Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.

МОГОТА РОССИИ

109758857_3456874554365107_7685303488543440343_n

Высокий, светловолосый паренёк шел по полупустому вагону: ремешок от кепки – на лбу, козырёк – к загривку, из ушей – проводки от наушников, черная майка с красной надписью: «Я – против!» Подумалось: «И этот против! Молоко на губах не обсохло, а – туда же...», а он, приостановился, хотел сесть рядом, но, коротко взглянув на меня, прошел к следующим сиденьям, а я, дабы не отвлечься от ассоциаций на подброшенную им «тему», снова взяла книгу. Но читалось недолго, - минут через десять услышала довольно вяло разгорающийся разговор между ним (по его интонации ощущалось, что не хочет говорить) и соседом, но мужской голос был почти ласков, вкрадчиво настойчив и, хотя паренёк вначале как бы отбивался от вопросов, но потом замолчал, да и меня заинтересовало то, что говорил старик (обернувшись, взглянула на него: пёстрая рубаха под седой короткой бородой, живые серо-голубые глаза).

... Нет, ты всё ж послушай меня, сынок, послушай, не затыкай уши своими... Сам-то я из Журавки, деревня такая есть. Рассказывали, что в начале позапрошлого века... Нет, не при царе Горохе, а при Александре первом... Да, милок, да, был не только первый, но и второй Александр, потом третий. Так вот, в начале девятнадцатого века в нашей Журавке было только около двадцати хат... А потому знаю, что есть у нас деревне свой дед-историк, вот он и докопался... да и теперь пишет о Журавках. А деревня наших большая и красивая. С одной стороны леса, с другой - поля, речка рядом. Есть у нас школа, церковка и даже Дом культуры, там не только кино показывают, но и артистов разных с концертами приглашают, да и наши выступают, частушки, песни поют... О чём? Да о разном. Старинные песни, советские. «Едем мы, друзья в дальние края, станем новосёлами и ты, и я...» Знаешь такую?.. Нет, и знать не хочешь. А зря. Эта песня о таких, как ты... пели её, когда на целину ехали... Что за целина такая? Да это было, когда партия призвала новые земли в Сибири осваивать, чтобы народ было чем кормить, хлеба-то в стране тогда не хватало, вот и... Не знал такого?.. А должен бы знать... узнавать и узнавать о предках своих... Да-а, и хорошее узнавать, и плохое. И про колхозы надо бы... Ну да, потом их распустили, но у нас остался и теперь «Дубравой» называется, а в председателях такой умный мужик ходит! По-другому всё устроил, не так, как при советской власти, так что и работают в нашем колхозе по совести, и деньги по совести получают. А еще недавно построили у нас фабрику... ага, небольшую фабрику, лён на ней перерабатывают, так что есть где людям на жизнь зарабатывать... А как ты думаешь? Это-то как раз и важно. В таком гнезде люди и остаются, не уезжают, как из других деревень. Вон сколько таких... в которых только старики остались, а из нашей Журавки... Ну, может, кто и уехал, но за последние годы и не припомню чтобы... а вот приезжать, приезжают. У соседки дети шесть лет в Сочи прожили, пока к Олимпиаде там всё строили, а теперь вернулись, на ферме работают... Опять не веришь. А чего? Ну сам посуди, чего ж из такой благодати в чужих краях перебиваться? В деревне-то у них дом свой, огород и работать есть где, у нас же даже пекарня своя, цех мясной... сами пельмени делаем, котлеты... Делаем ли чебуреки? Сможем и чебуреки, если приедешь да научишь... и будут еще повкусней ваших, городских, в которых и мяса-то кот наплакал. Наш фарш только для того в город и покупают, чтобы добавлять в свой, чтобы хотя бы пахло мясом... Не смейся, правду говорю... да ты и сам знаешь. И что еще хочу тебе сказать. Такими деревнями, как моя, как раз и сохраняется память, душа России... Да-да, не улыбайся. Ведь что получается? Вот ты к примеру, живёшь в городе, да? И скажи, много ли знаешь о своих соседях?.. Вот то-то ж. А в деревне всем приходится за собой следить и не делать того, за что тебя ославить могут, а, значит, каждый дорожит своим именем... Ну да, раз все друг перед другом на виду, то надо и вести себя достойно, честно... Ну, может кто и «плевать хотел» на то, что о нём скажут, бывают такие, но всё же большинство хочет, чтобы о нём добрая память в деревне осталась, вот и... А как же, мил человек, память обязательно передаётся от родственника к родственнику, от соседа к соседу и надолго остаётся и особенно добрая, о хороших людях... Рассказать о ком-нибудь? Хорошо, слушай. Ну, хотя бы о Насте... Настасье Тихоновне тебе расскажу, она так и не уехала к дочке, хотя та к себе её несколько раз увозила... Ага, теперь уже старая, родилась-то в начале тридцатых, и когда война началась... помнишь, в каком году?.. Да нет, не «где-то в пятидесятых, а в сорок первом... Так вот, Насте было тогда лет семь, но помнит, как отца и других мужиков собрали, увезли в соседнюю деревню, а уже оттуда - на фронт. Вот и остались в деревне одни бабы с детьми да старики. А семья её бо-ольшая была, четверо малых да двое стариков. И вот подумай, как ей жилось?.. Не знаешь. Ну, тогда... Бывало, мать уйдёт на работу в колхоз, а всё и останутся на её плечах, надо обиходить семью, накормить-напоить. Хорошо, что корова своя была, огородец, на котором картушку выращивали, так что кое-как, но сыты были... Какую зарплату! Да тогда в колхозах палочками расплачивались... А такими... трудоднями те назывались, и на них только осенью давали овощей да зерна кой-какого... Чего так смотришь?.. Ну, если даже и «с трудом верится», всё равно слушай. А в сорок пятом получили они повестку, что батя их погиб под Берлином, и вот подумай, каково было им узнать, что помощи теперь не жди, а только на себя да на свои руки надейся... А что государство? Ему тоже не легко приходилось, надо было разрушенные города восстанавливать, поэтому люди и трудились... молчали и трудились... Нельзя молчать, говоришь? Надо сопротивляться против, говоришь?.. как на твоей майке написано. Может, и надо. Но в те времена... да и всю жизнь такие, как Настя, молчали и делали своё дело. В шестнадцать лет... тебе сколько сейчас?.. Восемнадцать. Студент. А Насте некогда было учиться и уже в шестнадцать работала на ферме дояркой, за ней числилось двадцать пять коров, которых надо было накормить, напоить, навоз убирать, подоить два раза в день. Ты бы смог так?.. Не знаешь. Ну а она в восемнадцать лет трактористом стала... мужиков-то в деревне было раз-два и обчёлся... Да нет, одинокой не осталась, вернулся с войны сосед Сашка... без ступней ног вернулся, но полюбила его, вышла замуж и когда дети чуть подросли, оставит их на него, а сама за двенадцать километров в соседнее село бежит учиться на ветеринара... Опять не веришь. А вот верь, милок, верь. С год так пробегала и выучилась, дали ей сумку ветеринарскую с лекарствами, вот потом и ходила по коровникам, свинарникам, прививала, лечила скотину до самой старости... пока ноги самою отказались носить... «Грустная история» говоришь? А чего ж грустная-то? Всё, как у людей... всё, как и у всех... А-а, потому что «работа да работа...» А как же ты думал, голубок? Без работы не проживёшь. Вон, смотри, за окном птицы летают. И как ты думаешь, чего они туда-сюда, туда-сюда мечутся?.. «Просто так»? Не-ет, не просто так, а с рассвета до заката тоже работают... пищу себе ищут. А лёгкое ли это дело целыми днями крыльями хлопать? Так и люди должны работать... терпеливо работать на свой кусок хлеба... «Нельзя терпеть»? Не-е, чадушко моё неразумное, хватит. В прошлом веке набунтовалися... тоже были такие же... которые всё - «Против!» да «Против!», «Мы наш, мы новый мир построим...» Вот и построили, что в конце этого самого «нового мира», в девяностых... Ага, когда ты еще не родился, жрать стало нечего, и только когда одумались, попритихли, работой занялися, то и зажили более-менее по-человечески. Вот только... Да ладно, это уже другая басня начнётся... И всё же? Ну, хорошо. Как ты думаешь, почему в советское время колхозы плохо ли, хорошо ли, но столько лет жили?.. Опять не знаешь. А надо бы... коль собираешься - «Против». Кстати, а против чего ты?.. А-а, против несправедливости. И уже знаешь, что справедливо, а что – нет?.. Ух, ты какой знаток! И знаешь, как колхозы при советской власти жили?.. Не очень знаешь. Да потому, что государство им всё диктовало и воли не давало, а сейчас... Да нет, как раз теперь-то воля есть, но там, наверху, наверное, решили, что колхозов уже нет и законы о нас писать перестали... А вот так и перестали. Фермерам почти без процентов по семь миллионов дают на обустройство хозяйств, а таким как нам, колхозникам... Нет, можно... только, мол, берите пятьдесят миллионов, а меньше не положено. А зачем нам столько? Нам бы и семи хватило фермы подправить, дороги... Ну как чего не боремся против? Да если мы займёмся этой самой борьбой, то и работать некогда станет, так что будем-ка мы, как Настя... Настасья Тихоновна, терпеливо делать своё дело, ведь из нас таких-то... терпеливых и работящих как раз и складывается могота Росси, а не из тех, кто где-то там... А ты не злись, не обижайся, сынок, а запомни, что тебе дед сказал. Запомни и вспоминай, когда кричать будешь «Я – против!».

После этих слов старика вначале повисла пауза, потом громко взлетела хип-хоповая музыка, стала тише и на её фоне я услышала: «Хорошо, дед, запомню. А ты послушай, какое стихотворение я для тебя нашёл: «Деревня ты моя родная! Кусты сирени у крыльца. Колодец с воротом скрипучим, скамейка старая отца. Мне всё до боли здесь знакомо, мне всё...» Но голос деда прервал: «Ты бы вначале эту... этот потише сделал, а то... Но спасибо, сынок, спасибо. Хороший стих. Еще бы слушал, да выходить надо. Прощай.» И по вагону меж сидений замелькала пёстрая рубаха и седая голова старика, а на фоне всё тех же разухабистых ритмов я услышала: «Привет твоим Журавкам!», и тут же подумала: какие же разные миры только что были рядом со мной! И запомнит ли, впустит ли паренёк что-либо из услышанного в свою душу из другой, прожившей столь долгую жизнь.

http://galinasafonova-pirus.ru/proza

*МоготА - Сила, мощь, могущество.