - на меня показываить, - будешь готовить нам, и я с тобой спать буду.
А я как закричу:     
- Не-ет! – и к переводчику-то: - И пусть он не думаить, и не мечтаить!
Ну, поругался он на меня, поругался да и ушел, а спустя сколько-то ка-ак гонить ораву цельную! Вот тут-то они нас и помучили. Днями, бывало, стираю на них, воду грею…
Как почему грею? Они ж только теплой водой и умывалися. А раз заходить командир ихний, я и ворчу при нём:
 - И что ж это за вояки такие! У нас дети, и то холодной водой умываются. Да разве выдержуть они морозы наши без закалки?
Послушал он, послушал да к переводчику: что, мол, Мария говорить? Ну, переводчик, видать, объяснил, вот он и скомандовал солдатам своим: хватить, мол!.. С тех пор ит довольно просить воды теплой. А стирать, все так же на них стирала. Они ж такие чистюли были, как чуть белье поносил, так и стирай. Особенно один мучитель был, что раз удумал: сегодня, мол, я сам стирать буду. Да взял рубашку, три носовых платка и начал... Виктор таскаить воду, я - грею. Виктор носить, я - выношу. И так двенадцать вёдер воды для него одного принесли! Ну ты подумай только какой издеватель попался.
 
А-а, они все, кто к нам ни придуть… китайцы, французы, японцы, все такими будуть! А финны? Издевалися ишшо хуже немцев! Один у нас стоял и что раз отмочил:
- Топи, матка, печку, я сам картошку варить буду.
И поставил чугунок туда-то, наверх, где мы сами греемся. Я ему объясняю: русские, варють в печке, а не на печке, там-то она никогда не сварится. А он - своё! И вот: сам носить дрова, а я топлю, носить, я топлю. И вижу: печка моя уже вся раскалилася, как домна! И ты знаешь, принёс он ишшо охапку дров, нагнулся так-то её сбросить, а я как хватила топор!.. Всё-то у меня в глазах потемнело. И что меня остановило? Кто-то из вас, должно, крикнул... тут-то только у меня и прочнулося сознание: да что ж это я… помилують они нас чтолича?.. Так они и все будуть, как финны эти, кто ни придёть - добра не жди.  

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/