Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ Надобранич, Валюся!

Надобранич, Валюся!

0_7fcc7_1d30d739_XXL
Моя импульсивная подружка Валентина живёт теперь одна, - дочка вышла замуж, уехала в другой город, - и обычно навещает меня, когда её настигает очередное разочарование в какой-либо виртуальной подружке или друге. Вот и сегодня пришла печальная и, сняв куртку, сразу вынула их сумочки флэшку, протянула мне:
- Распечатай, пожалуйста… там мой файл «Письма». А я в это время заварю для нас кофейку, что-то озябла, пока к тебе добиралась.
- Вовремя ты приехала, только-только собралась выключить компьютер… И о ком поведаешь сегодня?
Но она ничего не ответила и нырнула на кухню. 
Когда я протянула ей листки с распечаткой, то она почему-то стала сворачивать их в трубочку, но заметив мой удивлённый взгляд, развернула и положила на колени:
- Знаешь, вначале не хотела тебя обременять…-  И замолчала, словно еще и теперь не решаясь рассказывать, но всё же взяла только первый: - Под Новый год, с пометкой «Отправлено из мобильногоприложения Яндекс» получила вот такое письмо: - «Спокойной ночи тебе, милое солнышко, целую крепенько, пока. Алексей». – И взглянула, улыбнулась чуть заметно: - Но среди моих виртуальных друзей нет Алексеев…
- И что же ты? – улыбнулась и я.
- А что я… Ответила ему… почти пошутив: «Получить такое нежное послание даже от незнакомца приятно. Благодарю!». И еще отослала новогоднюю открытку, а он тут же отозвался: «Ты милая, нежная, добрая девушка!»
Валюша опустила листок на колени и почему-то пригладила его.
- Надеюсь, ты, девушка… – рассмеялась я, попытавшись развеселить и её: – не стала его разочаровывать?
Но она даже не улыбнулась:
- Нет. Я «открыла карты»: «Алексей, к сожалению, девушкой я была много-много лет назад, так что увы!» - Валюша взглянула на меня, ища поддержки, но увидев мою неопределенную улыбку, пояснила: - Ну… написала так в надежде, что одумается. Но не тут-то было. Утром читаю: – И снова взяла листок: - «Да ничего страшного, все хорошо. Удачного тебе дня, милое солнышко». – И наконец-то улыбнулась, будто услышала это сейчас: - Ну как было не ответить? «Благодарю, Алёшенька. Такого же дня и тебе!» А вечером опять читаю: «Надобранич, милое солнышко!».
- Ну, моя милая моя, принимать такие нежности неизвестно от кого…
- Да и мне думалось: вот чудак! - перебила меня. - И зачем ему это?
- Да и тебе зачем? – опять рассмеялась.
Но она не ответила тем же, словно не услышав меня:
- Подумалось, не отвечать ему что ли, если опять напишет? Но утром включаю компьютер и вижу: «Милое солнышко, поздравляю тебя с Новым годом, желаю счастья, здоровья и удач, чтобы все у тебя было хорошо, чтобы не болела. Всего тебе самого наилучшего!» И опять пришлось написать: «Алеша! С Новым и тебя! Радуйся мелочам жизни и тем, кто рядом!»
- А зачем «тем, кто рядом» написала-то?
- Да намекнула, чтобы искал себе «солнышко» среди тех, кто рядом, а он… - Помолчала, ожидая моей реплики, но не дождавшись, стала читать дальше: «Приветик! Спасибо, солнышко. Но если б ещё не бомбили, а то здесь, в Донецке, война ещё не закончилась и, даже салюты и петарды запретили на Новый год, чтобы люди не подумали, что бомбят. Но сейчас тихо, а раньше весь город ходуном ходил. Прикинь, живёшь-живёшь и раз!.. Война пришла, да?».
- Ну и ну! – удивилась я. – Попала ты в историю. На такое просто нельзя было не отозваться.
- Знала, что поймешь! - наконец-то почти радостно улыбнулась Валентина. – Но понимаешь… - И притихла… но, поправив листки, стала читать: «Алексей, с болью слежу за тем, что у вас происходит и очень сочувствую. Сочувствую и проклинаю тех, кто затеял войну, причиняя людям столько горя! Крепитесь».
- Ну в общем-то молодец, хорошо ответила. И что же он?
- Вот что: «Спасибо, солнышко. А как ты думаешь… - И голос её задрожал, а когда взглянула на меня, в глазах мелькнули слезинки. Но, справилась и дочитала: - А как ты думаешь, могут снова начаться такие страсти или уже нет? И будут ли стрелять только из автоматов, а не из градов? Не, ну то, что постреливать будут, это я знаю, и вчера опять на окраине стреляли, но главное, чтобы город снова ходуном не ходил, чтобы снова бежать не пришлось, глаза вылупив».
Валя отложила листки, помолчала, потом встала, подошла к окну. Да и мне не хотелось говорить после только что услышанного, поэтому прошла на кухню, подогрела забытый кофе, разлила по чашечкам, поставила на поднос и вернулась в зал. Валентина уже сидела на диване с листками на коленях.  
- Валюш, - попробовала её успокоить, - а, может этот Алеша вовсе и не… - Но нет, не смогла соврать даже утешая, ибо по строкам писем и стилю чувствовала, что этот «адресат» - не маска. – Знаешь, мне кажется, что писал всё это молодой одинокий парнишка, которому непременно хотелось назвать кого-то «солнышком, милая». Наверное, эти слова поселились в его душе, а сказать некому, вот и выпустил на волю.
- Выпустил… А долетели почему-то именно до меня, - грустно улыбнулась.
- Долетели, раз душа твоя их приняла, - подбодрила её, как бы похвалив. – И что же ты ответила этому бедняге на этот раз? Ведь на Украине, при её разваленной экономике, безработных много, а солдат более-менее кормят, вот и стреляют. Чудовищно всё это! Чудовищно, жестоко и бездумно для руководителей страны, так что...
- А написала ему, - не услышала она моих обобщений, - что, мол, такое, как раньше, едва ли начнётся. И еще… - она снова взяла листки, полистала их: - «Надеюсь, что Новый год встретили вы в тишине, и пусть её не станут нарушать ни грады, ни автоматные очереди. Как же я желаю вам этого!» И попросила: «Пожалуйста, не называй меня «милое солнышко», я слишком много прожила, чтобы претендовать на такие лучезарные эпитеты». А он прямо с утра опять: «Милое солнышко! Как ты? Как спалось? Мне с тобой интересно. Хочешь, я тебе кое-что расскажу? В Запорожье на площади Ленина хотят скинуть памятник Ленину. В 2014 году он был одет в вышиванку, а в 2015 году в футболку сборной Украины и розу держал в перевязанной руке. Это его так одевают, чтоб не скинули те, кто хотят ночной клуб сделать на том месте где стоит. Но скинуть Ленина это всё же лучше, чем война, так же? Лучше, чем снаряды над головами и думай, где упадут, да? Приятного отдыха тебе на сегодня, милое солнышко».
- Д-а, Валюша, - загрустила и я: - вовлёк тебя Алеша в драму. И как же ты…
- Да так, - перебила. – Снова попросила не называть меня «солнышко», согласившись только на «милую», а о памятнике…
- Поддержала, чтобы скинули «вождя всемирного пролетариата»? Ведь… - хотела снова порассуждать на эту больную тему, но она, усмехнувшись, прервала:  
- А по мне пусть стоит. Ведь издеваться над беспомощным памятником… Что-то в этом есть, чего не принимаю.
- Так и написала ему?
-  Да нет, - и взглянула коротко, - только спросила: вчера стреляли? А он: «Так и сейчас стреляют, милая, но где-то далеко. Хоть бы снова не началось. 31 декабря мимо моего дома в сторону Марьинки танк поехал. Знаешь Марьинку? 3 километра от Донецка. А там братуха мой в отряде дээнэровцев. Боюсь за него. Ведь кроме него у меня никого нету».  
Валентина взглянула на меня и слезинки опять мелькнули, но спрятала их, опустив глаза к листкам и с паузами, пропуская и выбирая нужные абзацы и обозначая их «Он» или «Я», торопливо стала читать:
- «Алеша, о Марьинке слышала по ТВ, ведь каждый день по новостям слежу: как там у вас? И проклинаю Порошенко, который начал войну. Как вспомню первые бомбежки Луганска, так оторопь берет. Но что же делать? Видать ума ему не хватило, да и сердца». Он: «Не помню, то ли по телевизору говорили, то ли прочитал где-то, что для того, чтобы восстановить Донецк полностью 50 лет нужно. Сейчас здесь работы почти нету, но продукты есть и люди не хотят, чтобы город был в составе Украины, потому что там правят подонки». Я: «Да-а, Алексей. А ведь можно было выслушать донбассцев и договориться! Но для этого  нужно иметь ум и сердце, а такие, как Ленин, Сталин и Порошенко договариваться не могут и своих оппонентов просто расстреливают». Он: «Так на войне они деньги зарабатывают, эти три козла, Порошенко, Турчинов и Яценюк, им война выгодна». Я: «Так оно и есть. Но уверена: подавятся они этими деньгами!» Он: «Это точно. Сколько ж можно грести? И всё же, как ты думаешь, Валюса, когда война у нас закончится?» Я: «Ой, Алешенька, если зимой опять не начнут, то, может быть, к весне».Валентина посмотрела на меня:
- А ты как думаешь?
- Трудно сказать. В ДНР скоро должны быть выборы, может, после них что-то измениться. И на переговоры в Минске есть надежда. Да и чем воевать-то? Война - «дело» дорогое, а экономика упала, из-за границ денег не дают, воровать становится нечего. В общем, как сказал их депутат Ляшко: никому, мол, Украина не нужна, как были мы папуасами, так и остались. - Но Валя вроде бы не слушала меня, думая о своём, и тогда я спросила: - И чем закончилась ваша переписка?
- Подожди… - Она взяла листки и первый отложила на диван, а в остальных стала что-то выискивать: - Подожди с концом, я сейчас еще… Всю переписку читать не буду, а вот это… «Доброе утро, милая и добрая, как ты?» Я: «Как всегда. Но сегодня у нас наконец-то светит солнышко, только жаль, что снега нет. А как у вас? И стреляли ль опять?» Он: «Ну да, бахали ночью. А у нас снега много, и температура минус 20. Представь, в такой мороз и воевать. Околеть можно. Та и летом в жару до 40 градусов в танках как ездить? А мой брат Коля ездил». Я: «Воевать и в мороз, и в жару ужасно». Он: «Та прикинь, перед новым 2015 годом показывали украинских солдат и говорили, что выдали им списанную бэушную форму, да еще на несколько размеров больше, и когда положили её на огонь, она сразу загорелась, как тряпка». Я: «А в ценниках, наверное, числилась, как американская, раз в десять дороже, и деньги пошли в карманы порошенкам-яценюкам, а воинов-украинцев гнали на убой, и они гибли за них. Бедные, бедные ребята!». Он: «Та да, Валюся».
Валентина отложила листки и теперь сидела, отвернувшись к окну, а я, глядя на неё, думала: славная моя подружка, со своим сострадательным сердцем как же часто попадаешь ты в подобные ситуации! Потом подошла к ней, взяла распечатку:
- Валюша, однако объёмная переписка у вас получилась. И всё еще…
Но она прервала:
- Нет, не «всё еще». – И взяв у меня листки, тряхнула ими: - Видишь сколько страничек? Ведь я отвечала, он опять писал были ль обстрелы или нет, так что… Вот, послушай хотя бы это: Он: «Пишут в интернете, что вчера во многих частях Донецка слышали выстрелы, а сегодня аэропорт обстреляли и в районе вокзала шёл бой». Я: «Алеша, из новостей знаю, что вчера было около сорока обстрелов сразу после того, как в Минске договорились о тишине. Видимо, стреляют вопреки этим соглашениям, - назло! Чудовищно это и безумно!» Он: «А как они договорились? Чтобы на всю жизнь прекратили обстрелы или потом снова Донецк будет ходуном ходить?» Я: «Пока на время, а потом еще переговоры будут». Он: «И больше весело не будет, да? А то последствия очень плохие». - Валя взяла в руку следующий листок: - Или вот это: Он: «Привет, как дела?» Я: «Хотелось бы пожелать тебе доброго утра, но, оказывается, уже не доброе. Знаю, снова обстрелы начались. Больно, Алешенька». Он: «Да, Валюся, утро не доброе. И сейчас бахают, опять начинается песня соловья». Я: «Вчера политологи говорили: пока, до начала апреля, до решения о голосовании в Голландии по поводу принятия Украины в ЕС, «стрелки» притихнут, а потом опять могут начаться бои. А Европе сейчас не до Украины, там – свои проблемы. Но, Алешенька, будем надеяться!» Он: «Вчера рядом с нами умерла баба Люся от старости, ей уже 89 лет было, и она в 1941-1945 году войну прошла, а теперь не выезжала, некуда было, и под обстрелами сидела. Представь, в 88 лет и под обстрелами сидеть!» Я: «Царство небесное бабе Люсе. И впрямь, в таком возрасте и попасть под обстрелы!.. Проклинаю Порошенко и тех, кто развязал эту бойню, губя и молодых, и таких бабуль».
Ну что я могла ответить ей, кроме как взглядом – на её скорбный. Потом потянулась к листкам, она с готовностью отдала, я стала перебирать их, и на восьмой странице мелькнуло стихотворение:
                         Дороги, дороги, дороги!
                         Куда вы спешите, куда?
                         Дороги, дороги, дороги!
                         Бескрайние жизни поля,
                         И сколько ещё поворотов
                         Готовит текущий маршрут?
                         А дома нас любят и помнят,
                         А дома в нас верят и ждут.
                         Дороги, дороги, дороги!
                         Кругом перекрестки судьбы,
                         Дороги, дороги, дороги!
                         От них никуда не уйти,
                         И если на сердце тревога
                         Скажу я тебе: не грусти,
                         Поверь, у родного порога
                         Сойдутся наши пути.
Дочитав, спросила:
- Валюша, это его стихотворение?
Улыбнулась:
- Я тоже его - об этом… Но он только повторил вот эти строчки:
                         И сколько ещё поворотов
                         Готовит текущий маршрут?
                         А дома нас любят и помнят,
                         А дома в нас верят и ждут.
И ниже, как всегда написал: «Только что опять выстрелы были слышны, и пожарная машина с сиренами мимо дома моего поехала в сторону Марьинки, до неё 15 километров и там мой брат. Хочу сходить к нему, хотя он и не разрешает. Но тебе, милый, нежный, добрый и светлый человечек, надобранич!» И прислал открытку – букет роз. «Алешенька, спасибо! Букет – на моём рабочем столе, - для каждого дня!» И он тут же ответил: «Умничка! Каждый день на него смотри!»  
Валюшка замолчала и лицо её совсем стало похоже на горестную маску. Потом встала, вышла в коридор, и я услышала… Ну, да там, в ванной, умывалась, пытаясь скрыть слезы.
- Валюша, что ты? – удивилась я. – Ведь вроде бы ничего трагического с Алешей не случилось.
Но она молча утерлась, потом прошла в зал, собрала расползшиеся по дивану листки и взглянула на меня:
- Не случилось, говоришь?.. Больше недели от него не было писем, и я подумала: ну, вот и хорошо, наверное, познакомился с девушкой и теперь… А вчера вечером включаю компьютер и читаю: «С прискорбием сообщаю, что Алеша погиб. Благодарю за теплые слова моему брату, которые он слышал от вас. Николай».
- Валя! –испугалась я даже: – Как же так… вдруг? И Николай… это брат Алеши?
Валентина помолчала, машинально сворачивая листки в трубочку, и сказала, не глядя на меня:
- Да я тут же спросила его, не поверив: «Николай, как вы узнали о моей переписке с братом?»  А он ответил: «Нашел Алёшкин мобильник».
Как, чем надо было утешать Валентину… да и себя? И ухватилась за первое попавшееся:
- Послушай, а может, этот Николай вовсе и не Николай. Да и Алеша…
Но она встрепенулась:
- А вдруг всё это правда, правда! И Алеша, и его брат Коля… Ведь могло же так быть! Могло!
И у Валюшки снова хлынули слезы.
Иногда слова бывают неуместны, бесталанны, - бессильны. Поэтому я подошла к музыкальному центру, поставила наш любимый диск с «Эльвира Мадиган» Моцарта и… Полилась прекрасная музыка, приподнимая Валюшу и меня, Алешу с Колей и бабой Люсей и помогая нашим душам освобождённо парить над грешной нечестивой Землёй.   
 
                               (События и письма в рассказе достоверны.)