Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.

Настрадалися, хлебнули всякого

 

Кончилось мое дело с коровой, а молоко платить и прислали… Ну, скажи, есть ли совесть у государства? Да где ж мне его взять-то?..  Вот и пойду, бывало, на базар, куплю за последние деньги маслица топленого бутылочку, принесу домой, отогрею, да хоть немного и отолью... похлебку-то вам помаслить, и понесу потом:
- Нате, подавитеся! У меня ж нет коровы, что ж вы с меня тянете?
А приемшик веша-аить, считаить да ставить:
- Была-а у тебя корова в этом году, была...
- Была, да нетути. Еще и с весны. Кого ж я подою теперича?
- Иди во-он туда-то, там и жалуйся.
Пойду… а там то же:
- У нас записана корова, вот и носи. 
Что б вам!.. Ругаюсь-ругаюсь, кляну-кляну, а что толку? Вот и носила.
 
А-а, настрадалися мы, хлебнули всякого при советской власти. Сталин-то, когда царствовал*... Его ж и назвать-то даже не знаешь как: ни то дракон, ни то еще как. Помню, как поставили его после Ленина, так люди сразу и заговорили: Ленин, мол, в ботинках ходил, а Сталин - в сапогах, напролом теперича  полезить, и ничего под ногами разбирать не станить. И еще: он же грузин, а грузины с ножами не расстаются, спать, и то, чтоб сабля рядом лежала. Да и танцевать пойдуть… и тут ножи! И такой вождь с добром, нешто, придёть? Не-ет, такой и будить: как что - убить, зарезать!
И точно. Сколько-то он еще продержался, а потом как начал зажимать, как начал замуздывать! Аресты эти начались, расстрелы! Пойдёть муж на работу, и не знаешь: вернется ль? Мы ведь в народе жили и все его жестокости видели. 
И сколько ж он людей погубил, Боже мой!.. Да все люди-то какие! Что ни самый умница, то и уничтожал. 
Не знаю, не знаю... В жизни только две радости у меня и было: когда Карачев от немца освободили и я узнала, что Коля с Сенькой живы, и другая, когда Сталин помер... подох. Разве ж можно о нем сказать помер?  
И слов нет, чтоб про него рассказать. И слов нет, как назвать его и как опозорить! Где он ляжить-то сейчас, где его могилка-то?.. На Красной плошшади, говоришь? Ох, хоть бы потоптаться по ней, по могилке по этой, и то от души б отлегло.
Потом Маленков заступил*. С Маленковым дело стало получше, но он же мало правил. 
Потом – Хрущёв*. Ну, он хоть и шухорной вождь был, но сначала много сделал: Сталина разоблачил. За это ему золотой памятник поставить надо. А потом как попёр в дурь! Все: горшочки, горшочки... потом за кукурузу принялся, это запретить, то запретить, яблони налогом обложил, мужики сады выпиливать стали, у кого корова была – продать немедленно! 

Помню, стоять так-то на базаре мужик, баба его и мать…  коровку продають. И мать-то так плачить, так убивается, аж свету божьего из-за слез не видить! 
- Знаешь, - говорить, - если б сейчас меня похоронили, то семье легче было б, чем корову продавать! Дочка сейчас двойню родила. Что ж она теперича с детьми делать будить, без коровки-то?.. Да ведь не только мы пропадём, всю деревню обобрали!

И зачем Хрущев всё это делал?.. Мы-то тогда и не знали, только потом… И оказалось: он же тогда в Америку съездил и дал слово её обогнать. Но как  обгонишь-то, где мясо взять? Вот и решил, видать, деревни пообчистить, а в колхозах - наоборот: совсем запретил резать!.. Ну какой же хозяин так делал? Мало ль, сколько летом скотины разведётся! Летом же лишний поросеночек, лишний гусёночек, овечка - всё не помеха, а к зиме им  же кормов сколько надо готовить! Вот и надо оставлять только нужное, а Хрущёв этого не понимал. Вот зимой в колхозах и начался падёж скота.

Господи! И сколько ж скот этот бедный страдал при советской власти!.. Танька,  моя сестра двоюродная, тогда еще жива была и работала в колхозе, так что ж, бывало: придёть на ферму, а кормить овец и нечем. Стоить этот скот и аж друг друга шшыплить от голода… ягнята - маток. Пойдеть она к председателю, кричить-кричить там, вот и выкричить: выпишуть ей полвоза сена. Привезёть его на ферму, кинить овцам по шшапоточке... вот только тогда и сама поесть, а то весь день голодная и ходить. 
- Мне, - говорила, - и в горло-то ничего не лезить, на этих овец глядючи.
Понимаешь, какое сердце было? 

Вот так эту скотинку и кормили. Ну, а весной, какие живы осталися, выгнали в поле, там же рожь только-только зеленеть начала. Ну, скотинка голодная как хватила этой ржи с голодухи-то!.. А разве ж можно это? От зелёнки сразу живот у неё раздувается, вот овцы тут же и пали. 
Виктор тогда в редакции работал, и вот пошел в этот колхоз, а они ле-ежать на зелёночке, как всё равно шары какие. Все поле ими усеяно! Подошел к одной... околевала как раз та, а около нее ягненочек бегаить. Поймал Витька этого барашка и принес домой:
- Мам, давай выходим...
Взялась я, правда, а знакомый Васька-ветеринар и говорить:
- И не старайся, и не трудись. Им же зимой не то что сена, а даже воды вволю не дают, так они друг с друга иней слизывают. Вот и сбивается у них в желудке шерсть комом... Не выходишь ты его, и не трудись даже.
А барашек этот уже веселенький такой стал, прыгать начал!.. но потом околел все ж.

Вот и говорю теперь: как же я страдаю по скоту по этому! Как начались эти колхозы, так и стали его мучить, и мучають до сих пор. Люди-то ещё кой-как сыты, а скот... Господи, и когда ж эти их страдания только закончутца? 
Так-то, если увижу какую лошадку справную, сердце мое и отойдёть,  вроде как и радостно мне станить... Это конюх тут один из больницы мимо нас всё ездить, и лошадь у него, как качулка круглая, вода на ней не удержится! 
- Ох, и лошадка у тебя!.. - говорю ему как-то. - Ухоженная, чистенькая. 
- Ну что ж... Не знаешь, чтолича?
А он сам с Рясника, из породы кулаков. Ему-то хоть и не пришлось пожить, похозяйничать, как надо, отцу только, но, видать, кровь крестьянская в нём и до сих пор еще осталася.

*1924 – 1953 год.
*1953 – 1956 год.
*1956 – 1963 год.
*Компания по выращиванию рассады в горшочках и повсеместным посевам кукурузы.

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/