Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ ИГРЫ С МИНУВШИМ Гл. 25 Мозаичные портреты.

Мозаичные портреты

Из дневниковых записок:

МОЗАИЧНЫЕ ПОРТРЕТЫ

1991-Й

«Его имя было Владимир... И кто из родителей захотел, чтобы он «владел миром»? А, по-моему, для него и Влада было много, - в этом «производном» слышится звук волевого шага, - а звать бы его Владиком, Владушкой… «Ладушки, ладушки, где были? У бабушки. Что ели? Кашку. Что пили? Бражку…» Но отвлеклась я. 

А был он крупный, высокий, сутулый, вроде и полноватый, но с болтающимся на боках и одряхлевшим пальто, лысеющая голова его тоже была крупная с чуть одутловатыми щёчками... и не чувствовалось во всей его внешности собранности в одно, - будто все части тела жили сами по себе. А звала я его Владис, - Влад + «и» + первая буква его фамилии, - и с его одобрения.

... Пристроилась   в очереди за хеком. Дли-инная! Стоит ли оставаться?.. А вон и Владис впереди стоит и, кажется, уже навеселе. Когда отошёл от прилавка, подошёл ко мне:

- Подожду тебя на улице, – кивнул на свою авоську с тремя рыбинами: - Я уже отоварился.

Когда вышла со своими хеками, его и нет. Но потом догнал:       

- Домик, домик бы купить на деньги, что отец оставил! - заскулил, увальнем вышагивая рядом и размахивая авоськой: - Но жена узнала о моей мечте и сказала: «Если купишь – уходи!»

- Да не выгонит, покупай...

- А вдруг? Жалко с сыном расставаться. - Одна рыбина вот-вот выскользнет из сетки! - Нет, не дотяну до пенсии.

И слезы на глазах.

... Любил Владис классическую музыку, увлекался когда-то философией, изучал языки, изъяснялся довольно свободно на английском. А окончил технологический институт и, отработав положенные три года в лесу, устроился у нас телеоператором. Работу не любил и не хотел даже постигать незамысловатые особенности профессии, так что если попадался мне интересный «материал», то высветить интерьер и участников передачи просила другого оператора, Сашу Федорова, ибо Владис не только не умел этого делать, но и раздражался, начинал покрикивать на всех, кто попадался под руку. 

... Пришел к нам, чтобы возвратить мою соковыжималку и теперь, ссутулившись, сидит на кухне и молчит.

- Плов есть будешь? - завариваю чай.

- Угу. 

Ставлю перед ним тарелку:

- Только вот мяса в нём мало… так что, извини.

- А я от мяса отвык и не хочу его, - с наслаждением жует рис.

- Чего ж тебе моя соковыжималка не понравилась? – ставлю перед ним стакан чая.

- А-а, - машет рукой. - Если б не надо было жать на рычажок, выбрасывающий массу, а то... – пьет чай с баранкой, собирает крошки в ладонь.

 - Тебе бы такую выжималку, чтоб из другого конца сразу вино лилось, - шучу.

 - Угу, - кидает в рот крошки.

 - Владис, - решаюсь все же спросить, - не слишком ли это дорогое и опасное удовольствие для тебя - пить?

 - Не-а, - и расслабляет свои одутловатые щеки в подобие улыбки.

 Входит муж:

 - Раньше ты рассуждал интересно, что-то новое сообщал, а сейчас...- говорит мягко, улыбаясь.

 Нет, кажется, не огорчился Владис:

 - Да-а... Маразм крепчал.

 ... Женился он довольно поздно на зубном враче. Была она некрасива, сухопара, резка и когда после общения мы с ней расставались, то всегда оставалось ощущение: да, только что было неприятно, но наконец-то вышла я из поликлиники и всё уже позади. А меж ними нелады начались уже вскоре после свадьбы, но деться Владису от своей супруги было некуда, - привёл её в свою квартиру, - так что жил и терпел.  

... Еду на работу, рядом сидит жена Владиса и всё - о нем да о нем:

 - Если обнаруживаю в сыне хоть одну его черточку, - и слезы наворачиваются, голос дрожит, - то прихожу в ужас и маюсь, пока не выбью её из Андрея.

А Владис едет этим же троллейбусом, но стоит на задней площадке и когда выхожу, подходит:

 - Ну что... развлеклась с моей Зоей?

И ЗОЯ – это не её имя, а аббревиатура от Змея Особо Ядовитая.

Смотрю на него... Да-а, пальто на нём стало еще старее, на ногах – суконные ботинки «прощай молодость», кое-где уже и дырявые.

 - Где пропадаешь? - спрашиваю. - Два дня уже не виделись.

 - Где ж еще? - ступает ногой прямо в лужу. - Гавкаю.

 Да, там, в холодной прокуренной кутузке осветителей, часто сидит и режется в домино, вот и сейчас туда потопал.

... Осенне, серо. Идём с ним к троллейбусу, но на этот раз он треплет авоськой с синюшным цыпленком, – осчастливили нас сегодня на работе, - и он опять говорит, говорит о жене: кричит, мол, на него, на сына, невыносим включаемый ею по утрам репродуктор, а потом - как будет жить один в дачном домике, который всё же собирают строители, и я советую ему выписать тонну угля, купить «железку»:

 - Хорошо-то как будет! - мечтаю за него. – Горит огонь в печке, на нём что-то варится, а ты - один!

 - Ага... - даже чуть выпрямляется. - Надо выписать. Надо купить.

 Но знаю, не выпишет, не купит.

... Недавно Юра Павловский наткнулся на Владиса возле телецентра, - лежал тот в луже, - пришел, сказал ребятам, и они оттащили его на его же недостроенную дачу. Потом всё удивлялся: и как в ней оказался?

... Через день после аванса снова занял у меня трояк:

 - Хлеба не на что купить.

 А тут как раз продукты нам привезли, - по банке тушенки, майонеза, паштета.

 - Влад, - разыскиваю его у осветителей, - вот деньги, иди, купи себе...

 И взял. Но вечером пришёл к нам с этим пайком:

 - Возьми… - потоптался у порога, сунул авоську в карман, - ведь деньги возвращать придется.

... Сидит на диване рядом с Платоном. На нём - желтая рубашка с короткими рукавами, расползающаяся на плечах по швам и кое-как схваченная синими нитками, - сам зашивал, - и почти бубнит:

 - Стоял в очереди...

 - За водкой? - улыбается Платон.

 - Нет, - и рот его слегка передёргивает полуулыбка, - за маслом. Вдруг меня как-то повело, слышу женский голос: «Смотрите, мужчине плохо»! Очнулся. Лежу у окна. Врач рядом. Вот и провалялся десять дней в больнице.

И рассказывает это скупо, как бы между прочим, но вижу: сбит с толку.

А была у Владимира аритмия сердца.

 - Тебе ж нельзя пить! - пробовала не раз образумить.

Нет, отмахивался. Из-за выпивок уволили его из Комитета, хотя и успокаивал себя: всё равно ушел бы, надоело!  Потом работал сторожем в школе, на «вертушке», сопровождая вагоны на Украину. Когда стал получать пенсию, работу бросил, к нам заходил всё реже и вдруг…

Как-то позвонил Саша Федоров:

- Сорочкин умер.»

 

Вот так «слетел с ветки жизни» Владимир, умный, добрый, взрослый ребенок, так и не овладев миром.

 

КОМПОЗИТОР С КОЛЯСОЧКОЙ

1981-1989 годы

«- Не правда ли, красив этот лист с нотными знаками?

И он посмотрел на меня почти восторженно. Ну, как было не согласиться? Да, мол… но тут же подумалось: ноты, как ноты, чего уж там?..

Марк Дубровский… Сделала о нём передачу, а он, - в благодарность ли? – пригласил нас в гости. Не сказать, что было уютно среди музыкантов, но любопытно. Забавный «народ». Тихие, монотонные и говорили только о музыке, - может, стеснялись нас, не музыкантов?    

... В зале музыкального училища очередной клуб «Ападион» Марка Дубровского. Он стоит у сцены и смотрит на меня, словно извиняясь:

- Не идут люди...

Да, пустовато в зале. Рядом с ним - его друг, приехавший из районного городка, - будет задавать вопросы, чтоб как-то «оживить» вечер. И вот уже Марк рассказывает о записи музыки на синхронизаторе, представляет свою бывшую ученицу, студентку консерватории, и та играет токкату, потом трио исполняет сонату композитора Рославца*, «которого уже нет с нами, но осталась его музыка». Представляет и свои сочинения: «Пчелка», «Лебедь», «Кружка», «Свирель». Необычно. И образы «проявляет» скрипка ярко, почти зримо.

Но жидкие аплодисменты почти пустого зала.

... Сегодня позвонил Марк: хочет зайти «Только на минутку!» Предупредила, что консервирую чёрную смородины и, мол, «прервать процесс» не могу. Да нет, не лукавила, целое ведро ягод купила, и сегодня надо было расправиться с ними, ибо завтра не смогу, - запись спектакля на весь день, - вот и крутилась у плиты.

... Он сидел за моей спиной, пил чай с вареньем и всё рассказывал о своём детище, клубе «Ападион»: не позволяют ему «определенные органы»* рассказывать молодёжи о том, о чём хочет, не разрешают играть джазовую музыку и даже упоминать о ней, - распространять, де, «чуждое влияние Запада». И рассказывал всё это легко, с усмешкой, вроде бы и не жалуясь.

- Марк, а почему бы вам ни перебраться в Москву? Ведь там и композиторам свободнее дышится.

Нет, не хочет он в Москву, а вот дочек своих отправит туда обязательно.

Приятный человек Марк. И почему Платон его не жалует? Спросила как-то, а он:

- Да зарылся твой композитор в своей музыке и больше ни-и чего не хочет слышать!

- «Больше»… это о чем?

- Как о чём? – взглянул косо. – Обо всём, нас окружающем. – А когда я взглянула удивлённо, прибавил: - Да и эта его колясочка... с которой не расстается… - И ухмыльнулся: - Тоже мне… композитор с колясочкой!

- А чем тебе колясочка-то мешает? – рассмеялась. – У него ж ноты, а они тяжё-ёлые! Да и не просит тебя колясочку возить, а сам… 

Но Платон даже не улыбнулся, молча шмыгнул в свою комнату, а я подумала вослед: ну и правильно делает Марк, что «ни о чём не хочет слышать», композитор должны музыкой занимается, а для «окружающего» есть вы, журналисты, «потрясователи основ», как писал Николай Семенович Лесков*.  

... Снова приходил Марк. Правда, вначале позвонил и осторожно выпытал: а будет ли дома Платон? Наверное, чувствует его неприязнь. Снова пил чай со смородинным вареньем и очень интересно рассказывал о Рославце, жившем и в нашем городе. Может, репетировал на мне? Ведь послезавтра «на Ападионе» снова будет говорить о нём и играть его произведения. Пойду, снова услышу живую скрипку.

... Ну, конечно, не сравнить живую музыку с той, что - с пластинок! Только жаль, что в зале снова было десятка три слушателей.    

... Выходим с Платоном из кинотеатра после фильма Луиса Бенуэля «Скромное обаяние буржуазии»* и сталкиваемся с Марком.

- И как вам фильм? - спрашивает Платон.

Да, Марку фильм понравился.

- И что Вам понравилось? – Чувствую, что Платон начинает заводиться, вышагивая справа от меня. - Разве это искусство?

Да, для Марка - искусство.

- Так в чём же тогда предназначение искусства по-вашему? – уже кипятится муж.

А Марк семенит слева… Небольшой, седые волосы торчат из-под потертого беретика, черное пальто длинно и тоже потёрто, да и во всем его облике нечто оседающее. «А ведь он моложе нас» - мелькает. 

- Есть семь определений искусства, - начинает отвечать на вопрос Платона, но тот раздраженно прерывает:

- Что Вы мне цитируете! Скажите коротко, в чем вы видите...

- Создается образ, настроение… - тихо порывается продолжить Марк.

- Дерьмовое настроение, - подхватывает Платон.

Но Марк продолжает бормотать: сразу, мол, не могу сказать, надо бы переварить...

- Да нечего там переваривать!

Я иду меж ними и не вмешиваюсь, - хочу сохранить впечатление от фильма, потому что он мне тоже понравился. Но уже прощаемся. Приглашаю Марка «как-нибудь, запросто - к нам: «Посидим за чаем, Ваше любимое смородинное варенье еще есть…»

- О-о! Тогда обязательно приду, - улыбается, протягивает мне руку и уже делает шаг в сторону, но вдруг вскидывает глаза и тихо бросает: - Я, наверное, скоро повешусь.

- Да что Вы, Марк! - смеюсь. – Совсем не похожи на висельника и даже выглядите более земным, чем обычно.

- В том-то и дело! – подхватывает, жалко улыбнувшись.

Да-а, видать достали его «определённые органы»… а, может, в семье что-то не так… или банальная депрессия. У творческих людей она часто… Но что могу сказать в утешение вот так, на перекрёстке, «на одной ноге»? И расстаемся.

Но Платон в этот вечер еще долго будет возмущаться фильмом, Марком:  

- Тоже мне, клоп несчастный! Зарылся в своем музыкальном мирке...  «Ах, чувство! Ах, настроение»! Какое-то агрессивное барахло принимает за искусство, а отличный фильм для него - ничто, - имеет в виду «Полет над гнездом кукушки»* Формана. И я уже прячусь от него в другую комнату… и я уже включаю телевизор, но он и возле него достает, начинает цепляться к передаче: вранье, мол, и здесь…

- Да отстань ты от меня, наконец! - выхожу из себя.

Обижается. Уходит в свою комнату, раздвигает диван, собирается ложиться спать. Слава Богу!

... Конец апреля, но вдруг - снег! А по площади, по ещё не истоптанному белому ковру, семенит Марк. Седенькие усы, бородка клинышком, в руке - футляр со скрипкой и всё тот же беретик, то же черное длинное пальто… и он на белом-белом снегу, как нотный знак, скрипичный ключ.

- Не задерживаю вас? - светит улыбкой.

- Нет, - хочу ответить такой же, - я все равно уже опоздала. 

Был недавно в Москве на слете руководителей клубов, читали им лекции на тему: что и как надо «внедрять в массы» и какую музыку играть.

- Так что для вас, композиторов, тоже «цели определены и задачи ясны»? – улыбнулась.

Грустно улыбнулся и он, а я, чтобы подбодрить, пригласила выступить у нас в «Эстафете» и рассказать об этом событии. Согласился.

... Давно не встречала Марка… Но вчера, после передачи, услышала от местного композитора Игоря Дубинина: Дубровский разменял свою трехкомнатную квартиру, отправил семью в Москву, живет один и всё так же преподает в музыкальном училище.

... Случайно столкнулись с Марком на подходе к рынку. Да, постарел, поседел, ссутулился, но всё так же хрупок, длинноволос и улыбка осталась прежней, - неожиданна и светла.

- Что ж не заходите? - тоже улыбнулась. - И варенье смородинное ждёт, и вино из неё так обалденно пахнет! - попробовала соблазнить.

Засмеялся. Поспешил сделать комплимент, обещал зайти обязательно и побежал к троллейбусу с той самой маленькой колясочкой.» 

 

По слухам, знаю: преподает Марк и теперь, участвует в филармонических концертах, издал свою книгу за счет спонсоров, «раскрутил» композитора Рославца и теперь каждый год собирает в нашем городе фестивали его имени.

 

ХУДОЖНИК «СТАТИЧНЫХ» КАРТИН

1987 – 2013-й

«Снимала сюжет в ремонтном цехе вокзала, потом обедали с оператором в столовой, и я увидела на стене три картины: яркий праздник осени на поляне, окруженной веселой стайкой берёз; окраина деревни, а над соснами – светящееся весной небо и в нём - стайка грачей; черные развалы земли на первом плане, на них белые гуси, а там, дальше – изумрудные всходы озимых. Отличные пейзажи! Подошла, поискала автограф. Да это же Юрий Мохов! Недавно снимала о нём сюжет для «Новостей», да и Платона как-то писал о нём тёплую статью, - давно знакомы, поэтому и знал, что писать.

... Были с Платоном на дне рождения Юры и его жена-хлопотунья Ирина столько всего наготовила, да вкусно!.. Любопытная они пара. Юра только в своих картинах и яркий, а «наяву» тихий, однотонный, - серенький, - а Ирина в меру громкая, юмористичная и рассказывает обо всём интересно. И каково ей - с ним?  Ведь не спросишь… Но как-то рискнула, спросила: нашли-то вы друг друга как?                               

- А очень просто, - засмеялась. – Развелась с мужем, осталась с дочкой одна, а тут как раз старый поклонник приехал, посватался, – кивнула на молчащего, глядящего в тарелку мужа: - Вот и…

Значит, не было у Ирины романтической любви к своему второму мужу.

Когда шли с Платоном домой, спросила:                                                

- И сколько лет Мохов не женился, ожидая Ирину?                                 

- Да нет, - усмехнулся, – был он женат. И жена его даже забеременела, а он - ей: у меня, мол, не должно быть детей… это не мой ребенок. И развелся с ней.                                                                         

- Ну и… - не выпустила, готовое сорваться слово. – А то сейчас был бы и у него сын или дочь... хотя бы и не его.                  

Да, в принципе Платон согласен, но:                                                     

- Но ему… - помедлил, отбросил с дороги попавшуюся под ноги сухую ветку, - кроме своих картин ничего больше и не надо.                           

Наверное, так оно и есть.

... Платон, за обедом:

- Юрий Алексеич домик себе купил в Овстуге*…

– А дело в том, что Мохов пишет окрестности Овстуга в бывшей усадьбе Федора Ивановича Тютчева* и вот... купил там домик, который сам ремонтирует.

- Молодец, конечно, - сказала с затаённым упрёком, - нам о домике и не мечтать.

- Ну, почему ж? – дёрнул усом, - и нам можно…

- Горе моё, а кто его ремонтировать будет? Ты же не знаешь, с какой стороны молоток взять, - и улыбнулась, чтобы смягчить упрек.

Промолчал мой «умелец». А вечером позвонил Мохов и предложил ему приехать в Овстуг за яблоками: «Все деревья ими усыпаны!»

- Билет будет стоить три рубля, а яблок привезу, наверное, всего на пять, - сидит, подсчитывает: - Так что стоит ли ехать?

И не поехал.

... Были на выставке Юрия Мохова с картинами окрестностей Овстуга… Да нет, поэт и художник совсем не пара, Федор Иванович – надземный, парящий, тонко и философски мыслящий, а Юрий… Картины его хотя и «написанные рукой настоящего мастера», но какие-то материальные, земные - не вспыхивает в них того самого неземного света.

... С Моховыми весь день провели на даче Аристарха Бетова. Сидели на уютной веранде, ели салаты из зелени, сорванной с грядок, пили чай, а потом ходили купаться к озерцу, что совсем рядом. Вечером брели по улочкам меж хлипких заборчиков, над которыми нависали усыпанные созревающими яблоками ветви, потом снова пили чай с отличным тортом, который Ирина вдруг достала из холодильника. И как же хорошо говорилось! Отличный подарок жизни.

... Приходил к нам Юрий. И всё же какой он скучный! Кажется, все краски и оттенки мира, которые видит, вписывает потом масляными красками туда, в свои пейзажи, а на жизнь вне картин ему не остается. Интересно, может ли он взрываться, спорить, кричать? Нет, таким его не видела.

... Платон пришел от Мохова:

- Был в его мастерской. Сколько ж картин написал! За тысячу, наверное. И пейзажи отличные. А вот продавать не хочет, только для выставок бережёт.

- Конечно, странный художник, - согласилась. - Вон, грузин Нико Пиросмани*…  картины писал за кусок хлеба или просто дарил, и в принципе художник так и должен... а твой Мохов…

Согласен Платон. И говорил ему об этом не раз, но его, мол, не переубедишь.

А теперь появилось у Мохова еще одно увлечение: собирает «досье» на себя, - в папочках лежат слайды картин, вырезки из газет и журналов с упоминаниями о нём, кинопленки и видеозаписи с выставок. И делает это для будущих моховедов, «Что б меньше работы им было» - бросил как-то. Да нет, может это и неплохо, но лично мне - не симпатично.

... Ходила на базар, встретила там Ирину, - продавала шубу. Не стала её расспрашивать: почему, мол?.. перестала нравиться или денег не хватает?  А она начала давать советы: когда, в какие дни и часы лучше всего покупать мясо: «Подешевке тогда продают, можно сэкономить». И снова не спросила: денег ли мало муж выдаёт или просто привычка экономить? Но думается, что - первое.

... Юрий Алексеевич теперь на пленэры не ездит и не ходит, а только всё пишет, а вернее, подправляет свои картины, ставя их «лицом» к стене, лишь изредка показывая на выставках, и всю коллекцию (уже больше двух тысяч) не может никак пристроить, - предлагал начальникам области дать ему помещение для своего музея и тогда, мол, все подарит городу. Наверное, где-то в Европе с благодарностью согласились бы, но наше коммунистическое начальство… Ведь Мохов в своё время подарил пейзаж самому Борису Ельцину*!.. когда тот заглядывал в нашу область. А еще Юрий добивается звания «Народный художник России», хотя одно уже есть, - «Заслуженный». И зачем ему это? Для моховедов, нешто?

... Ходил Платон к Юрию в мастерскую, которая, кстати, осталась за ним еще с советских времен и находится почти рядом с квартирой, - повезло, конечно! А живет он теперь один, - падчерица вышла замуж и уехала под Москву, а Ирина недавно умерла. И умерла как-то неожиданно. Никогда не жаловалась на здоровье, да и относительно молодая была, а вот… Болезнь печени. И как он теперь будет?.. без её вечной заботы о нём и только о нём.

... Была я на очередной выставке Ю. А. Мохова. И всё же пейзажи его и впрямь «статичны», как говорит Платон, будто улавливает он в природе уже отбушевавшие, отстоявшиеся её настроения. А еще кажется, что вовсе и не кистью пишет, а лепит. Лепит мастерски, не допуская небрежностей ни в композиции, ни в сочетаниях красок, но ведь, когда «слишком», то уходит и сама жизнь, - нечаянная, яркая. А ведь когда-то в этюдах и картинах Мохова, - может, и менее академичных и «вылизанных», - искрился свет, трепетала жизнь. 

...Недавно Платона пришел от Мохова:

- Конечно, Юра не авангардист… - услышала от порога.

- Ну и что? – вышла в коридор. – Конечно, не открывает новых стилей, но висят же у нас два его пейзажа.

- Висят, и даже радуют, но думаю, - ставит туфли под полку, - попадут его детища, когда осиротеют, в руки чиновников и те растащат их по своим особнякам и кабинетам.

Наверное, так и будет.

... Теперь бывший журналист и писатель Платон Качанов и художник Юрий Мохов - члены Общественного Совета при нашей областной Думе, и когда мой «член» приходит с очередного заседания, то почти всегда слышу:

- Совсем не о чем стало говорить с Юрием Алексеевичем, всё он о себе да о себе бубнит, да и я должен - только о нём…   

И мне сразу вспомнилась Ирина: да-а, и как могла эта живая и яркая душа жить с замкнутым только на себе человеком? Я бы и пить начала с таким мужем от тоски. Так, может, - и она?..

... И все же нынешняя демократическая администрация области, сменившая коммунистическую, выделила Мохову зальчик для постоянной экспозиции картин, - добился своего художник. А еще Юрий живет теперь не один, - женился на той самой художнице, с которой по турпутёвке я ездила в Индию. Думаю, что будет у них всё нормально, ведь она, умная и хитроватая в меру, сумеет остаться с ним рядом и распорядиться его картинами, когда… И моховеды не потребуются.» 

 

Очередная выставка Юрия Мохова... Платон ходил на её открытие, а когда вернулся, молвил:

- Он, конечно, старомоден, но живопись его добротна.

«Посетила» и я… Да, конечно, добротная живопись. Но насчет того, что старомодная?.. Да нет, Юрий даже очень современный художник, те-то, на своих бьеннале, выставляют «шедевры», собранные из всего, что ни подвернётся под руки… и под ноги, вот и Мохову когда-то «под руку попалась» природа, и он, - по-современному! – выбирает из неё те «объекты», которые нужны ему для задуманной композиции, используя их, как знаки или символы. Да, он отлично сочетает цвета, - не придерешься! - пейзажи его привлекают глаз, но нет в них человеческого тепла, трепета душевного, - не светятся они. И ни одну из его картин-натюрмортов с этой выставки я не повесила бы у себя. Они – офисные, они – для гладких белых стен, чтобы, - как символы! – смотрелись издалека.

Вышла из выставочного зала на улицу. Хорошо-то как! Ручейки поблескивают, ветерок блуждает в ветках ивы, почки на деревьях - вот-вот!.. И тут же ощутила в себе: нет, не хочу ещё раз видеть эти застывшие, - без ветра и света! – пейзажи. Да, конечно, они написаны рукой мастера. Но не его сердцем.

 

*Никола́й Ро́славец (1881-1944) - русский композитор, музыковед, скрипач, педагог. 

*Комитет государственной безопасности CCCP

*Никола́й Лесков (1831-1895) - русский писатель и публицист, мемуарист.

*«Скромное обая́ние буржуази́и» - фильм Луиса Бунюэля 1972 года.  *Пролетая над гнездом кукушки» - драма, вышедшая на экраны в 1975 году.

*О́встуг - село в Жуковском районе Брянской области, родина поэта Ф. И. Тютчева (1803—1873).

*Нико́ Пиросмани (1862-1919) - Российский художник-самоучка грузинского происхождения, представитель примитивизма.

*Фёдор Тютчев (1803-1873) - русский лирик, поэт-мыслитель, дипломат.

*Борис Ельцин (1931-2007) - Первый Президент Российской Федерации.

 

 обложка игры с минувшим

Книгу «Игры с минувшим» в электронном или печатном варианте можно приобрести в магазинах издательства Ридеро - https://ridero.ru/books/igry_s_minuvshim/