Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ ОБРЕТЕНИЕ ПРЕДКОВ. БОЛДЫРЕВЫ. "Монография" о моих предках.

Обретение предков

 

1222

Купить книгу "Родники моих смыслов" -  https://ridero.ru/books/rodniki_moikh_smyslov/ 

-------------

Моя родовая ветвь… Выискивала информацию в Интернете, в фондах Брянского областного Архива, вписывала отрывки из воспоминаний мамы, Сафоновой Марии Тихоновны, сожалея о том, что не сделала этого раньше, когда были еще живы ближние родственники. И всё же надеюсь, что даже эти скромные записки мои послужат потомкам и пробудят в их душах добрую память.

БОЛДЫРЕВЫ  

1. Наконец-то у меня папка с копиями документов Архива. Открываю, читаю самую позднюю запись о предках по материнской линии: «Книга Севского стола 1782 г. Карачевские Беломестные казаки: Яков Ивана сын Болдырев, Беломестных казаков дети: Фетька Болдырев, Ермошка Болдырев…»
Что за беломестные? Но, может, вначале уточнить: кто же такие казаки?
«Еще в летописях упоминаются бродники, которые ходили за черту княжеств, поэтому одни историки и предполагают, что именно они стали казаками».

А другие историки что пишут?

«Слово это тюркского происхождения, так называли легковооруженного воина». «Казаками звали слуг государя, связанных со сбором ясАка (налога), но которые попутно занимались и простым грабежом». 

Ну да, не зря же в разных местах России «слово «казак» несло в себе смысл: «свободный человек», «вольнонаёмный работник», «свободный воин» и даже «бандит». А беломестные? Неужели и они грабили? 
«В семнадцатом веке это – общины служилых казаков Московии, которые, после карательной экспедиции Василия II в 1456 году, разгромившего Новгородскую оппозицию, бежали на границы и стали первыми поселенцами земель Северского княжества».

Что за Северское княжество?
«Северщина или Северская земля, Северная страна, Севея, Сиверия - область в VIII—XVII веках на северо-востоке современной Украины и на юго-западе современной России. Название – от племени, населявшему территорию, - северяне, севрюки». После отвоевания Иваном Грозным этих земель у литовцев в 1517—1523 годах, к его титулам прибавилось: «Северныя страны Повелитель» и появилось Новгород-Северское наместничество, в которое входили и земли современной Брянской области.

Значит, все мои далёкие предки, называвшиеся беломестными казаками и жившие почти два с половиной века назад, - Яков, Фетька, Ермошка, Петр Данилов Болдыревы - да и живущие «вослед за ними» были поселенцами окраин и служилыми* людьми России, охранявшими землю, на которой живу… Кстати, а какова этимология слова окраина - переферия, краина, оукраина?

«Слово оукраина упоминается в Ипатьевской летописи 1187 года в связи со смертью в Переяславской земле князя Владимира Глебовича, - «о нем же оукраина много постона». С того времени и до XVI века в письменных источниках употреблялось в значении «пограничные земли».

Так значит во времена моего предка Ермошки и его братьев Северское княжество называлось уже не оукраиной, а окраиной, которую они и охраняли. И каков же, апеллируя к современным понятиям, был статус беломестных?  
«За особые государственные заслуги они освобождались от податей (тягла), получали «белые земли» (обелённые, обельные, белые места), и дворы их назывались «беломестными» в противоположность дворам «чернослободским», с которых брали подати».

Стало быть, были они из привилегированных сословий.  
«И больше всего беломестных казаков было на Верхнем Дону и в районах Ельца, Курска, Путивля и Орла…»

Орёл - в восьмидесяти километрах от моего Карачева.
«А подчиняясь местным воеводам, управлялись атаманами, несли службы наряду с казаками-однодворцами, детьми боярскиими* и занимались земледелием».
Словом, хотя и несли службу, но работали на земле, как и мой прадед Илья, живший во второй половине девятнадцатого века, о котором рассказывала мама:  
«Помню дедушку Илию… И старым уже был, а всё-ё ему покою не было ни летом, ни зимою. И морозы начнутся, а он - цельный день на дворе то грабли какие ладить, то бороны* ремонтируить, то повозку чинить. А когда овцы начнуть котиться? Тогда и вовсе ночами из сарая не выходил: не прозевать бы ягнят! Как только окотится овца, сразу и несёть ягненка в хату. И вот так отдежурить несколько ночей, а потом ка-ак повалится на кровать прямо в валенках, в шубе и захрапел сразу. А разве поспишь днем-то? Тут же со скотиной управляться надо, тут сын с извозу* приехал, надо лошадей отпрячь, накормить, напоить... Трудилися, не покладая рук, всё крестьянство на силе только и держалося. Силён - будешь жить крепко, и землю обработаешь, и урожай соберешь хороший, сам будешь сыт, и скотинка твоя в достатке будить. По праздникам только и отдыхали. Бывало, как только подходить какой, так дед Илья и запрягаить лошадь: мучички белой купить, сахарку, водки бутылку и две четвертушки, и вот когда придуть все от обедни разговляться, так и выпьють по рюмочке, и женщинам дадуть чуть-чуть, и детям по напёрсточку. Семья-то наша была одиннадцать душ!.. а только бутылку водки и распивали. На другой день уже только четвертушку поставють на завтрак, и нам уже никому не дадуть, а еще одна останется: не пришел бы гость какой. Вот тебе и вся выпивка, а потом только и отдыхали. В праздники не работали, не-е, это ж грехом-то каким считалося! Хоть тут что, а не работали. Бывало, полотье самое подойдёть, а тут как раз - наш приходской праздник Тихоны, вот и празднують... А Петров день? Покосы ж как раз начнутся, а всё равно и в чистенькое переоденутся, и на чистой постельке поспять, в церковь обязательно сходють и Богу помолются, потом вкусненьким побалуются, а мужики сойдутся и о своих делах потолкують.»

 

 

2. В папке из областного Архива с фото-выписками из реестров за 1834 год записаны однодворцы Беломестной слободы Сергей Иванов Болдырев, его жена Евдокия, их дети Петр, Сергея брат Захар Иванов. Кем же они были, - мои предки однодворцы?

Одно из первых упоминаний слова «однодворец» относится к 1636 году и были они свободными, имели фамилии, уходящие своими корнями еще к военно-служилому сословию четырнадцатого века. Земли их были или поместными участками предков, или захваченными в дикой степи, или купленными, жалованные правительством в вотчину и распределялись не подушно, а подворно, - возможно, отсюда и название, - однодворцы. А жили они на бывших приграничных землях, в том числе и на Орловской, в которую входил Карачев. Сословие формировалось из детей боярских*, стрельцов, рейтаров*, драгун*,  копейщиков*, пушкарей*, обедневших дворян, а также татарской аристократии* и службу были обязаны нести в течение 15 лет, так что служили, как дворяне*, а налоги платили, как крестьяне (дворяне налогов не платили), и за это правительство выделяло им не только небольшие земельные участки, которые они могли продавать друг другу, но и одну семью крепостных крестьян, живших с ними одним двором и нёсших те же повинности, что и владельцы. Те, у которых все дети служили, могли оставаться в дворянах, а те, кто не хотел, записывались в однодворцы, но многие из них всё же сохраняли «родословные деревья» (генеалогические таблицы), так что нередко однодворцы называли себя «лапотными дворянами», - были как бы промежуточным сословием между помещиками и крестьянами, но не слились ни с теми, ни с другими.

В 1714 году, при Петре первом, слово «однодворец» впервые употреблено официально «когда царь решил «турка воевать» и для этого создавалась Ландмилиция*, род поселенных войск для защшы окрайны от крымских татар»... «А стояти сторожем на сторожах с конь не сседая, переменяясь и ездити по урочищам, переменяясь же, на право и на лево по два человека по наказам, каковы им наказы дадут воеводы. А станов им не делати, а огни класти не в одном месте; коли кашу сварити, и тогды огня в одном месте не класти двожды; а в коем месте кто полднивал, и в том месте не ночевать, а где кто ночевал, и в том месте не полдневати»
В общем, для однодворцев в те годы настали лихие времена, - каждый проезжий армейский обер-офицер норовил ободрать его хозяйство, - да и во все времена их земли подвергались сильнейшему сокращению под натиском помещиков, а При Екатерине второй, когда крепостное право достигло наибольшего расцвета, помещики стали вести себя по отношению к однодворца еще более нагло и бесцеремонно. Не могу не привести вот этих строк, - ярких и образных, - из наказа однодворцев в Уложенную комиссию 1767 года, где они, обращаясь к Екатерине второй, отстаивали свои права от дворян:
«В прошлых давних годах по указам предков вашего императорского величества великих монархов, наши… прапрадеды, прадеды и деды из разных городов сведены в украинские порозжие земли и дикие поля для обороны России от находящих на ту землю варвар и крымских татар и распространение славы Российской империи и исправляли службу дворянскую и на тех землях поселены… и им те земли даны в поместье и вотчины… за добропорядочные и усердные... службы, за осадное сидение, за оборону российской земли и за полонное терпение… верстаны землями и денежным окладом и крестьянами и имеют некоторые из нас жалованные грамоты, писцовые, спорные и отказные выписи. Званием же состояли… в равном классе с нынешним дворянством… и мы, нижаишие, имеем дворянское право, ибо некоторые дворяне… нам, нижаишим, состоят одних фамилей, в ближних и дальних родствах… А с 1719 года по соизволению высочайших предков вашего императорского величества монарших указов, деды и отцы наши на содержание российской армии положены в подушной оклад и названы ни за какие винности и преступлении однадворцами, но только для одной государственной пользы... От чего ж против предков наших, достоинство и лишение чести от многих дворян ныне мы претерпеваем великую укоризну, поношение и злословие и уже называемы от них, дворян, в равенстве их людей и крестьян. И всегда они, дворяне, везде нами ругаются и бьют смертно. А впредь им, дворянам, однодворческих земель, людей и крестьян у однадворцов и их жен, дочерей и протчих женского пола родственниц покупать не велено. Но оные дворяне те земли и ныне покупают, завладев насильно… а нас, однадворцов, до владения собственного нашего не допускают.» 
И в конце – обращение с просьбой к государыне:

«И чтоб дворяне нами не ругались и необузданными не называли, в том им запретить».
Но от Екатерины, закрепившей крепостное право в России, мои предки-однодворцы не дождались милости, и только при Павле первом, в 1798 году вышел указ, предписывающий:

«…земли однодворцев, принадлежащие предкам по дачам или купленные сверх положенной нормы в 15 десятин, не трогать, в казну не отбирать, а еще удовлетворять прирезкой из казенных угодий до 15 десятин на душу.»

И это значило, что они получили частнособственническое право на землю. Но к 1832 году положение их стало таким: 
«…Как сии земли и угодья принадлежат во владение не каждому крестьянину порознь, но всем вообще обывателям одной слободы, села или деревни, то распределение их на участки по семействам принадлежит целому мирскому обществу… Остающиеся после умерших поселян участки не могут быть делимы на части наследникам и женам; они подлежат распоряжению мирских обществ.»

И это значит, что однодворцам дозволено было удерживать в своей собственности не только уже имеющиеся земли, но и поселенных на них крестьян. А в 1850 году Государственный Совет решит:

«Земли, отведенные однодворцам до 1724 года для первого поселения и исправления служб, составляют собственность казны или общества, но следует принять такое правило: …последние должны оставаться в пользовании потомков и переходят в распоряжение общества лишь в случае отказа их от этого».


 

3. Культура моих предков однодворцев*...  Долгое время у них сохранялись собственные традиции в одежде, фольклоре, речи и эту особенность отмечал родившийся и живший среди однодворцев Иван Бунин*, вышедший из мелкопоместного дворянства: мужчины слыли домовитыми и аккуратными, одевались чисто и «не без форса», а мундир, оставшийся после службы в драгунах* или в ландмилиции*, бережно хранили и надевали по праздникам. А вот об особой гармонии платья и природной красоте однодворок писал Ивану Тургеневу* литературный критик В. П. Боткин, посетивший вместе с поэтом Афанасием Фетом* деревни Ливенского уезда Орловской губернии: 
«Не могу не сказать о женщинах, или точнее — одеждах их. Говорят, что однодворческие женщины давно одеваются так, а именно: рубашки с высоким воротом, вроде мужской, с широкими, к концу суживающимися рукавами; юбка красная и широкая, обшитая черной или синей каймой, плотно охватывает стан. Грациознее этой одежды трудно выдумать, особенно на молодых девушках».  
Однодворческие женщины хорошо готовили. Например, густой, как каша, молочный суп, заправленный мукой (мама называла его молочным киселём), или суп с салом или маслом и гречневой, просяной или пшеничной мукой (мама тоже варила). Когда семья садилась за праздничный стол, покрытый холщовой скатертью, хозяйка выносила блюдо с нарезанным тёплым хлебом-ситником (мама называла ситными лепешками, для которых тесто ставилось «попрохоней», пожиже, а ржаная мука, - пшеницы тогда в наших краях еще не сеяли, - для них тщательно и мелко высевалась), политым коровьим маслом, а хозяин «обносил» (наш термин) гостей, при этом пили все из одной чарки. Был еще и холодец, домашний квас, отварное мясо из гуся или индейки (разводились главным образом однодворцами) и на десерт – та самая молочная каша. Что же до сильной стати потомков, то Лев Толстой * писал:

«Они (однодворцы) никогда не знали помещиков-крепостников. Это и сказывалось на их свободном и доверительном отношении и чувстве собственного достоинства. Они относились к дворянам не как к господам, а как к богатым хуторянам и, здороваясь, протягивали руки, приглашали их в гости, не стеснялись, не притворялись».
Не могу не взять в свою «монографию» вот этого очень яркого свидетельства из быта однодворцев, - инструкции о защите от воров и пожаров некоему дворецкому Ивану Немчинову:  
«Понеже (поелику, ибо, так как) у нас в государстве разбои и татьбы ни от чего так иного умножаются, а мужика нечем противиться обыкновенно разве у осторожного человека в доме перержавелая рогатина, а у иного случается и того нет, кроме одного ожега, которым в печи дрова мешает. И тако, например, которая деревня состоит в числе пятидесяти дворов, а разбойников в ту деревню придут человек двадцать или меньше, которым мужики не токмо противятся, но и того не ведают, как и в деревню войдут: понеже караулов нет, а когда услышат… не токмо выручать, но и кричать не смеют и всякой ищет места, куда б уйти и схорониться. А и нарекать на них за то нельзя, понеже с голыми руками не токмо против рогатины или еще пищали, но и против дубины не пошто соватца. А когда случаются и погони за разбойниками, собирается мужиков погонщиков иногода по нескольку сот; но и таким людством сделать ничего не могут, разве удастся на таких безоружных напасть, каковы сами погонщики, но и таких большую половину упустят, и сие желается токмо от того, как вышепоказано, и от неискусства мужиков: понеже не токмо стрелять, но и за пищаль приняться не умеют. Того ради надобно, чтоб у всякого десятского была пищаль, гладкая, а не винтовальная, так как бывают завесныя пищали; и ежели не сыщется деланных, то вели сам нарочно сделать... а ценою чтоб пищаль была не выше рубля. На которую покупку деньги собери с мужиков, и сам оныя пищали подряди и раздай десятским во всех деревнях. И чтоб конечно всякой десятской умел из пищали стрелять; буде же который десятской стар, то вместо его чтоб умел сын его или брат... Протчие ж мужики, сколько б их во дворе ни было, от четырнадцати или пятнадцати лет и до самых таких престарелых, что который уже работать не может, чтоб у всякаго было копье с ратовищем длиною в две сажени. Также во всякой деревне чтоб по ночам всегда был часовой, понеже сие потребно не токмо иметь ради опасности от воров, но и для пожаров; и чтоб было какое звонкое бревно или доска: ибо когда увидит караульной воров или пожар, чтоб мог стучать, и тем прочим людем всем знать дать. Также во всех деревнях поделать и трещотки и приказать, чтоб у каждаго крестьянина в доме были трещотки. И ежели десятской услышит от караульнаго голос или крик, то он должен кого из своих с трещоткою послать или сам по деревне ходить и трещать, чтоб всякой мог услышить скорее; и каждой повинен бежать к десятскому на двор, и тут собрався, иттить помогать; а которые из дворов своих не выдуть тем чинить жестокое наказание…Также везде в деревнях в домах поставить в пристойных местах у ворот или где удобнее, караульни высокия на четырех столбах, и сверху покрыть дранью или тесом… где стоять караульному, а с сторон забрать до половины кровли досками для защиты от погоды… И чтоб на той караульне, как ночью, так и в день, часовой был — в летнее время в день из конюхов, а по ночам и зимою из крестьян караульные. И понеже у нас довольно есть колоколов, того ради выбрать колокол, который всех больше и… велеть повесить на караульне… Сие сделано не для того, чтоб часы бить в колокол, но для пожаров и для плутов; и для того в колокола часов отнюдь не велеть бить, но в доску или бревно, дабы всяк мог знать, что в колокол не даром бьют. Также обычай у нас в деревнях сторожам быть на наших дворах, которые приходят с одними голыми руками, что весьма запретить, и приказать, чтоб во всех деревнях приходили на сторожу с копьями или с рогатинами, а для караулов или сторожу купить песочные часовые стеклянные часы и разослать по всем деревням. Также купить на мои деньги завесных пищалей гладких и раздать конюхам, и сверх того давать им в год по фунту пороху и по фунту свинцу на человека, и приказать прикащикам, чтоб они учили их стрелять в цель; однакож, конюховым пищалям лежать всегда у прикащика, а не у них по избам».
Вот ведь как изменилась жизнь за два века! Пищали с копьями и рогатинами для обороны от разбойников, «копье с ратовищем длиною в две сажени», трещотки, с которыми надо было «ходить и трещать, чтоб всякой мог услышить»… Читаешь и не вериться: да было ли всё это? 

 

 

 4. Помоги Интернет! Хочу знать: а как они, мои сторожевые предки и землепашцы, охраняли окраины России? Давай найдём что-либо о них, упомянутых в моей папке из Архива только с 1674 года. 
«Смоленская война 1632-34 годов или Северский поход...»
Ну да, уже писала: Северские земли, отвоёванные Иваном Грозным у литовцев… Новгород-Северское наместничество, в которое входил и Брянск, где живу, так что я - на «верном пути», и сейчас в описании Смоленской войны непременно и найду что-то. Правда, война эта была гораздо раньше, но ведь упомянутый в архивной записи Иван, отец Якова, Фетьки и Ермошки, могли участвовали в ней.   
«По условиям подписанного в декабре 1618 года Деулинского перемирия, завершившего войну, длившуюся с 1609 года, к Речи Посполитой (польско-литовского государства) отошли «искони» принадлежавшие Московии города Северской земли: Новгород-Северский, Чернигов, Трубчевск, Стародуб и Почеп…»
Теперь эти три города – в Брянской области.
«Сроки перемирия укладывались в 14,5 лет, но уже в начале 30-х годов обе стороны начали готовиться к началу боевых действий, и ратным людям Северской украины было предписано «с боем» посещать «бывшие» уезды Московии, которые «были отданы к Литве на время», после Смуты, где им надлежало «чинить неприятелю задоры, промышляти, смотря по вестем и тамошнему делу, а плацдармом для наступления московской рати был Севск (тоже город нашей области), сюда же начали стекаться служилые люди из Карачева, Брянска, Рыльска, Путивля в лице дворян, детей боярских, стрельцов и казаков всех мастей».
Да, о Смоленской войне написано немало, но мне надо взять то, что касается Карачева так что возьму вот это:

«Ивану Еропкину было поручено прибрать в казаки в Северских городах охочих* всяких неписменых людей с пищалями, численностью 500 человек, с жалованьем, зельем (порохом) и свинцом. Для этой цели были посланы дворяне и подъячие*, дабы местные воеводы отпускали всех желающих...»

Но полностью укомплектовать штат охочих казаков не удалось:

«Из северских, государь, городов, и из Камарицкой волости охочих людей в казаки нихто не пишуца и в службу не прибираюца...»

И в зимней осаде Трубчевска в 1633 году принимали участие... ну да вот:

«...с Иваном ходили 200 карачевских и трубчевских охочих людей… наиболее крупный штат состоял из дворцовых крестьян Комарицкой волости и Карачевского уезда», и обычно ратная служба была без жалования, только «за добычу, захваченную в походе, - скот, лошади, коровы, рухлядь - да еще за полон, который было «даром имать не велено».
А теперь возьму и вот этот эпизод из войны, - пожалуй, он самый красноречивый:
«В конце ноября 29-го числа 1632 года севским воеводой к Трубчевскому рубежу были направлен отряд, задачей которого было «обереганье» западных границ, а также «промысел» над литовскими людьми, -  готовился самый настоящий погром над ними. И вот через день появился литовский отряд числом 200 человек и водворился в деревне Дубровке (в 40 верстах от Карачева). Тут же из Карачева выдвинулся крупный отряд местных дворян, детей боярских и беломестных казаков атамана Ильи Горячкина и 3 декабря, в первую неделю Филиппова поста («Филиппова говейна»), литовский отряд занял и село Брасово, деревню Сныткино. Встревоженные близостью врага к своим поместьям, карачевцы Осип Бакшеев и братья Веревкины Горностай и Семен выступили ратью в 700 человек, подошли беломестные казаки карачевского атамана Ильи Горячкина да еще в тот же день на сакме* они встретились с охочими людьми севского подьячего Григория Ферапонтова, тем самым отряд пополнился еще на 500 человек. На совете Ферапонтов был избран «головой», после чего карачевцы и севчане двинулись в сторону Трубчевска, и на помощь им выступил севский стрелецкий полк со стрельцами и казаками, которые везли с собой 2 пищали полковые, 5 пудов зелья, 3 пуда свинца и 50 ядер. Трубчевск был осажден:

«И севчане с карачевцами городским сидельцам многую тесноту учинили и воду отняли, ибо московским начальным людям стоило больших трудов удержать комарицких и карачевских охочих людей от грабежа».
Да уж ясное дело, раз воевали «обычно без жалования, только «за добычу», то как же было не грабить?
«Но неожиданно в только что перешедший в руки московских служилых Трубчевск просочился слух о том, что даже урядник Трубчевска Богдан Красковский был ограблен братьями Бакшеевыми с комарицкими и карачевскими охочими людьми, - отобрали, мол, у него рыжего аргамака и «всякую збрую», и Семену Веревкину «с братиею» досталась телега со всяким скарбом и рухлядью, и даже в плен взяли пахолков* Красковского, после чего с награбленным добром упомянутые «молодчики» бежали. Потом, оправдываясь, Григорий Бакшеев и Семен Веревкин сказали на допрашивании, что Красковского не трогали вовсе, что это ложный извет* на них был составлен от Андрея Зиновьева, брянского головы, также участвовавшего в осаде города и что тот написал извет по зависти, - сам, мол, желал прихватить в Трубчевске меда, соли и рыбы, - а Красковского же на посаде пограбили комарицкие мужики, Григорий же Бакшеев с Семеном Веревкиным, прибежавшие на шум, остановили комарицких мужиков и вернули награбленное Богдану Красковскому. После этого у Григория Бакшеева с бывшим трубчевским урядником произошла справедливая «мена» - за рыжего мерина он дал трех лошадей и две шубы. Правда, на этом совместные боевые действия севчан и карачевцов на Северщине не закончились - позже этот отряд был переброшен под черкасский город Борзну «промышлять сколько милосердый Бог помощи подаст.»

Да-а, разборки при грабежах ратных людей семнадцатого века почему-то вызывают улыбку и не знаю почему?.. А, может, потому, что моё отстранённое восприятие тех событий кажется весьма невинным (раз поощрялось государством!), и поэтому не столь жестоким в сравнении с современной историей, - годами последней войны?, когда… А, впрочем, не буду о безмерной жестокости прошлого века, да и двадцать первого - тоже, лучше опять – туда, в семнадцатый, -  ТАМ интересней.    
«В декабре 1633 года Трубчевск (Брянская область), в штурме которого также участвовал охочий люд из карачевских ратников головы Семена Веревкина, был взят и головою города стал Григорий Бакшеев. Разгул ратных людей, охочих до наживы, приобрел угрожающие масштабы: брянскому голове Андрею Зиновьеву поступали жалобы от литовских людей Трубчевска «чтоб от грабежа комарицких мужиков и карачевских казаков унимал», ибо добыча в завоеванном городе являлась камнем преткновения и у ратных людей были попытки отобрать что-либо даже у соотечественников. Так, в челобитной крестьян всех четырех станов волости была жалоба на брянских дворян и детей боярских, грабивших их «по дарогам.» Но, по случаю взятия Трубчевска, ко двору государя Михаила Федоровича с сеунчем* направили карачевских Горностая Веревкина и атамана Илью Горячкина. По словам служилых, доставивших государю сеунч, Веревкину за два ранения в «трубчевскую осаду» были назначены деньги «на лечьбу», некоторые поляки, гайдуки и прочие литовские люди пожелали целовать крест Михаилу Федоровичу, а с отказавшимися присягнуть Москве поступили благосклонно – разрешили уйти в Литву».
Разве по современным понятиям не гуманный поступок государя по отношению к иноземцам, постоянно досаждавшим России?
«В 1633 году воевода Федор Тимофеевич Пушкин велел в четырех станах Комарицкой волости «биричем* кликать не по один день» и обратился с воззванием, что если все желающие «охочие крестьянишки и всякие неписьменные* охочие гулящие люди похотят служить и со всеми прочими в полку быть на службе, шли в полк государю служить и в литовскою землю ходить воевать». 
И уже в декабре воевода направил охочих людей с головами под Борзну «для промыслу над городом»:

«В селе Полошкове «на Спаском поли» сошлись они с путивльскими и рыльскими ратными людьми и объединенным отрядом Борзна была взята, московитам достался артиллерийский наряд и знамена, взяты языки, а большой и малый остроги села и деревни округи были сожжены. Потом северский отряд, в котором были и карачевские беломестные казаки, выступил в Севск (Брянская область) и близ Спасского поля путивльские дворяне, дети боярские и верстанные* казаки «боем» стали отнимать у них полуторную пушку, прочие трофеи «и с пищалей… почели стрелять». Было убито несколько охочих людей и, как утверждали комаричане, путивльцы ограбили их «завидоючи».
«Завидоючи»… Даже в самом звучании слова слышится коварство и зло, а уж по смыслу какое живучее! Сколько ж несчастий, крови пролилось от зависти и сколько прольётся!..  А тогда злоключения охочих людей не закончились.  
«Подходя к Борзне верст за 50, комаричане оставили («пометали») свои запасы, сани и коней на Спасском поле «на станех», а путивльцы опять «поработали»: запасы и кони были увезены, охочих людей, стороживших все это добро, переранили, «а иных до смерти побили», так что комаричане и карачевцы возвращались в Севск пешими».
Почти вижу: вот они, мои далёкие предки-воины, ограбленные и лишённые коней, - стрельцы, пушкари, копейщики, - в высоких шапках из сукна и длиннополых красных, желтых, голубых кафтанах, похожих на шинели, устало бредут по уже припорошенной снегом сакме с тяжёлыми копьями на плечах, мушкетами, пищалями и упорами для них… Ох, не скоро еще увидят они крепостные сооружения, обнесённый земляными волами с башнями и рядами частокола, с родными церквами и домами, в которых ждут их жёны, дети и которых тоже надо охранять, иначе...  
«7 марта 1634 года карачевский стрелецкий и казачий голова Григорий Афонов с отрядом охочих людей, который включал стародубских детей боярских, а также карачевских беломестных казаков (всего 160 человек) ходил «для промыслу над литовскими людьми», проникшими в Комарицкую волость. В двадцати верстах от Севска отряд погромил находящихся там черкас*, а 16 марта служилые люди доставили захваченных языков в Карачев и от них удалось узнать, что под Севском стоят «жолнеры (польские ратники), гайдуки (по простому – разбойники), подымовные* люди и волохи (румыны)». 
А 23 марта в Карачев прибежали люди Камарицкого головы Ивана Колошинского и рассказли, что в Сомовской волости хозяйничают литовцы и «крестьян многих посекли», и что Иван Колошинский был вынужден с боями отступать к Карачеву, но черкасы идут по пятам и вот-вот будут под городскими стенами. Тогда Григорий Афонов начал поспешно укреплять город, расписывать по башням служилых людей и в ночь с 23 на 24 марта «за четыре часа до света» неприятель взял город в плотное кольцо. С большим трудом карачевцы и комаричане отразили вражеский приступ и им даже достались 15 человек языков, а позже литовские люди были выбиты с посада, который те всё же успели поджечь и поспешно уйти «тою же сакмою». Тем временем польское войско, несколько дней пытавшееся взять приступом город Севск, тоже ушло по Карачевской дороге в Комарицкую волость, где стало «табурами», так как накануне у поляков и черкас была рада, на которой последние пожелали уйти «в свою землю», куда, по слухам, пришел сам «турской» (турецкий) султан.
Но зимой 1634 года Смоленск был сдан полякам, - война была проиграна, - и Московским государем по украинным городам были разосланы грамоты о прекращении боевых действий, «чтоб на обе стороны кровь христианскую унять», и начался обмен пленными:

«А которые русские люди в полону в Польше и в Литве... отпустить в московское государство тотчас; а которые польские и литовские люди в полону в нашем… отпустить в Польшу и в Литву...»

«И ныне походы для промыслу в литовские и черкасские города русских ратных людей пресекались и в литовскую сторону, за рубеж, в войну ратных людей не посылали и мимо указа самовольством за рубеж не ходили и с порубежными людьми задоров никаких не чинили, а всякому, кто ослушался бы этих предписаний, грозила смертная казнь.»

Как же трудно жилось моим предкам, отвоёвывавшим окраины России от наседавших поляков, литовцев, волохов, черкасов и прочих гайдуков! Ведь после войн и поборов врагов, надо было не только восстанавливать порушенное, но снова браться за соху и возделывать родную землю, - кормить семью. И вот теперь, когда всё больше узнаю о них, кажется, что они, - белобрысые и голубоглазые, а, может, и темноволосые, кареглазые - мои давние предки глядят на меня, улыбаясь, и благодарят за то, что вспомнила о них. (Будет окончание)

 

 

5. В предыдущей главке писала я о том, как воевали мои предки, но хотелось бы узнать больше, да не вижу: за что зацепиться? Ведь в документах Архива нет ничего, кроме указанием имен:
«1858г. Гаврила Васильев Болдырев, его жена Александра Стефанова, Гаврилы сын Алексей, Гаврилы сын Иван 18 лет, отдан в рекруты…»

Кстати, в рекрутах был отдан в 1795 году и сын вдовы Марфы Панкратовой, дочери Болдырева, Петр, так что узнаю-ка что-либо о рекрутах. 
«А брали в рекруты вначале от 15 до 20 лет, затем - 20-30 лет (до 1726 года), потом – «всякого возраста». Ростом рекруты должны были быть не менее двух аршин и двух вершков (155 см), здоровые и не увечные. Брали их из количества дворов (один рекрут на 20-30 дворов), а с 1724 г. – из числа душ, - и каждый   должен был иметь при себе одежду, обувь и продовольствие. Для предотвращения побегов рекрутам стригли лбы, к месту службы шли они «прямыми трактами» и в хорошую погоду проходили 20-30 километров. Как правило, набирали холостых, но жёнам разрешалось следовать за мужем к месту службы, а не женатый мог жениться и солдатские дети потом обучались и получали казённое содержание.»
Скупая информацию о защитниках отечества… А поэтому, чтобы «обряд» набора рекрутов в 1725 году прорисовался более ярко, добавлю вот эту инструкцию некоего Н. Г. Строганова вотчинным приказчикам Федору Клинову и Данилу Черникову: 
«Когда по указом, присланным от орловских прикащиков, велено будет с вашего ведомства набрать в рекруты коликое число человек. иадлежыт тогда собрать бы вам всех мирских людей в земскую избу, и о том с ними советовать, кого они в рекруты похотят отдать; и кого на оном совете отдать положат, то оных людей велеть им, мирским людем, взяв, приводить в земскую избу самим и отдавать за арест определенным караульщыком. Токмо смотреть того накрепко, чтоб оные люди в рекруты привожены ими были к службе годные, и никаких болезней не имеющые, понеже за брачею негодных приключатца в миру напрасные великие убытки, для того что в Москве и в Санкт-Питербурхе таковых негодных отставливают, а вместо их спрашивают других, из чего видно, как напрасные убытки быть имеютца.  А такой хватки, как наперед сего бывало, что посылалися домовые нашы люди и хватали неволею, ково хотели, из своих корыстей, ныне не чинить, понеже между тем чинилися многие вредительные причины, а имянно: из ружья и из луков друг по друге стреляли, а иные топорами секли и ножами резали. И кого бы надлежало прямо отдать в салдаты, но вышеписанным боем отбивались и убегали, и вместо оных уже отдаваны были, кого бы и отдавать не надлежало, отчего в вотчине нашей напрасныя раззорения происходили. Токмо весьма подтверждаетца смотреть накрепко, чтоб в рекруты отдавать таких, которыя безпахотные и протчих никаких промыслов не имеющые, и безданных, которые только всегда обращаютца в гульбе, от которых никакого благонадежия как нам, так и мирским людем надеятца не возможно... и которыя полезного не творящых, и пьяниц отдавать вместо крестьян в салдаты, дабы, на оное взирая, и другие старание имели и безчинствовать не дерзали… Ежель случится, что две иль три деревни будут причтены одна к другой платить рекрута, то кинуть между оных деревень жеребей; и на которую жеребей падет, той и платить, а протчим деревням сообща дать онаму рекруту кавтан, шапку и все надлежащее в силу указов… И когда несколько чыслом излишнее против положеннаго будут взяты, тогда при сходе же их смерить, для чего надлежит иметь рекруцкую меру верную. И ежель которой в меру не придет, то такого под караулом не держать дабы: 1. те сами, которые идти в рекруты не могут, быв под караулом, не потеряли напраснаго времяни, которое бы они могли употребить в работу; 2. чтоб великое число содержавшихся под караулом не могло быть в тягость и другим крестьянам».
И вот еще одна, последняя зацепка из Архивных документов: 

«Прадед Алексей Егоров Болдырев (1824 года рождения) служил писарем Драгунской волости Карачевского уезда».

А стало быть, хочу знать: кто становился волостным писарем?
«Писец, писарь в Волостном Правлении был кем-то вроде натариуса. Хотя писцы по закону не пользовались никакой властью, но в реальной жизни неплохо разбираясь в законах и распоряжениях администрации , хорошо зная крестьянские традиции, имели большое влияние, являясь единственными грамотными людьми, ведущими делопроизводство правления и суда».
Выходит, в среде неграмотных крестьян мой пращур* был образованным человеком.   
«В Волостном Правлении голове и писарю назначалось по 60-120 рублей, писарь носил форменный кафтан, а Правление меблировалось так: 2 шкафа, 3 стола, крытых сукном, 7 стульев, 1 сундук для кассы и ящик для баллотирования». 
А готовились писари в училищах, которые открывались по одному на волость, в кандидаты набирались способнейшие крестьянские мальчики не старше 16 лет, окончившие сельское училище, и оставлялись на год для практических занятий при волостных и окружных правлениях, а затем, смотря по способностям, назначались или прямо на должности сельских писарей, или же помощниками волостных писарей. Отсутствие умственных развлечений побуждало писарей прибегать к пьянству, но несмотря на это, они редко увольнялись и если начальством часто замечались в неисправности, лишь подвергались взысканиям и, в крайнем случае, перемещению из волостных – в сельские, из сельских – в помощники волостного писаря.
Вот, пожалуй и всё, что смогла узнать о своих пращурах и не столь отдалённых предках по материнской линии, осталось лишь привести выписку из поколенной росписи однодворцев Карачевской Беломестной слоболды с именами тех, кто считается продолжателем родов, а пробандом* был Данила Болдырев около 1700 года, и далее: Петр Данилов 1728-1768гг. , Василий Петров 1764-1829гг., Егор Васильев 1798-1826гг., Алексей Егоров 1824г., Алексей Алексеев 1847г. – мой прадед, о котором уже знаю от мамы: 

«А был дед Ляксей грамотный, начитанный. Помню, сойдутся к нему мужики в хату, вот и начнёть им книги божественные читать: про святых, про чудеса разные, про конец света. 
- Опутается весь мир нитями, и сойдутся цари: верный и неверный, и большой битве меж ними быть, и будут гореть тогда и небо, и земля…
Си-идять мужики на полу, на скамейках и слушають: Маныкин, Зюганов, Лаврухин, Маргун... а бабы прядуть. Лампа-то у деда хо-орошая была, видная! Ну а мы, дети, ишшо и расплачемся, испугаемся, что земля и небо-то гореть будуть! Тогда он утешать начнёть: 
- Дети, не плачьте! Это всё не скоро ишшо будить, много годов пройдёть, и народ прежде измельчаить...
Спросим:
- Дедушка, а как народ измельчаить?
- А вот что я вам скажу, - улыбнётся. - Вот в печке загнетка, к примеру, и тогда на ней четыре человека рожь молотить смогуть. Уместются!.. Да-а, вот таким народ станить. Но цепами тогда молотить уже не будуть, а все машинами. И ходить не стануть, всё только ездить. - А потом и прибавить: - Не плачьте, дети. После нас не будить нас... - Это он ча-асто любил повторять. - Бог, дети, как создал людей, так сразу и сказал им: живите, мол, наполняйте землю и господствуйте над ней. Создал, значить, и вот так мудро сказал. И Бог вовси не требуить от нас такого поклонения, чтоб молилися мы ему и аж лбы разбивали, ему не это надо. Бог - это добро в душе каждого человека, добро ты делаешь, значить, и веришь ему.
Вот так и понимал он религию.
Ну, а бабушка не такого понятия придерживалася, и бывало, как начнёть турчать:
- Во, около печки кручуся и в церкву сходить некогда.
А дед и скажить:
- Анисья! Ну чего ты гудишь? Обязательно, чтолича, Бог только и в церкви? Да Бог везде! Вон, иди в закутку коровью и помолись, Бог и там.
- Да что ты говоришь, Ляксей! Господь с тобой! - всполошится та. 
- А как же? Бог везде! И в поле, и в лесу, и в хате нашей, и в закутке…
Во, видишь, как он?.. А ей обязательно надо было в церкву идти, стоять там, молиться, поклоны класть.
Но он и в церковь ходил, как же! Там ведь часто дети его пели, когда маленькими были: дядя Коля, дядя Ваня и мамка. У нее зво-онкий голосок был! Она-то нам и рассказывала, что под Пасху ходили они обязательно на спевки, и когда потом торжественная служба шла, то мальчики становились по бокам, а мамка - в серёдке, и вот как запоють «Аще во гроб»!.. так кто в церкви был, все и плакали. Да и дедушке раз чуть плохо ни стало от их пения, аж к стенке прислонился... аж мороз по зашкурью пошел! Во как пели.
А еще помню, всё-ё мамке он советовал:
- Ты, Дуняш, так воспитывай детей, чтоб они ничего не боялися. 
Да и мне часто говорил: 
- Не верь ты, Машечка, ни в чертей, ни в сотан, всё это от невежества людского. - И начнёть учить: - Вот, к примеру, показалося тебе в углу что-то не так, а ты и не упускай случая, подойди да обязательно проверь и когда убедишься, что там ничего такого нет, тогда тебе и не будить страшно.
Не любил он разных приходней деревенских, ни к души ему всё это было, можить поэтому люди его и уважали, всё-ё, бывало, как горе какое у кого, так и шли к нему за советом: Ляксей Ляксеич, вот так-то, мол, и так... посоветуй!
Со всей деревни к нему ходили... По рассказам мамы, у деда Алексея было три сына: Иван, Николай и Илья. 
«Когда среднего сына Колю забрали в солдаты, то служил он там писарем, а вернулся и стал болеть. Раз так-то встал утром, ходить по хате да все приговариваить:
- Ох, томно мне что-то, томно...
Мать - к нему:
- Колечка, да что с тобой?
А он... то туда пойдёть, то сюда. Потом так-то вышел в сад, обнял дерево и стоить. Дедушка видить такое дело да думаить: и что это Коля мой в такой позе? Подходить к нему и за плечо… а тот на руки ему так и упал. И помер. 
Осталися вести хозяйство старший Иван да младший Илья. 
А Ильюшка  был такой своевольный! А еще коней очень любил, и когда призвали его в солдаты, то стал там на призах лошадиных играть. Сколько ж наград у него разных было! Помню, приезжал раз на побывку и показывал, а когда опять уехал на службу, то больше не вернулся, лошадь его на что-то наткнулася и он погиб. 
Остался Иван. На войну его, правда, не взяли, он же один кормилец на всю семью был, на нем все хозяйство держалося, но позже, году в двадцать восьмом, коммунисты надумали его раскулачить* и сослать в Сибирь, так мужики воспротивилися: да что ж вы, мол, делаете!.. последнего человека у деревни отымаете, который в земле что-то смыслить! Он же на деревне за агронома был и знал, когда что сеять, убирать, вот и не отдали его тогда мужики, не тронул его сельсовет. Но когда колхозники собрали первый урожай и повезли его с красным флагом сдавать, то посадили дядю Ваню впереди и этот флаг ему в руки сунули... Значить, уважали его... а Катюха Черная подскочила да как закричить:
- Кулак, и будет наш флаг везти!
И вырвала из рук... Она ж комсомолка была, что с нее взять? Пришел дядя Ваня домой расстроенный. Напугался все ж!  Ведь она, Катька эта, такая сволочь была! Ну-у брехать что зря начнёть! Тогда ж и в Сибирь могли сослать. А у него сын тогда уже подрос, тоже Ванюшкой звали, и умница был, грамотный, вот и говорить бате:
- Не бойся, папаш, я за Катькой поухаживаю.
И подкатился к ней... Так больше не тронули коммунисты дядю Ваню. 
А умер дед Ляксей в девятнадцатом, в Гражданскую войну, как раз разруха была, голод, холод, и мамка ходила на Масловку хоронить его одна, а нам не довелося... не в чем было пойти, ни обувки, ни одёжи, вот и сидели на печке, ревели. И бабушка Анисья тоже вскорости... Она ж на еду пло-охая была, а тут как раз - ни булочки, ни сахарку. 
Всё-ё просила перед смертью:
- Чайку бы мне с булочкой, чайку...»
Так-то заплошала, заплошала, да и померла. Вскорости за дедом и отправилася.»



В самом начале я написала: «И совестно мне, - совесть зарит, - но хочу, хочу избавиться от этого стыда-незнания». А теперь спрашиваю себя: дало ли моё скромное «расследование» утешение и с каким чувством передаю его потомкам? Казалось бы, сделала всё, что могла, но осталось, не ушло смущение: ну почему не взялась за это раньше, когда были еще живы родственники, - сколько б интересных страниц вписалось теперь!.. И всё же все дни, когда слагала своё повествование с именами предков, то словно вызывала их души, вглядывалась в их лица, глаза. И оживали! Оживали и улыбались с теплой благодарностью, что вспомнила о них. В Поминальной молитве православных священников, под которую уходили в небытие мои предки, есть вот такие слова: «Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде живота вечнаго престаиввшегося раба Твоего…  и отпущаяй грехи и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольные его согрешения и невольныная… и даруй ему причастие и наслаждение вечных Твоих благих, уготованных любящым Тя…»
Так, может, должны мы хотя бы иногда просто произносить имена ушедших, - Василий Петров Болдырев, его жена Аксинья, сын Егор, жена Егора Ульяна, их сыновья Алексей, Гаврила…, - и благодарить за то, что эстафетой, из рода в род, передали нам шанс жить. 

 

1.

* Служилые люди — в России XIV—XVIII веков общее название лиц, обязанных нести военную или административную службу в пользу государства. В литературе встречаются и другие названия: вольные слуги, государевы люди, послужильцы.

*Ипатьевская летопись - один из древнейших русских летописных сводов и важнейших документальных источников по истории Киевской Руси.

* Де́ти (или сыны́) боя́рские — сословие, существовавшее на Руси в конце XIV — начале XVIII веков. В XVI—XVII веках дети боярские вместе с дворянами входили в число «служилых людей по отечеству» и несли обязательную службу.

*Борона́ — сельскохозяйственное орудие для обработки почвы. Боронование предохраняет почву от высыхания, выравнивает её поверхность, разрушает почвенную корку, уничтожает сорняки.

*Извоз — промысел, перевозка лошадьми грузов и пассажиров. 

 

2.

*Ландмилиция — род поселенного войска или Земское ополчение в России в 1713—1775 годах.

* Де́ти (или сыны́) боя́рские — сословие, существовавшее на Руси в конце XIV — начале XVIII веков вместе с дворянами входили в число «служилых людей.

 *Стреле́ц — выборный служилый человек «по прибору» в XVI — начале XVIII веков; всадник или пехотинец, вооружённый «огненным боем».

*Рейтар - Солдат наемной кавалерии 16-17 вв.

*Драгуны - Название рода войск конницы, способной также действовать и в пешем строю. 

*Копейщик - Воин, вооруженный копьем. Мастер по изготовлению копий

*Пушкарь - Старинное название русского артиллериста. 

*Тата́рская аристокра́тия — высший слой татарского дворянства в России. 

*Дворя́нство — привилегированное сословие, возникшее в феодальном обществе и ставшее государственно-образующей основой в России.

 

 

3.

*Однодво́рцы  - сословие, социальный слой, возникший при расширении юго-восточных границ Русского государства и состоявший из военизированных землевладельцев.

*Иван Бунин (1870-1953) - Русский писатель, поэт и переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе 1933 года.

 *Драгуны - Название рода войск конницы, способной также действовать и в пешем строю.

*Ландмилиция - род поселенного войска или Земское ополчение в России в 1713—1775 годах.

*Иван Тургенев (1818-1883) - Русский писатель-реалист, поэт, публицист, драматург, переводчик.

*Афанасий Фет (1820-1893 ) - Русский поэт-лирик и переводчик, мемуарист.

*Лев Толстой (1828-1910) – Один из величайших писателей-романистов мира, публицист, религиозный мыслитель. 

 

4.

*Охочие – вольные люди, не состоявшие на службе и рассчитывающие только на получение доли «ис погрому».

Подъячие - выполняли основную делопроизводственную работу в государственных учреждениях.

*Сакма - изначально след зверя, конницы, позднее – дорога.

*Пахолки - челядь, батраки, рабы и пленники. 
*Извет – донос. 
*Сеунч - вестью о победе. 
*Бирюч, бирюч – глашатай, объявлявший на площадях волю князя.
*Неписьменные - не записанные в книги.

*Верстанный казак – родовой, природный.

*Подымовные люди - крестьяне, платящие подать с дыму, огня, избы,  двора. 

*Черкасы – старые казачьи рода на Дону.

 

 

5.

*Пращур - Далёкий предок, родоначальник.

*Пробанд - Человек, с которого начинается составление родословной для изучения процесса наследования какого либо заболевания среди членов одной семьи.  

 

При написании «Обретение предков» использовала источники:
Википедия, сайт: Ракитин А. С. «Охочие люди Северской Украины в Смоленскую войну 1832-34 годов».
Материалы Орловского и Брянского Архивов.