Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ МИНИАТЮРЫ \ ОПАВШИЕ ЛИСТЬЯ ПАМЯТИ

ОПАВШИЕ ЛИСТЬЯ ПАМЯТИ

5758501_large

Мой дружок Комп, мы с тобой уже давно вот так… с глазу на глаз, и ты снова смотришь на меня, словно ожидая: а что еще расскажешь, что доверишь? И даже неудобно от этого твоего взгляда… не так-то просто отыскать в себе такое, что потянуло бы нить памяти или рассказа о дне сущем.

Но вот сегодня ночью зацепилось… и, наверное, потому, что перед самым сном «листала» в Фотошопе слайды осенних листьев, снятых в «Лесных сараях»… листьев, оторвавшихся «от ветки родимой». Ведь совсем недавно грелись они под лучами солнца, принимали на себя дождевые капли, шелестели на ветру, а потом пожелтели, слетели с веток, рассеялись под родным деревом и теперь я сплела из них венок, который так ярко красуется рядом с книжной полкой и пробуждает во мне ассоциации с «листьями» моей памяти, - образами тех, кто когда-то был рядом и ушел навсегда.

 

И до сих пор, проходя возле квартиры номер пять, вспоминается бывшая её хозяйка, - довольно помятая высокая худая блондинка с ярко накрашенными губами и лохматыми волосами. Шептались соседи: водит, мол, Ленка к себе мужиков, водит… и сколько ж их у неё перебывало! Да и песни попсовые им надоедали, часто гремевшие из её окон, - веселилась, хотя уже были у неё дочь подросток и сын, которого я так и не видела, - возвратившись из тюрьмы, вскоре снова сел, а дочь… Несмотря на совсем юный возраст, часто видела её во дворе в окружении парней с непременными бутылками пива. Громко разговаривали, смеялись, на просьбу вести себя тише хотя бы после двенадцати, не обращали внимания и как-то соседка с третьего этажа из форточки выплеснул на них ушат воды. Взвизгнули, замолчали, но ненадолго… Потом к подъезду стал подъезжать серенький помятый «Москвич» с какими-то упитанными мужичками, выходила дочь Лены с такими же, как и у матери, ярко накрашенными губами, весело садилась в машину и та, громко урча, увозила их. Но вскоре стихли песни в той квартире, - на одном из поворотов центральной улицы эта машина врезалась в столб и дочь погибла, а мать вскоре продала квартиру и куда-то съехала. 

 

Вроде бы то была счастливая семья, - и он, и она симпатичные люди. И дети у них были такими же, - почти одногодки сын Олег и дочь Марина. Когда на праздники после демонстрации возвращались они домой с яркими шарами над головой, - красивые, улыбающиеся и приветливые, - то в душе пролетало облачко любования этой благополучной с виду семьёй. Наверное, так и было, но… Как же хрупок наш мир! Вскоре сына забрали в армию, попал он в Афганистан*… Да нет, тогда мы не знали об этом, - не положено было говорить о той войне, - только после 90-х узнали, что возвратился Олег в Россию в одном из цинковых гробов, отец не вынес горя, стал пить и вскоре жена нашла его утром мёртвым. Поговаривали соседи, что и она потом стала «закладывать» и через год последовала за мужем. Осталась дочь Марина. Несколько лет летними вечерами гремели из её квартиры шлягеры, слышался веселый говор, а однажды моя дочка привела со двора хромого кокер спаниеля со словами: «Давай себе оставим… Маринка выбросила его из окна, он даже ногу сломал.» И спаниель остался у нас, а Марина хотя и узнала об этом, но даже не подошла к нам спросить о собаке, и вскоре тоже куда-то съехала.

 

Соседи почему-то называли её белорусской, эту одинокую невысокую пожилую женщину с цепким взглядом темных глаз, тёплыми вечерами всегда сидевшую на лавочке у подъезда. Когда мы возвращались с рюкзаками с дачи и проходили мимо сидящих рядом с ней говорливых собеседниц, то почему-то спиной ощущался именно её прилипчивый взгляд. Не слышала я добрых слов о ней и от соседей, - по-видимому и их цеплял её недобрый взгляд, а, может, и слова, ибо поговаривали, что именно она отравила двух кошек, которых жильцы выпускали погулять на лестничные площадки. Было ли так? Не знаю. Но, наверное, не зря говорили, ибо когда она неожиданно умерла, то не услышала я слов сожаления об этой одинокой и, может быть, когда-то озлобившейся душе.    

 

Теперь соседнюю квартиру хозяин сдает временным съемщикам, а в не столь давние годы жила в ней семья: баба Настя с дочкой и маленьким сыном, который часто забегал к нам играть с моими детьми. Приехали они из деревни и в их квартире поселились её приметы: на полу - половики из лоскутков, на кровати – подушки с кружеными наволочками, на столике – самовар, на стене – пара лапоточков из липы, и всё это в окружении обоев с яркими цветами. Да и сами хозяева не теряли облика деревенского, - дома одевались пёстро и непременно с вышитым фартучком, говорили с мягкими окончаниями, - идёть, говорить, поёть, - и от этого почему-то становилось на душе так же уютно, как и при виде полосатых половичков и пышных подушек. Да и в общении хранили они традиции деревни, - в христианские праздники поздравляли с улыбкой, полупоклоном и добрыми пожеланиями и с обязательным: «Не хворать вам и вашим деткам». Но как же скоро распался этот уютный мирок, оставив лишь хрупкие тени памяти, - вскоре умерла баба Настя, а дочка, продав квартиру, возвратилась с сыном к сестре в деревню.

 

Когда поднимаюсь на свой пятый, иногда мелькают совсем легкой тенью и те, о которых не могу рассказать каких-то историй. Вот в этой квартире одиноко жил преподаватель института, подтянутый лысоватый блондин, бросавший при встрече короткое и вроде бы доброжелательное «Здравствуйте», но за которым чувствовалось желание поскорее пройти мимо; а в этой - чета пенсионеров и муж, всю жизнь проработавший смотрителем тюрьмы, по-видимому сохранил в себе особенность своей профессии, - видеть перед собою открытое пространство, - а поэтому, когда соседи высадили под его окнами деревца, то он как-то ночью их срубил; а здесь тоже жили пенсионеры, она – бывший экономист, он – инженер-строитель и очень добрый, открытый человек, любивший работать на даче и одаривающий плодами своего сада соседей, а когда неожиданно помер, то жена всё плакала и твердила: «Хочу, хочу к своему Лёнечке…», и её желание довольно скоро осуществилось; а прямо под нами, на четвертом этаже, жила молодая пара с прелестной голубоглазой девочкой, да и супруги были красивы, интеллигентны, но через несколько лет семья распалась, - он изменил, она не простила, осталась с дочкой и вскоре уехала в другой город.

 

Вот таким, мой одноглазый сподручник, получился мой «венок из опавших листьев» памяти… А сколько их было!.. тех, которых хочется вспоминать, пока окончательно не сокрыли их «цвета тлена» памяти, да и и тех, о которых - не хочется, но они ненароком «пролетают» мимо, словно не желая уходить. Ведь все малыми частицами остались в моей душе, и то, какой она стала, зависело и от них.

 

*1979-1989 - военный конфликт между правительственными силами Афганистана при поддержке Ограниченного контингента советских войск с одной стороны и вооружёнными формированиями афганских моджахедов.