Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ \ Мысль, перенесённая в небо

Мысль, перенесённая в небо

4435

Разрешите, я закурю… Благодарю. Вы уж извините, что я вот так… бесцеремонно к Вам… я ведь не к каждому… Да понимаете, как-то научился чувствовать, к кому можно подойти, а к кому… Конечно, ошибался, но в основном… И что за книга у Вас? Лесков… Нет, очень мало его… всё больше тех, кого когда-то в школе… Ну да, Гоголя, Толстого, Тургенева… Ведь Лескова в моё время не проходили, его уже позже, сам… Вот-вот, и мне - «Заячий ремиз». Да, конечно, язык у писателя… Разрешите? Благодарствую. Не беспокойтесь, не закрою вашу страничку, на ней и прочту хотя бы вот это: «Ох, как я после этой беседы в нощи одинок у себя плакал!.. Дождь льет, и молонья сверкает, а я то сижу, то хожу один по покою, а потом падаю на колени и молюсь: «Господи! Даруй же ты мне его и хоть единого сего сына погибельного», и опять в уме «мечты мои безумны»…» Ну да, это когда герой всё преступников искал… Не преступников? Что-то запамятовал… А-а, потрясователей основ. А звали его?.. Оноприй Перегуд из Перегудов. Да-да, Оноприй, вспомнил. Интересное имя, сейчас таких не…  «И я, с жаром повторивши, вдруг упал лицом на пол и потерял сознание, но вдруг новым страшным ударом грома меня опрокинуло, и я увидал в окне: весь в адском сиянии скачет на паре коней самый настоящий и форменный потрясователь основ весь в плаще и в шляпе земли греческой, а поза рожи разбойничья!»... Да-а, язык Лескова завораживает. Но меня тогда привлекло другое. Раздвоение личности Оноприя, проявление его Alter ego… которое не отбрасывает тени, не отражается в зеркалах… Конечно, это не столь важно, но я вот о чем. Каждый из нас никогда не бывает один, нас двое всегда… Улыбаетесь? Далеко не всегда. Значит, вы более цельный человек, нежели я, и двойник… моё создание, будет таким, каким я его создам… Думаете, что он творит себя помимо нас? Не скажите, может быть, ваш и гуляет сам по себе, а мой всегда берет с готовностью себя таким, каким я его… А вот с этим позвольте не согласиться. Моё биологическое тело… Да-да, у Лескова оно - «наш телесный болван». Так вот, Бог вбрасывает мою душу в этого телесного болвана, которому я потом обязан служить… Нет, не только для радости, но больше - для страдания… А потому, что я - слуга своего болвана… И вы - тоже, а как же? И мы должны ублажать его, в то время как душа в нём бьётся, мечется… Может быть, далеко не у каждого, но моя и ваша… А потому и ваша, что читаете вы не бездумную Донцову, а Лескова, вот и получается, что у болвана и наших душ потребности разные, отсюда – раздвоенность, драма жизни… Нет, зря вы пытаетесь защитить своего… это созданьице, как и моё, коварное, жадное и злое, зачастую не знающее черты, за которую нельзя переходить в своих потребностях… А что вы думаете? Да, оно издевается над душой, испытывает её, заставляет грешить, мучиться, а потом… Изволите шутить? Нет, не опомнится, не пощадит, и в конце концов выпустит душу в далекий полет, а само… Да-да, а само ничтожное, никому не нужное сопреет… Молчите. Нагнал я на вас грусть, да? Извините. Но помню, «Заячий ремиз» вроде бы и свет несет. Разрешите книжечку еще раз… я финал хочу… «Но Перегуд «победил смерть», он давно устал и сам давно хотел уйти в шатры Симовы. Там можно спать лучше, чем под тяжестью пирамид, которые фараоны нагромоздили себе руками рабов, истерзанных голодом и плетью. Он отдохнет в этих шатрах, куда не придет угнетатель, и узнает себя снова там, где угнетенный не ищет быть ничьим господином… Он ощутил, что его время пришло!» Вот-вот, вспомнил! Он же хотел придумать печатание мыслей, которые отражались бы не только на бумаге, но и на небе, и в последние мгновения… «Перегуд схватил из своих громаднейших литер Глаголь и Добро и вспрыгнул с ними на окно, чтобы прислонить их к стеклам… чтобы пошли отраженья овамо и семо. И «страшное великолепие» осветило его буквы, и в самом деле что-то отразило на стене, но что это было, того никто не понял, а сам Перегуд упал и не поднимался, ибо ушел в шатры Симовы. Перегуду это удалось – молния осветила вырезанные им буквы, они на доли секунды мелькнули в черном небе, и мечтатель тут же умер»… Ну, конечно, согласен, то были лишь мечтания героя, но… Пожалуйста, вот ваша книга и на той же странице, на которой читали, а я не буду больше вам мешать и сейчас уйду. Но прежде еще раз закурю и пройдусь по круговой аллее... Ну вот, теперь мне лучше и, прежде чем уйти, поделюсь с вами вот чем. Ведь печатаньем мыслей не на бумаге увлекались мистические писатели начала прошлого века, поэтому герой Лескова был не так уж одинок и безумен. Отрыв букв от бумаги уже произошел, вспорхнул в небо… Каким образом? А разве в наше время мысль, выраженная в символах, не перенесена в небо… на экран Интернета?

 КОММЕТАРИЙ:

Евгения Повч:

«Язык Лескова завораживает". Да. Именно завораживает. Потому и автор опубликованного Поста воскресил надежду, что тот самый язык русский жив! Жив и отступать не собирается. А к "Заячьему ремизу" сегодня же обращусь. Признаться, в своё время не придала ему значения.