Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ ВЕДЬМА ИЗ КАРАЧЕВА. Невыдуманная повесть. \ Отбить от земли не долго, а вот приучить...

Отбить от земли не долго, а вот приучить...

                                                                     Мама в фуфайке и платке DSC_0077
Часто бабы так-то и спросють: и чего ты, мол, к детям жить не едешь? А у меня сердце замираить с землей расстаться! Она ж меня и теперь кормить, и в те годы лихие спасла.
Трудно, говоришь?
А как же, трудно. Другой раз за день так наморишься, что к вечеру от усталости не охаешь, а стонешь прямо. Ляжешь, заснешь, а тут вставать надо, идти печку в теплице топить. Не могу ж я растеньица в холоде бросить? Они ж страдать будуть, они ж живые! Это всеодно, что ребенка на улице оставить. Вот и оденуся, выберуся еле-еле на улицу, присяду на порожек, свежим ветерком меня обдуить и по-ошла. Приду к ним, поздравствуюся: ну, как вы тута живы, здоровы? Смотрю, а они листочки свои поскрючили, сожмалися, как-будто им так теплеича. Ан нет, знаю, холодно им. Затоплю печку, глядь, и распустють свои крылышки, и зарадуются сразу. Живые! А что же ты думаешь, не живые? Они только не говорять. Вот и не смогла бы я прожить без огорода, без растеньиц этих, скука была б несусветная. Да что скука, а вот тоска… Как скуёть тебя тоска сердечная неисходная, так и не найдешь куда себя деть. Во когда лихо станить! И не спасешься ты от тоски этой, и съесть она тебя сразу, за неделю одну. А на огороде я и развлекаюся, мысли-то мои все заняты: как бы ни случилося чаво, как бы не поморозить, как бы что... Опять же, кровь крестьянская, в какой среде человек родился, так к этому делу и прирос. Во, как огородники Карачевские. Они ж прямо одержимые. Все б им, как жукам навозным, рыться, копаться, как Вера такая-то…
 
Да ты её не знаешь, она там-то, возле Масловки… Детей своих у нее не было, одна живёть, пенсию получаить и думаешь, ей деньги еще нужны? Не-ет, ей бы только работать, работать, как тем лошадям, которые лебедку возле шахт всю жизнь крутили. И старыми уже стануть, и отпустють их, а они всё-ё кругами ходють. Сколько ж раз эта Вера зарекалася: брошу, больше не буду! А как весна подошла, впряглась и по-ошла. И такую работоспособность развиваить, что в колхозе бригада человек пять с лошадью и механизацией того не сработають, что она одна. Заработала денег кучу, даже счет в банке открыла, а ходить одетая в черт-те чём. Говорю ей как-то: ты бы хоть о себе подумала, одежа-то твоя совсем износилася. А она:
- Да ну ее к черту! Какая разница.
И что ж ее деньги? Сестра у нее больная ногами лежала, так Вера детей ее за свои деньги выучила.  Потом еще и дом ей купила, а себе в нём только одну комнату отговорила… так, на всякий случай, если заболеить и ходить не сможить. А тут еще зять сестрин пристал: что ты, мол, всё с коляской на базар таскаешься, давай мотоцикл купим, я тебя на нём возить на базар буду. Ну и купила… Раза три, должно, только и свез её на этом мотоцикле… И с домом так-то. Сестра ее вскорости померла, а муж снова женился. И на что им теперь Вера? Пойдёть она нешто в дом этот?
- Да ладно, - говорю ей как-то, - не горюй. Хватить тебе и халупы, в которой живешь.
 
Так-то, как Вера, и полковник бывший. Когда в отставку вышел, то и вернулся к земле, как предки его. Бывало, идеть по базару, а у него одна калоша глубокая, а другая мелкая, вот и хлындаить в них. Говорю раз:
- Да купите ж вы себе хоть калоши новые.
- Да ладно, - он-то. - Некогда.
Некогда ему, значить. А в хате - пол земляной. Как построил после войны, так и осталася. И до смерти до самой всё-ё огородом занимался. И уж таскался еле-еле, а всё равно... пока так-то раз продавал на базаре рассаду, нагнулся ее в газету завернуть да ткнулся и помер сразу.
 
А на базаре этом уже трое огородников померли, там ведь, милая, и поволноваться надо, и понервничать. Другой раз такая незадача! И товар хороший, а сидишь, как оплёванная. Одна знакомая так-то сидела-сидела и... брык! Упала и конец. Жара, вспекло. И другая... забыла, как ее звали? Прямо на базаре её и парализовало. Свезла ее дочка в больницу... хоть дома оставила б, поухаживала, а то там-то, в больнице, она и померла.
МАМА НА БАЗАРЕ DSC_0084
                                          Мама на базаре продает рассаду помидорную.
 
Продавать - дело трудное. Терпение надо иметь, здоровье крепкое, да и приучить себя к этому делу. Во, Баринов... То сама Бариниха всё продавала, а когда померла, надо ему ехать, а он и не смог. Так и не передолил себя. Да и Виктор наш. Помнишь, как капусту продавал, когда я ногу сломала? И до сих пор никак не забудить этого базара, сколько годов прошло, а он и сажать капусту эту не хочить, и глядеть на нее не можить, и даже есть. Так что кто не сможить себя передолить, тому лучше и не браться за это дело. Во, Маня... Баба простая была, работяшшая и занялася огородом, а муж всё-ё не в согласии с ней был. Он же офицером служил, а эти офицеры - люди испорченные, всё из себя воображають чтой-то! Да и агитация свое делала. Бывало, всё турчать: частников презирать надо, частников с базара гнать надо, да и вообще, торговать стыдно. И вот как-то заболела Манька, а тут как раз рассада подоспела, продавать её надо. Пришлося ему... Поехал. Поторговал раз, другой. А знаешь, как рассаду продавать-то? Сидишь возле коляски, считаешь, вот руки и в земле. Ну, поехал он, значить, опять... А как раз погода пло-охая была, базар никудышный. Как посидел там, как понервничал! Пришел домой и повесился. И рук даже не помыл. Так с земляными руками его и нашли в сарае. А Манька как ахнула! Заболела, заболела, да месяца через четыре на тот свет и пошла вслед за ним. Осталася дочка, но огородничать не стала... Недавно шла я из бани, а с дороги как раз огород ихний виден. Бывало-то, как иду мимо, всё-ё так-то и посмотрю: что там у Маши, как у нее? Вот и у дочки: огородец смеется прямо! Помидоры уже краснеють, капуста... во-о кочаны какие, но мало, для себя только.
- Чего ж не торгуешь-то? – спросила.
- Ну что Вы! Торчать на базаре, что б потом пальцами указывали?
Так то, милая, отбить человека от земли не долго, а вот приучить!.. Приучать поколениями цельными надо.
 
Вон, с Мишей-огородником как получилося? Большой, сильный мужик был, сам-то день и ночь на этом огороде копался, а семейные и не хотели. Ни жена, ни сын, ни дочка и, как что, так и слышал: как же, мол, будем мы в грязи возиться! А сам трудяга был!.. Бывало, едить в Брянск рассаду продавать, так две корзины через плечо перевесить и еще одну - в руках несёть. А корзины здо-оровенные! А жил на том краю Карачева и вот попробуй-ка их оттуда до вокзала доташшыть? Это ж километра три переть их нужно. Ча-асто со мной откровенничал, когда в поезде так-то ехали:
- Ну что с семьей делать? Работать никто не хочить, а деньги – давай. Во, вчера, внучка просила: «Дедушка, дай на платье». Поработай, говорю, на огороде, тогда и дам. А тут жена явилася: «Да ты детей в люди выводить не хочешь, в грязи этой копаться приучаешь!» Вот и пошло...
Они-то с братом, когда их семью раскулачили и в Сибирь сослали, убежали с поезда и скиталися, но их поймали, сдали в приют, а они снова оттудова убежали. Бродяжничали где попало, беспризорничали, но потом брат пристроился работать в Карачеве, а этот Миша еще года два скитался.
- И где я только ни был! - рассказывал. - И в Крыму, и в Сибири, и в Молдавии, и на Кавказе. Сколько ж изъездил мальчишкою!
Когда пошел ему пятнадцатый год, приехал к брату, стал ему помогать и прижился. отом женился, жена красивая попалася, из благородных, ну а когда семья появилася, стал и огородом заниматься после работы, а жена – пилить его за это. Неприятности, ссоры каждый день... Раз прихожу на базар, а бабы и говорять:
- Ты знаешь, Миша повесился.
Что-что, а этого я от Миши не ожидала... Сколько ж он перенес в жизни, где только ни спал! И в люках, и под мостами, в собачьих конурах, а этого, значить, и не перенес. Недели за две до этого всё-ё мне жаловался:
- Не сумел я их, видать, приучить к труду, всё сам да сам...
- Да плюнь на это! – поддержать-то хотела. - Делай свое дело и всё, а они пусть себе брешуть.
- Да-а, пусть... Как начнуть брехать, так любого из терпения выведуть.
Ну и правда. Видать, как довели! Накалился… и не посчитался. Как раз весной это было, в самую пору для огородников трудную.
 
Но всё ж как бы трудно на земле ни было, а самая она добрая и благодарная, земелька-то! Вот поэтому мне и думается, что и теперь не смогу без неё. Как весна подходить, как где-нибудь замелькаить она из-под снега, так сердце мое и заволнуется. И забуду сразу все трудности, стану по растеньицам разным скучать и даже представить себе не могу: как бы весну без всего этого прожила?  

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/