Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ Глоток родниковой воды. Ностальгический рассказ.

Словно воды - из родника

ТРАВЫ В ОСЕННЕМ БЕРЕЗНЯКЕ В

Скачать сборник моих рассказов или приобрести книгу на заказ можно в магазинах издательства Ридеро по ссылке https://ridero.ru/books/rasskazy_miniatyury/

 

«Лето устало. Природа успокоилась, - словно насытилась, - и нет уже в ней того, что тревожило, обещало мне…»

Опять – о себе, о себе.
Нет, не могу - дальше! В сердце и голове – пустота и зацепиться не за что.
Испила себя, а писать о ком-то…
Но как, где найти «тему»?
А, может, - на базар? С ежевикой. Ведь висят ягоды сочные, сладкие и словно упрекают: что ж ты?.. росли мы, зрели, набирались сока и солнца, а ты… 
Но тут же: а вдруг знакомых встречу?
Одёрнула: нелепо, глупо, - чушь!
 
Рядом молодая щупленькая женщина раскладывает на прилавке огромные подосиновики, а я думаю: неужто продаст… такие?
- Здоровенные, да? – словно считывает мои мысли. – Ага, здоровенные, как поросята, – отвечает себе и смеётся, а потом, словно извиняясь, поясняет: - Да я за грибами и вчера ходила, но заблудилась, километров двадцать отмахала и только к двенадцати ночи домой ни с чем и вернулася. - Пристроила к кучке маленький подберезовик, добавила и в другие по одному: - А вот сегодня встала в четыре, пошла в лес да и набрела вот на эти, здоровенные. Может, продам? – взглянула на меня с надеждой.
Потом сунула опустевшее ведро и куртку с шапкой под прилавок, облокотилась на него и поведала: мать-то знала грибные места, но в декабре умерла и вот теперь надеется она продать эти подосиновики, а деньги отдать сестре, - «у неё детей тройка цельная».
 
Значит, эта худышка для сестры старается.
Значит, вчера «километров двадцать отмахала» да и сегодня… для сестриных детей, а я… А я всё пишу, пишу о себе любимой, а чтоб оглянуться вокруг да помочь кому-то!..
Совестно.
Совесть зарит, ибо знаю, что кроме как подать милостыню нищему да иногда помочь чем-либо слепой соседке, ничего не сделаю.
 
Продавала моя соседка грибы свои дешево и покупали понемногу, а когда остались три кучки, подошла к ней старушка, спросила: за двести, мол, сразу все отдашь? Засуетилась «коллега» по прилавку, прикинула, - теряет, мол, около ста рублей, - но махнула рукой:
- А-а, бабуля, давай, забирай. Порежешь, насушишь и всю зиму суп варить с моими грибами будешь, - и засмеялась.
Подала старушка ей пятитысячную, побежала та разменивать и что-то нет и нет долго.
Уже и покупательница, опершись на костыль, ищет ее взглядом, пальцами по прилавку нервно постукивает, да и мне грешным делом подумалось: за такие деньги может оставить своё ведро под прилавком и «кинуть» бабульку. Но тут же перечеркнула эту гадкую мыслишку: нет, не может! Такие не «кидают».
И вернулась моя соседка! Отдала сдачу своей покупательнице, перекрестилась, посовала пожитки в ведро, пожелала мне «распродаться», а я отсыпала ей ежевики в мешочек, на что она руками замахала: да не надо, мол, я куплю, но я успокоила:
- Это для сестры, для её тройки…
И она, взглянув благодарно, бережно положила мешочек с ягодами в ведро и растаяла в базарной пестроте.
 
Да нет, не только о себе пишу, - многих, кто хоть чем-то зацепил, «удержала» в своих записках, да и теперь выискиваю, ищу «темы», но как-то сузился, уменьшился мой круг, редки встречи, хотя и не угасает желание цепляться взглядом, прирастать душой. Порою так хочется подойти к кому-то… как вчера, к старику, одиноко сидящему на лавочке в сквере, - ведь столько годов за его плечами! мог бы рассказать о жизни, о том, что не даёт покоя и теперь, но…
Но что-то удержало, остановило.    
 
А сегодня слева от меня торгует овощами полненькая, симпатичная молодайка, да и на прилавке у нее всё чистое, свежее, - даже красивое, - и торгует бойко, так что разговаривать ей со мной некогда.
А вот справа только что пристроилась разговорчивая женщина под пятьдесят с яблоками:  
-Тут-то я, из Мичуринского, - раскладывает свой товар горкой. - Яблок в этом году уродило!.. Все усыпали. Не знаю, и куда их только девать? - смотрит на меня весело и даже задорно: - Вот и приперла корзину цельную. Жалко ж…
Торговать-то она, мол, не привыкла, но иногда начинала зазывать как настоящая торговка: «Покупайте яблочки, яблочки покупайте «Белый налив»! Сладкие, как мед!»
Живет она с сестрой и братом, - «дом-то мать на двоих завещала», - вот теперь и яблони приходится им делить… под своими-то она сегодня насбирала яблок, а под ихними столько лежит!.. нет, сноха продавать не пойдёт!.. ой, ленива она, ой, и зла ж!
Её «Белый налив» покупали лениво, но яблоки, хотя и лежали сиротливо на прилавке, поблёскивая желтоватыми бочками, зазывали покупателей, разогреваясь на солнце и распространяя мажорный и заманчивый запах.
Когда я уходила, взяла у нее телефон и адрес, - съездим с дочкой, купим у неё яблочки, «сладкие, как мёд».  
- Хорошеньких вам насбираю, не очень битых, - приговаривала. - Приезжайте!
 
Странно! После общения с такими людьми в сердце надолго поселяется нечто благостное и освежающее, как «парфюм» после теплого летнего дождя.
Почему?
Не могу понять, но как же животворно ЭТО и воскресает душу!
 
Уже ближе к двенадцати рядом подсела старушка: маленькая, полусогнутая и серенькая, как воробышек. Вынула из колясочки, разложила на прилавке пучки пахнущего укропа, мяты, несколько головок чеснока.
- Почём его продають-то? - спросила. Кажется, по десять за штуку. Вот и она так же будет. - А вот эти по две за десятку отдам, - поразмыслив, решила, а я прикинула: проезд в троллейбусе стоит двенадцать рублей, а «товара» у неё рублей на пятьдесят и будет-то... если продаст. - Поместное уже собирали? – тихо спросила.  Да, собирали. - Когда уходить будете, отдадите мне ваш талончик?
Ну, конечно…  
И стояла в ожидании покупателей, опершись на прилавок, не затевая разговоров, а если я у нее спрашивала, то отвечала тихо, кротко.
- Стоять вам тяжело, - посочувствовала я. Да, тяжело, но сесть-то не на что. - А вы свою колясочку переверните, подстелите на нее картонку и присядьте, - посоветовала.
- Да, хорошо бы, - согласилась.
Но пришлось сделать это мне и она почти прошептала, взглянув когда-то голубыми глазами:
- Во спасибо-то, а то я не догадалась бы.
И сидела на своей перевернутой колясочке низко, так что из-за прилавка торчала только голова.
Где-то к обеду у моего «воробышка» купили всего лишь пару пучков укропа и головку чеснока, и я посоветовала: в следующий раз, мол, приносите наборы для засола с листьями черной смородины, вон, женщина напротив такими торгует и бойко берут. Согласно закивала головой.
Когда уходила, отсыпав ей пакетик ягод и она тихо благодарила:
- Спасибо Вам, что сесть помогли, ягодками угостили. Спасибо и всего доброго, здоровья Вам, с Богом.
А мне с грустью подумалось: встретимся ли снова?
 
Образ этой старушки жил во мне несколько дней, потом начал растворяться, таять, а вместе с ним из души выветривалось чувство хрупкое, не очень-то и радостное, но Господи!.. какое же необходимое! Значит, еще что-то, не открытое для себя, могла увидеть, услышать, почувствовать в ней?
Нет, не знала, да и задумываться над этим было некогда, - закружили дела семейные, - но иногда, среди хлопот вдруг, на секунду возникал её лик и душа словно успокаивалась, напоённая каким-то неведомым, живительным бальзамом.    
 
И встретились! 
И опять она бережно раскладывала на прилавке свой «товар», - укроп, чеснок, мяту, - а еще принесла в этот раз и два небольших кабачка.
- Сколько они весють-то? – сунула мне один.
- Килограмма полтора вот этот, - прикинула я, - а этот… чуть поменьше.
Засомневалась. Тогда подсказала ей взвесить свои кабачки у женщины, что продавала яблоки. Взвесила. Так и оказалось.
И снова, не приставая ко мне с разговорами, лепилась на картонном ящике, ожидая своего покупателя, сосала помидор, купленный по дешёвке, закусывала моей сладкой ежевикой, а к её кабачкам что-то никто не подходил.
Может, отдать ей ягоды - подумалось? Поди, побольше денег за них выручит. 
И предложила… Но она, отказываясь, замахала ручками и в глазах мелькнуло такое колючее отчуждение, что я поспешила солгать: да Вы, мол, не так меня поняли… мне, мол, просто через полчаса к дочке надо, поэтому поторгуйте, пожалуйста, за меня, а я потом приду и заберу ягоды, если не продадите.
И она согласилась, оставшись там, за синим прилавком, со своими кабачками и моей красивой ежевикой, а мне…
А мне снова стало так грустно терять из виду эту тихую и добрую старушку, - ведь не увидимся больше.
 
Размытые, нечёткие ощущения ношу в себе, - радость, грусть.
Ностальгия?  
Но одно явственно: словно свежей воды из родника глотнула.
Ведь от той же почвы, земли, -  с кем встречалась.
Но отдалилась, оторвалась, соткала вокруг себя иной мир.   
Так почему же тянусь к тем, кого покинула?
Инстинкт всеобщности крестьянской?
Не знаю.
Но вспыхивают эти загадочные и смутные настроения ярко.
И согревают, ширятся в душе хотя и томящим, нои  теплым чувством.
 
Клмментарий Тэсс Мова