Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ ВЕДЬМА ИЗ КАРАЧЕВА. Невыдуманная повесть. \ На лошадях работали и дед, и прадед...

На лошадях работали и дед, и прадед...

19605_original
Спокон веку деды наши и прадеды жили и работали на земле. Крепостными никогда не были, а поэтому летом дома трудилися, а зимой подряжалися к купцам в Брянске  овёс куда отвезти, пеньку, вино, или еще какого товару. Этим занималися все обапальные деревни: Масловка, Вшивка, Трыковка, Песочня, Рясники. У кого лошади хорошие... так что ж, стоять, они чтолича будуть? Ведь хлеб, картошка, масло, крупа, мясо - это все свое было, а на расходы-то деньги нужны? Вот в извоз мужики и ездили. Помню, когда отец возвращался, то всегда нам гостинцев привозил, а для матери вынимал из кармана деньги, и как начнёть сыпать на стол золотые пятерки, а они блестять, как живые!
 
На лошадях работали и дед отца, и прадед. Ездили даже и в Москву, деньги туда возили, а оттуда - товары разные. Сейчас как соберутся в дорогу, так и едуть к купцу. Открываить тот им амбары, а они бяруть лопатки, ставють мерку и набирають этими лопатками пятаки. А они бо-ольшие были! И на что их такими делали?.. Набяруть этих пятаков в мешки, завяжуть, на возы и-и по-оехали. Раз так-то едуть, а навстречу им - мужики:
- Куда вы?
- В Москву.
- Да что ж вы туда едете-то? В Москве ж хранцуз*!
Ну, раз там хранцуз, так что ж туда ехать-то? Развернули наши лошадей да назад.
И вот ты подумай! Деньги-то мужики лопатками насыпали, кто ж их считал? А ведь никто не развяжить мешок и пятака чужого не тронить! Умирать он сейчас с голоду будить, а не возьмёть! Да как же ты и возьмешь-то? Неравён час, о тебе слух разойдется по округе, что ты вор и тогда ни к кому ты больше не подрядишься! А честным будешь, то и тебе, и твоим детям работа всегда найдется.
 
Жили мы хорошо, пока жив был отец. Две хаты у нас было. Одна – где сами жили, готовили скоту корм, воду обогревали, а другая - где гостей встречали, праздники праздновали. Да и подворье было большое: штук десять овец, гуси, свиньи, три лошади, две коровы и нас, детей, не молоком, а только сливками поили, кашу, и то на них варили. Как вспомню сейчас ту манную кашу!.. Ох, и вкусна ж была. Нас было четверо деток у родителей - два мальчика и две девочки. Еще был дедушка...
Нет, бабушку не помню. Маленькая была, когда та умерла.
 
А по мамкиной линии вот что знаю. Были Писаревы все какие-то двойные: одни – белобрысые и с голубыми глазами, а другие - черные, и глаза, как смоль. Все, бывало, так-то наши посмеивалися: ну, этот татарской крови!
Почему.
Да прабабка была очень красивая, вот ее и взял к себе барин, а татарином оказался. И родила она потом дочку от него. Было это давным-давно, никто толком и не помнил прабабку эту, так, разговоры… Из разговоров же узнала и о бабке моей матери, что была та сильная, здоровая*! Бывало, как идти ей в поле, так и нацедить с себя литр молока, ребенок ее этим молоком весь день и питается. И до году больше ничего не ел, акромя молока этого. Часто слышала я и о пращуре своём, что он взбесился.
Нет, не помню, как его звали. А вот дело так было: залез как-то к нему во двор волк, а он и позвал мужиков на помощь. Стали они бить этого волка, ну, тот и покусал их. А бешеным оказался, вот они потом все... И дедушка уже рассказывал, что после этого случилося: закрыли пращура моего в светелке, а тот как начнёть там биться и всё ломать!.. А потом и обойдется, и скажить еще: вы ж, мол, не подходите ко мне-то. И опять... Ну, потом привезли доктора, впустил тот в светелку газ какой-то... а пращур стоял в углу, к стене прислонился, вот и начал сразу оседать, оседать... И помер.
 
По мамкиной линии все грамотные были, прадед мой даже писарем в волости служил, поэтому Писаревы нас и звали, а так фамилия наша была Болдыревы. Уж как потом от службы ушли и осели на земле, я не знаю, но грамоту не бросили. Бывало, в праздничный день сходють к обедне, а потом - читать: дедушка - Библию, бабы - Акафист. Они-то к обедне не ходили, надо ж было готовить еду и скоту, и всем, поэтому и толкутся так-то на кухне, готовють, Дуняшка им Акафист читаить, а они и подпевають ей: «Аллилуйя, аллилуйя... Го-осподи помилуй...» Так обедня на кухне и идёть.
 
И у отца моего сколько ж разных книг было! Помню, лежали на грубке и все - в золотце. А после его смерти... как мы этими книги-то? Мать, бывало, уйдёть на работу, а мы из книг этих и ну-у кораблики крутить, голубей пускать с печки. Придёть домой, ахнить:
- Что ж вы наделали, злодеи!
 Ругаить нас, ругаить, а мы глаза вылупим...
Да и все Писаревы не только грамотными были, старалися что-то новое схватить, чему-то научиться. Помню, дед лампу семилинейную* первым на деревне купил, так мужики зайдуть и как ахнуть: о-о, свет-то какой яркий! Ча-асто дивиться на неё приходили, и наши уже под лампой под этой, а не под лучиной и пряли, и дела все делали. А потом дед и самовар привез. Бо-ольшой! Ведра на полтора, должно. Сейчас как закипить, так бабы откроють окно и выставють его на подоконник. Соседи и сходилися посмотреть: диво-то какое! Самовары эти потом быстро распространился. Уж очень удобны были! Топилися-то они углями, а не дровами, а угли всегда дома есть, это тебе не дрова колоть. Сейчас сыпанёшь их туда, воды нальёшь и моментом вода готова! А кипяток есть - и чай тебе, и помыть что, и постирать. Другой раз самовар этот весь день дымить! Один вскипятишь, другой, третий... Мы с Динкой потом даже похлебку* в нем варили. Мамка уйдёть на работу, а мы сейчас - картошки в него, воды, а если чеснок есть, так это совсем хорошо. Ну, а если подруга селедочную голову принесёть, то и вовси праздник. Сварим, а потом рушники привяжем к ручкам, всташшым на печку и сидим, черпаем и едим. И соседские дети, и мы...
 
Во, давно ли это всё было? Первая лампа, самовары эти... Как время-то махнуло! Телевизоры теперь, самолеты, ракеты... А еще мамка моя девчонкой бегала с подругами к железной дороге первый паровоз смотреть и рассказывала: как едить, мол, как гудить!.. Да бросилися они прочь от него со всех ног, думали-то, что сейчас с рельсов соскочить да за ними бросится.
 
*1812 год – война с Францией.
*Здоровая – рослая.
*Грубка - верхняя полка на русской печке.
*Лампа семилинейная - сосуд с керосином, фитилём, и под стеклом.
*Похлёбка - суп из картошки.
*Начало восьмидесятых годах 19-го века.   

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/