Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ СЛОВОМ ВОЛНОВАТЬ. Письма. Галина Алинина.

СЛОВОМ ВОЛНОВАТЬ. Письма. ГАЛИНА АЛИНИНА.

«Словом волновать» - сборник виртуальных диалогов с близкими по мироощущению людьми. Комментируя прочитанные тексты друг друга, собеседники высказывают и отношение к литературе, искусству, нравственности, к давним событиям в стране и тем, при которых жили.

Так и со мною было.  

Она - на «Рыбка серебристая»:   

- Вы очень часто упоминаете Владимира Набокова*, Ваш любимый писатель или нынче – «книга на столе»?

- Да нет, Набоков - не настольная книга, многие писатели близки мне, но его перечитываю… вернее, по несколько страниц из него, часто. Иной раз и пишет вроде бы ни о чём, но КАК!.. Музыка слова. А еще – «книгой на столе» - «Тёмные аллеи» Ивана Алексеевича Бунина* , «Заячий ремиз» Николая Семеновича Лескова*, «Возвращение в Типаса» Альбера Камю*…

 

Она – на главу «В Перестройке» - «Восемьдесят седьмой»:

- Время знакомое*. Продуктовые заказы дурацкие и оскорбительные, сигареты - по талонам, запрет на алкоголь и поэтому безалкогольная свадьба сына. А выборы директора коллективом, помните эту чушь? Да, если всё вспоминать...

- А Вы не вспоминайте, если уж сильно тревожат. Я же тогда делала эти записи потому, что видела: годы-то какие лихие!  Поэтому хотелось, чтобы именно моё восприятие тех событий не булькнуло в Лету, а осталось и подсказало что-то тем, кто идёт следом. Может, и подскажет, а?

 

Я – на её «Моё деревенское детство»:

- С интересом прочитала Ваши воспоминания, - искренность, взволнованность, тихая ностальгия, - но осталось чувство, будто Вы не хотели сказать и большего потому, что не верили: будет ли интересно читателю? А ведь такие воспоминания – чистый родник.

- Этот отзыв - подарок. Очень ценю Ваше мнение. Вы угадали: убрала четыре главы, опасаясь наскучить. Спасибо.

 

Она – на эссе «Удалить нерв сострадания»:

- Болит душа... Почитаешь хороших авторов, и у них болит. И нет хорошего доктора, чтобы удалить этот нерв, - а вдруг получится, как у актрис после неудачной пластической операции?))

- А что мы – без боли, без этого нерва? Поэтому спасибо, Галина, и за Вашу боль.

 

Она – на главу из «Ведьмы из Карачева» - «И стали этот нэп разорять»:

- Хорошо читается, Галина, и даже замечательно! Есть у меня воспоминания моей бабушки, как их разорили в 1929-м, но не помещу на сайте, - читать молодым будет неинтересно, - но Вам немного расскажу.

В деревне, где традиционно стояли голые избы с редкими кустиками, у моего прадеда был огромный сад. И вороха роскошных яблок помнила моя мама, и чистопородного рысака, что птицей летал по деревне, когда в праздник отправлялись в гости. Семья была большая, работников никогда не держали, сами всё делали. Но раскулачили*. Из хорошего дома сделали амбар, потом кузницу, сад вырубили, чтоб не мешал к амбару подъезжать, а на рысаке по деревне стал носиться вечно пьяный уполномоченный (им раньше пугали маленьких детей), вскоре и загнавший редкого коня. А деда арестовали и семья... Есть у меня об этом немного («Был у моей мамы отец») и небольшое стихотворение «В гостях».

- Тезка, ну почему Вы думаете, что не читают молодые? Уверена, мы просто обязаны оставить то, что знаем, что передумали и, хотя и робко, будем уповать на то, что найдутся те, кому ЭТО будет позарез нужно. А написали Вы о своём предке отлично! Так что, пожалуйста!.. пишите, пишите еще!

- Спасибо за внимательное прочтение моих небольших вещиц. Интересно беседовать с Вами и читать.

 

Она - на главу из «Ведьмы из Карачева» - «Сколько ж беспризорных там было!»:

- Кажется, мы в одно время родителей своих вспомнили, - должно быть, знамение было. Написано хорошо, а читать тяжело.

- У Василия Розанова* есть строки: «Самое существенное – просто действительность. Благодари каждый миг бытия, и каждый миг бытия увековечивай». Вот и благодарю каждый миг бытия, и увековечиваю. Писать нам тяжело, но, думаю, что не пропадёт наш труд всуе! С благодарностью…

 

Я – на её «О чем рассказал…»:

- Галина, хорошо написали! Но не покидает ощущение: поторопился автор!.. чего-то не досказал, - поскупился?

- Если взялись читать меня, то прочтите и окончание истории «Он унёс свою тайну в могилу». И огромное Вам спасибо за теплые слова, от Вас, такого замечательного автора и критика.

 

Она - на «Плащ от социализма»: 

- Ох, Галина, беда с нами! Есть у всех своя тема, которая, не умолкая, звучит и звучит в разговорах с близкими. Мы с дочкой о чём угодно говорим, а чуть отвлечёмся, опять - о наших девяностых: как нам досталось выбираться из них.

- Только что прочитала Ваш «Он унёс свою тайну…» (молодец Вы!) и хотела написать, а тут… Ну, зачем читали «Плащ», он же для тех, кто не знает. У меня же и светлое кое-что есть на сайте.

 

Она – на «Передёрнутое достоинство»:

- Вспомнила я, дорогая Галина, «Зину Пряхину из Краснодара» (Евтушенко*) и как же была окрылена, сколько правоты виделось в этом! Но позже поняла, что пустое это было занятие, - распределение продуктов. Еще живы и здоровы люди («сильные мира сего»), в общество которых попала я тогда случайно и поверьте, что и они были унижены, только не все это понимали, но я и тогда это видела. Ох, всколыхнули, да расстроили. Жизнь ушла...

- Да, и «сильные мира сего» были унижены, и их достоинство было перекошенным, - не настоящим. Каждый раз огорчаюсь, когда пишете, что расстраиваю Вас. Искренне не хотелось бы. Добра Вам и радости!

 

Она – на «Женщина такая и женщина сякая»: 

- Позвонила к Вам в дверь и вошла Тема. Это для других она - старуха в тёплом халате, а в Ваших руках - образ несчастной женщины с пьющими детьми, с нехваткой денег и, к тому же, полуслепая. И мне её жалко. И досадую, что Вам надоедает (это Вы придумали, моя дорогая). Спасибо, понравилось.

- Галина, но человек ой!.. как сложен, а потому и посетовала я тогда на свою соседку (оторвала от любимого дела!), и жалко её. Всё вместе! И ещё скажу (в оправдание своё?): наверное, человек тем и интересен, что многогранен. Кстати, ведь и алмазы гранят, что б ярче сверкали и переливались. Спасибо Вам, дорогая моя снисходительная, терпеливая и щедрая читательница, что посещаете меня и откликаетесь.    

 

Она – на «Как тот ночной цветок...»: 

- Такого у Вас еще не встречала, - изумительно хорошо. Да, так и пронзает в конце жизни. Хочется дотронуться до Вашей руки. По «Старому радио» слушала Набокова «Истребление тиранов» - правдивое по чувству, до крайности, когда хочется убить мучителя или покончить с собой, -  и большую подборку его стихов с тоской о Родине. Его почти не знала, а сегодня - щемящее чувство до боли. Необыкновенно!

- Галина, благодарю за «хочется дотронуться до Вашей руки». Тронута! Благодарю и за взволнованные слова о Владимире Набокове, я перечитываю его часто просто так, по абзацам, из-за стиля, и каждый раз с наслаждением.

- А я много читать уже не могу, (глаза!), а поэтому «Старое радио» - невероятная находка. Очень тронули его стихи тоскующего по России. Сейчас увлеклась произведением Екатерины Домбровской с очень сильной духовной составляющей. Никогда эта тема не интересовала, но «Воздыхания окованных» магически увлекли.

 

Она – на «Сон отлетевший»:

- Любовь, тревога, потеря, сожаление…  Наверное, так и было. Недолюбленное мучает и тревожит душу до конца, до смерти, и думается: если бы... А утешает мысль: чертёж судьбы каждого - у Бога на столе, и что можно изменить линии этого чертежа - красивое заблуждение.

- Достоверность, не окрашенная желанным полётом чувства – тоскливая банальность, а посему «недолюбленное» тревожит душу, но не печалит. Близкий мне по мировосприятию писатель Альбер Камю писал: «Не быть любимым – это всего лишь неудача. Не любить – вот несчастье». Ведь, правда?

- Ох, Галина! Мне 65 лет. Жизнь позади. Тяжело давалась моя любовь.

- И всё же!.. «Не любить – вот несчастье!»

 

Я – на её «Собаки»:

- Портреты «встреченных» собак прописаны Вами с удивительной теплотой и нежностью, а вот образ «породистой» Аллы Аркадьевны – с явным неприятием. (И поделом ей!) А если возвращаться к «теме» собак, то… Нет, не могу смотреть в глаза беспризорным собакам, - больно! – ведь «усыновить» их нет возможности, - живу в квартире, на пятом. А, впрочем… Жил у нас целых три года Вилька, карликовый пинчер, которого подобрала на остановке из-под лавки, - текли и текли у него слёзыньки от обиды, - а потом… Всё собираюсь написать о нём, но что-то мешает. (Наверное, боль щемящая). Но напишу! А пока хочу порекомендовать Вам уже написанное, но авторами Владимиром Борейшо (пишет мрачно, но здорово!), и Антоном Чижовым (тоже не оптимист, но остроумен, - смех сквозь слёзы). Еще раз благодарю.

 

Она:

- Прочла Чижова «Три довольно тяжёлые встречи». Да, понравилось. А у Борейшо – «Ежик». Оба эти автора хороши, но зрение подводит, устаю, тем более, что кроме Домбровской, читаю и Майю Уздину, литературоведа из Израиля. Галина, прошу, прочтите хотя бы одну главу Домбровской! А если еще и переписку с ней, то ощутите её редкий такт и скромность.

- Прочитать Домбровскую обещаю, а насчет литературоведов… Честно говоря, во мне живёт что-то непутёвое: интересно то, что и как пишет автор, и почти не интересны подробности о нём, - а то докопаешься до... и всё. Ведь не так часто бывает, что творчество + личность = одно и то же (Блок!*) Сознаю, ужасно это, но ничего поделать с собой не могу.

- Да как же Вам не интересно знать об авторах? Да и кто из нас без греха? Вот Майя Уздина осуждает Солженицина*, а я противоречу ей, потому что не знаю ничего лучше «Одного дня Ивана Денисыча». Так и Высоцкого* нужно отказаться слушать?  А уж Довлатова*!.. Разве наши любимцы не разводились, не выпивали? Я умираю от поэзии Арсения Тарковского*, а каковы там были отношения, помните «Зеркало» его сына Андрея?.. Нет, моя дорогая Галочка, я люблю моих авторов с их грехами.

- Галина, да не отговариваю Вас от Ваших авторов, упаси Бог! Ведь облить грязью любимую когда-то женщину (Пушкин*) – это одно, а пить (Довлатов), разводиться с женой (Тарковский*, Пастернак*), - бывает, не сошлись! – совсем другое. Просто я вот такая – ненормальная. Пожалуйста, не огорчайтесь! И забудьте.

- Ну, какая же Вы ненормальная? Вы просто человек со своими строгими установками. Говорю же, Вы мне сразу недоступной показались, пока немножко не раскрылись. А вот Григорий Булыкин Вас сразу высоко оценил, и тоже человек непростой, мало доступный, но мне чрезвычайно нравящийся.

- Хочу досказать то, что сегодня ночью додумалось. Ведь именно оно, творчество, и расскажет о человеке (творящем) больше всего, поэтому-то и не увлекаюсь познанием: как, мол, и что они, творцы, делали кроме… И мне интереснее Ваши рассказы о себе и о прошлом, ибо в них-то – Вы, без фальши. И еще (отвечая Вам): да нет во мне строгих установок!.. и до сих пор «всё течет, всё меняется». А Григорий Булыкин, конечно, умница.

- В общем-то, Вы правы. Конечно, было бы странно, если б через творчество не проглядывало лицо автора и мне порой даже удивительно становится, когда автор пишет, чтобы не смешивали его биографию с героем его произведения. У Конецкого* так… читали? Кстати, а знакомы ли Вы в Прозе. ру с Владимиром Плотниковым-Самарским? Если нет - загляните

- Конецкого читала давным-давно, писатель отличный и, главное, чувство юмора!.. А я это люблю. К Плотникову-Самарскому заглянуть обещаю. Да что ж это мы всё о писателях, да только о них? Рассказали б о себе.

- Собственно, и пишу Вам много, чтобы не говорить о себе. Но перечитайте в Проза. Ру* мою «Жизнь» и поймёте, что у меня - тяжёлые проблемы, вот и спряталась от них здесь, на сайте.

 

Её стихотворение «Жизнь».

 На жизнь свою, как из окна вагона

 Смотрю – бегут картины за стеклом:

 Пейзаж нехитрый и давно знакомый,

 А вот наш старый деревенский дом.

 Как жизнь летит, как полустанки часты,

 Грохочут под колёсами года,

 Проносятся любовь, разлуки, счастье,

 А дальше – всё несчастья, да беда.

 В своём купе сложила чемоданы

 И с краешка присела на скамью.

 Хоть проводница убеждает – «рано»,

 Но я -то знаю станцию свою.

 Здесь навсегда остаться мне придётся,

 На остановке выйду на перрон…

 Состав гудком прощальным отзовётся,

 И тихо мимо проплывёт вагон.

 

Я – на её «Жизнь»: 

- Галина! Вы молодчина, что пишете стихи, а вот я… Когда-то, в юности, тоже пыталась, а потом решилось так: нет, чем тратить душевные силы на поиски рифмы, пытаясь «поймать прекрасную птицу поэзии», утешительней будет искать поэзию в прозе, тем более, что лучше любимых поэтов (Тютчева, Блока, Ходасевича*, Набокова) не напишу. Вот с тех-то пор всё ищу и ищу... Желаю удачной «охоты» и Вам!

- Нашли о чём горевать, - стихи не пишутся. Ваши дневниковые записи гораздо интереснее. Я вижу, что Вас ценит даже Григорий Булыкин, творчество которого обожаю и на уровень стихов которого мне не выйти. Человек я увлекающийся, многих хочется прочесть, но к Вам неизменно возвращаюсь.

- Спасибо за поддержку, золотой Вы человек! 

 

Я:

- Только что прочитала Екатерину Домбровскую. Человек она, безусловно, умный и эрудированный, - куда мне! - но читать ее утомительно, ибо уводит от основной темы ассоциациями в разные стороны и из-за этого теряется нить повествования, которую приходится отыскивать вновь и вновь, - не щадит читателя!

- Екатерина ведёт две линии - история её рода и возврат в русское православие России. Если это не интересует, не начинайте. Я неверующая, но поглощена полностью. Не тревожьтесь, пишите в любое время и - никаких комплексов. 

- Галина, у меня к Вам просьба: если есть время и настроение, черкните пару добрых слов Владимиру Борейшо, а то он в очень плачевном состоянии, - отослала ему отзыв о рассказе «Ёжик» (в своём духе), а он… Ведь хотела, чтобы не так муторно смотрел на жизнь! Думаю, конечно, не только из-за меня, просто они с Антоном Чижовым – два сапога… Кстати, у него более-менее светлый рассказ «Немного оптимизма» (кажется так называется), так можете черкнуть, когда его прочитаете.

Она:

- Конечно, написала Борейшо?.. А у меня сегодня четыре года со смерти мамы и свою рюмку вина выпила. День грустный, тяжёлый, и даже читать не хотелось. Вот такие у меня невесёлые дела, - впору веселить Вашего Борейшо. 

- Галина, мои соболезнования - Вам… А моя мама умерла на десять лет раньше и с тех пор всё приучаю себя к мысли: принимай смерть, как стихии природы, как неизбежность, но всё равно больно даже и десять лет спустя. Простите мою неуместную просьбу.

 

Она – на главу из «Ведьма из Карачева» - «От такой - и на край света...»:

- Это же Бог знает какое чудо! Что за язык! Сколько ещё следует поставить восклицаний? И что Вы с этим собираетесь делать? Беда, если опубликуете книгой, - читателя ныне на такую замечательную прозу не найти, только на литературном сайте и оценят. Какая же Вы молодец!

- Спасибо, Галина, за «Ведьму». Как же трудно она мне давалась, чтобы сохранить язык и интонации мамины!

- Да, книга Ваша, моя дорогая, настоящая. Непременно буду читать дальше.

 

Я - на её «Концерт по заявкам»:

- Все рассказы хороши, а этот отточен отлично, - всё в нём есть и ни-ичего лишнего. А песни!.. Знаю их, как и Вы. Когда-то, в ранней юности, оставаясь одна дома, пела их, а потом оказалось, что под окнами соседи слушали. И одна из любимых (правда, позже) - «Москва златоглавая»: «Конфетки, бараночки, словно лебеди саночки, ой вы, кони залётные!..» Есть в этой песне какая-то отчаянная бесшабашность, - словно на краю…

- Мне сегодня пришло в голову: а вдруг Интернет вырубился вследствие какой-нибудь катастрофы? Ведь это будет для Вас, к примеру, равносильно моей смерти, и мы больше никогда не услышим друг друга. Так что, пока ничего не произошло - пишите.

- Тёзка, такого быть не может, чтобы Интернет исчез, а поэтому будем перебрасываться письмами.

Прочитала рекомендуемые Вами «Хоронили ангела» Грущанского. Конечно, он – поэт, и стихотворение трогательное. Правда, позиция его для меня несколько спорная: наверное, Бог посылает (Как же хочется верить в это!) людей на Землю не с грустью, а с надеждой: «А, может, этот приблизится ко мне, став лучше?»

- Вот, Галина, насколько мы разные люди! У меня от его «Ангела» сердце дрогнуло и не возникла потребность в анализе, - просто по состоянию души поняла, почему детей зовут ангелочками: предполагается, что они - реальные ангелы, но сошедшие на землю.

- Разные мы. И это хорошо. Но ведь не только? А что, мол, «состояние» важнее при чтении, то, может, Вы и правы. Я по абзацам перечитываю Лескова и Набокова не из-за содержания, а просто, слушая мелодию их словосочетаний. А вчера нашла умного, трезвого и остроумного (для меня это очень важно) автора Вадима Гордеева, так что, если захотите… (Но не обязываю, нет!)

А у нас запорхал снежок и пытается скрыть неприбранность, неопрятность дворов, но – никак!

 

Она – на «Добраться до собственного я»:

- Прошло то время, когда я надолго погружалась в подобные размышления и даже уважала себя, что принадлежу к тем, кому эти откровения интересны. Но получить знания и оставить их при себе, поскольку поделиться в моём окружении было не с кем (а я всегда рвалась немедленно поделиться!), в один прекрасный момент и подумала: ведь есть другая, давно любимая мною литература, где философия звучит и в бытовых вещах. А философы пусть служат нашим устроителям жизни. И теперь читаю классиков, - той философии, что в их произведениях заключена, мне вполне достаточно.

- Так ведь настоящая литература (не развлекательная) как раз и занимается тем же, что и философия, так что правильно делаете, что читаете классиков. А вот «устроители жизни» могут и не заниматься философией, у них задача другая: создавать тот самый тварный мир, о котором я пишу и, если в нём будет уютно и философам, и тем, кто тянется к ним, значит они неплохо поработали и большего от них не надо требовать.

 

Я – на её «Был у меня начальник…»:

- Владимир Владимирович Набоков: «Слушай, я совершенно счастлив. Счастье моё – вызов. Блуждая по улицам, по площадям, по набережным вдоль канала, - рассеянно чувствуя губы сырости сквозь дырявые подошвы, - я с гордостью несу свое необъяснимое счастье. Прокатят века, - школьники будут скучать над историей наших потрясений, - всё пройдет, всё пройдёт, но счастье мое, милый друг, счастье мое останется, - в мокром отражении фонаря, в осторожном повороте каменных ступеней, спускающихся в черные воды канала, в улыбке танцующей четы, во всем, чем Бог окружает так щедро человеческое одиночество».

Вот так, Галина… Так что, давайте-ка поверим, что Ваши (при виде елочных игрушек и танцующего начальника) возвращенные моменты счастливых мгновений, да и мои (когда радовалась выпавшему снегу, развесившему кружева), должны, непременно должны остаться где-то Там, в неведомом нам измерении. Скажете: сумасшедшинка! А вдруг и не?.. 

- Спасибо! Вы, прислав рукопожатие издалека, дарите мне сегодня тепло, когда так растревожены чувства. Пусть - сумасшедшинка. Я ей рада.

                                         

Она:

- Дорогая Галочка, прошу Вас, прочтите у Майи Уздиной её публикацию «Корней Чуковский. Новое» и мою рецензию. Дело в том, что меня никто не поддержал. А как Вы? И если не согласитесь, то почему? Очень хочу знать Ваше мнение.

- Тёзка, прочитала. Судя по этой публикации, в Уздиной победила её профессиональная сущность, - выкладывать о писателях всё что узнала. Но если - по-человечески… Да, плохо публиковать такие откровенности о пожилом-то человеке! Честно говоря, в евреях… в умных евреях, я как раз и замечала такую черту характера, - победу здравого смысла над чувством, а у нас, у русских, наоборот. Но к лучшему ли это? Не знаю.

- Спасибо, моя дорогая! Сама всегда сужу о любом авторе «по конечному результату», - по его произведениям, - но тут пришла в ужас: а что если бы раскрылось это позднее сердечное увлечение Чуковского еще при его жизни? Ведь подняли бы на смех.  А все, кто писали комментарий Уздиной, вроде бы и не заметили этого. Вам спасибо, человеку одной крови со мной!

 

Я – на «Был первый день Нового года»:

- Галина, Ваша правда о деревне страшна, но ведь то, о чём пишете, не только в деревне, - спивающихся и в городах много.

А теперь я, Козерог, поздравляю Вас с Вашим днём! Как бы хотелось сидеть сейчас за чашкой чая, смотреть в Ваши добрые глаза и говорить, говорить, но… И всё же! Вот я протягиваю Вам розу. Ну, как же не видите? Вот она, темно-оранжевая, с розовыми надкрыльями… а еще возьмите и этот медовый пряник, и чайку зеленого заварите, пожалуйста, моего любимого «Ахмат»… и мы уже говорим и о стихах, и об авторах Прозы, и еще о многом-многом… Но посылаю лишь флюиды, до краёв наполненные самыми добрыми пожеланиями Вам и всему семейству. Целую в обе щёчки и ставлю на ваш стол эти цветы… Вы не против? (Отослала фото.)    

- Спасибо, дорогая Галочка! Считайте, что всё осуществилось. Передо мной – «Чернослив в шоколаде», отличный чай с лимоном и сыр «Дор Блю», который любит и покупает дочка, а я, морщась, пробую. Благодарю за прекрасные цветы! Всего Вам доброго! 

 

Она – на «Обманы весны»:

- Читаю и чувствую запах первой травки, первого жёлтого цветка. И такого же, как у Вас, горячего чая без сахара, мелиссой заваренного, хочу! Как же хорошо с Вами «говорить»! И ехать никуда не надо, - вот и общение дорогое и тёплое.

- Говорят: а-а, мол, общение виртуальное – не общение, вот если б глаза - в глаза! А по мне виртуальное, может быть, и есть настоящее, ибо в нём только - главное, без помех. Уверена, согласитесь. Спасибо, что Вы есть!    

 

Я – на «Спешите творить добро»:

- Читала отзывы на Ваш рассказ и недоумевала: рецензенты не заметили самого мудрого «действующего лица» (дедушку), который старался сбитому набекрень пареньку преподать настоящие уроки выживания, - научить работать, а не ждать подачек.

- Спасибо, дорогая. Вы по-своему восприняли, по-доброму, как и хотелось. Тема болезненная, обсуждена со всех сторон. Всегда жду Вашего визита.

 

Я - на «Дина» и «Лопухи и тыквы»: 

- Карандашный набросок Дины, но какой яркий! Молодец, Галина. И «лопухи с тыквами» очень хороши, только вот «И что за восторг был употреблять...» Галочка, не надо «употреблять»!

- Спасибо, дорогая, сейчас заменю.

 

Она - на «Сама по себе. Ручейки сознания»:

- Ах, какая роскошь! «Ведьму из Карачева» переплюнули. Именно так, сами с собой и балабоним… Хочу Вас, редкая моя гостья, упрекнуть: что же Вы, прочитав, «молча удаляетесь»? Если даже и не понравилось, всё равно хотелось бы от вас заметочку получить.

- Галина, благодарю! Такой мой слог – эксперимент на целую повесть, а здесь - отрывок из неё. А насчет того, что «молча удаляюсь»… Дело в том,  что не хотела портить Вам «репутацию» своим подходом к теме: «собака думала… кот рассуждал». Не могу я такого принимать! Ведь не знаем, что животные думают о нас и никогда не узнаем, а посему… И еще: в рассказе с самого начала воспринимала всё как Ваши эмоции, и хвалила, что решились на такие откровения, а вдруг оказалось...  Ведь всё было так хорошо, так зачем же в финале перебросили такие чувства на собачку? Не обижайтесь. С искренней преданностью и радостью искренней…

- Галочка, дорогая, и значительно более умные авторы пользовались этим приёмом: «Холстомер, «Каштанка»*, так что, не беспокойтесь, дорогая моя, я к критике не отношусь болезненно, потому что смотрю на свою писанину, как на игру в моей грустной жизни. Целую нежно, мой милый, излишне серьёзный адресат. 

 

Я – на «Новогоднее меню»:  

- Вы в своих зарисовках вылитый Гиляровский*. До чего ж смачно пишете о блюдах!.. аж слюнки текут. Не-е, я в своих кулинарных изысках гораздо скромнее, гораздо! А еще… Вчера иду из магазина «Журавли», где всё разложено по полочкам, - подходи, бери, что хошь! – и думаю: блин!.. как же обидно, что поднимали индустрию социализма за счет наших желудков! А еще часто завидую внучкам, - одеты, как куклы, - а ведь я была тоже ничего!.. но помню, мама купила ситца зелёненького в белый цветочек, сшила мне кофточку под Новый год и она стала для меня нарядом принцессы!

- Это я вспомнила, как Гиляровский описывал Хитров рынок, «студень» в трактире и половых. Но ту еду, о которой писал Гиляй, нам уже не увидеть, хорошо хотя бы то, что краешком крыла изобилие коснулось и нас… да, боюсь, ненадолго. Вот выкачают газ и нефть и товарообмен не на чем будет делать, а своей пищевой промышленности нет. Не напрасно же элита так спешно в Европы уезжает.

- Нет, Галина, настоящая элита остается вытягивать Россию, уезжают же те, которые… Ну, и попутного ветра им, обойдёмся! А насчет запасов… В России, кроме нефти и газа, 55 % пахотных угодий мира, а посему самый сильный инстинкт, - инстинкт выживания, - заставит и пищевую промышленность заработать, только бы не мешали труженикам партаппаратчики прежних времён, да и нынешних. 

 

Она - на «Шепчет осень о своём приходе»:

- А я люблю осеннее ненастье с дождями нудными, утомительными. Когда, закутавшись в плед, поглядываю из окна, то как же хорошо думается, вспоминается! А в один прекрасный день увижу долгожданный меленький снежок… Еле-еле переживаю лето.

- Тёзка, так ведь я же о ранней осени написала, - сытой, скучной и пустой, - а так мне тоже по душе та самая осень «с дождями нудными, утомительными». Да и вообще люблю дожди, особенно летние, - щедрые, тёплые, звучащие серебряными струнами, - да и осенние затяжные, с плавающими в лужах листьями и густыми запахами, так что мы с Вами – одного поля ягоды. Хочу читать и про Вашу осень, а пока вижу Вас под черным зонтом у пылающего золотом клёна или у окна, закутанной в плед, с ноутбуком на коленях и уже занесенной над клавиатурой рукой, чтобы написать об осени и дать знать об этом мне. Махнёмся поздними осенЯми, а?

 

Я – на «Всё, что есть на душе»: 

- Да-а, Вам есть, что вспомнить о «компанейской всеобщности»! Но не мне, Галочка. После того, как мою маму окрестили ведьмой, о таких общих застольях нам и не мечталось, - всё как-то сами да сами выбирались, - и на праздники, кроме родной тети, нас никто не приглашал, да и мама никого, - ведьма!.. а вдруг подделает! Вот так…

- Ох, и у нас давно это было. Теперь ни единого человечка той родни и соседей не осталось. А потом и привычки поменялись, люди обособились, да и сама я - человек замкнутый.

 

Она - на «Собратья по перу»: 

- Уж и не знаю, благо или наказание - два пишущих в семье. Наверное, благо, ведь как важно, когда тебя понимают! Но Вашему Платону, наверное, нелегко с таким, даже молчащим, критиком, как Вы. Знаете, Галочка, сегодня смотрела по «Культуре» Андрея Кончаловского * и интересную мысль он высказал, что всё меньше публики, способной воспринимать искусство, а как только она исчезнет совсем, исчезнет и искусство. Та же тема и у Екатерины Домбровской: «Воистину, не так пишущий открывается в слове своём, как читающий, воспринимающий и судящий писателя в своём восприятии, в котором всегда сам обнажается пронзительно».

- Мне симпатичен Андрей Кончаловский, но с его словами не согласна, это у него – от иногда налетающего отчаяния. А я думаю так: не исчезнут ни те, которые «обнажаются пронзительно», ни те, кому обнажение других просто необходимо. Ведь дело в том, что творить не для публики – потребность, способ самовыразиться, поэтому всегда найдутся и те, кому с такими людьми позарез будет необходимо соприкоснуться. Вот так. А что касается Платона… если Вы имели в виду моего мужа, а не философа, то… Да нет, «нелегко» - не то слово, но неспокойно - это точно, ибо не только от себя вечно чего-то жду, но и от него.

 

Она – на «Даждь нам днесь…»:

- Вы написали оду хлебной корочке во все времена столь дорогой. Каждый день со страхом думаю: неужели это хлебное изобилие иссякнет? Очень хорошо перемежаете с «ведьмиными» речами.

- И до сих пор наслаждаюсь запахом хлебной корочки! Благодарю-ю, дорогой и преданный мой читатель. 

 

Я - на «Просто так...»:

- Галочка, привыкнуть к уходу любимого человека нельзя. Но что же поделать? Рано или поздно совершится и наш «полет страницы, соскользнувшей при дуновенье со стола». Если Вам немного будет легче, то я – с Вами. И желаю, чтобы какая-либо «сова села на столбик забора детской площадки», навевая Вам утешительные воспоминания. 

 

Она – на «Остранённая роза»: 

- Как выписан диалог, как мАстерски построен рассказ о женщине, живущей в «своём странном» мире!

- Вы меня прям захвалили! Хватило бы и того, что поняли мою «остранённую» и приняли. Спаси-ибо!

 

Я - на «В плену у Демона». 

- Так и со мной было, только учительницу звали Паня Григорьевна. Когда в сочинении я написала о героине Островского* «Гроза», что она, мол, цветок, пересаженный не в ту почву, то учительница прочитала это классу и рассмеялась, а класс - с нею. Как же мне было стыдно! Но хорошо, что добрались мы и сами до Лермонтова, до других прекрасных поэтов и прозаиков. 

- Помню и я… Учительница зачитывала моё сочинение о Маяковском*, за которое поставила «см», т. к. вместо поэмы «Ленин*» я написала пространный обзор стихов, не изучаемых по программе.
 

Она - на «Прощание с печкой»: 

- Друг мой, это - шедевр! Сердце зашлось. А названия-то, как и у нас: ухват, шесток, заслонка... а ещё - сковородник. И крылышко - заметать! О, Господи, как Вы это только и написали! Перечитаю. Теперь неловко будет и самой писать, а воспоминания - роем!

- Тёзка, жду и Вашу «печку», ведь у каждого она – своя. Поклон мой – Вам! 

 

Я – на «В деревне память долго живёт»:

- Купила себе электронную книжку. Ка-акая прелесть! Глаза совсем не устают. И вчера, скачав Александра Чашева, Зою Слотину и Вас, лежала, укрывшись пледом, и читала. И Александр, и Зоя пишут о деревне, да и Вы – с такой теплотой! А вот у меня «своей деревни» нет и забыла, когда там была? Ну да, помню только, как колесили по области за сюжетами и самодеятельностью, вот тогда и… Пишете, что память в деревне долгая. Ну что ж, своими усилиями продлевайте её! Успехов, здоровья и мой поцелуй в щечку «резусу отрицательному» от такого же.   

- Сетуете, что своей деревни нет? Да одна Ваша «Ведьма из Карачева» - все деревни России! 
                                                                                      

Она – на «Повороты родимой земли»:

- Ах, какой бы это был гимн!.. «Прощание славянки»*! Когда играет духовой оркестр, всегда плачу. А что касается того, что интеллигенция наша чинит претензии властям... Недавно прочла у хорошего автора напоминание из Бориса Годунова*: «Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов? Не войском, нет, не польскою подмогой, а мнением: да! мнением народным». Не устарело! Только, какое мнение победит? Отчаянное время переживаем, думала - с тем и уйдём, лишь с Перестройкой хлебнув лиха, да, видимо, не удастся. Сижу и размышляю с Вами вместе.   

- Моя Прозарушка вызвала у Вас грустные размышления… «Отчаянное время переживаем». А я считаю, что лёгких времён не бывает и каждое по-своему сложно, так что, не отчаивайтесь, Галина! Лишь бы не было войны, а то рядом с Россией, в Донбассе, такое!.. что иногда думаешь: вот-вот!.. Но будем надеяться.

 

Я - на ее миниатюру «З года на ПРОЗЕ»:

- Написали Вы искренне, трогательно, светло, глубоко… Нет, не буду больше - определений, а просто поздравляю с публикацией! Пусть душа Ваша до последнего дыхания не утратит способность так принимать и впитывать откровения тех, кто близок… да и далёк, - на наших то широчайших просторах.

- Моя дорогая, как же я рада, что Вы прочли о моих откровениях и литературных пристрастиях. Часто вспоминаю наше знакомство и то, как Ваше резюме меня тогда смутило, но я, преодолевая страх, откликнулась. А теперь мы - свои!  И читаю Вас, как родного человека. Знаете, Галочка, в связи с драмой на Украине*, рука не поднимается писать о простых жизненных ситуациях, - чуть было не покинула Прозу, - но сын привёз ноутбук на дачу, модем, теперь потихоньку читаю, и вижу, как мои друзья ушли на другую сторону баррикад, - оказалось, что ненавидят Россию. Тяжело даётся разочарование.

- Ну, чем Вас утешить? Рано или поздно правда возродится, - мир только и живёт, пока Правда жива, - вот тогда и станет понятно: кто есть кто. На Украине пока торжествует фашизм, - убивать людей только за то, что хотят говорить на своем языке? А главе правительства называть их «нелюди»?! Больно, конечно. Больно даже и за тех, кто «ушел на другую сторону баррикад» и вместе с некоторыми странами плюёт в лицо матери-России. Но что же делать? Судьба их рассудит, а мы бессильны как-то повлиять на таких, - пробовала, не получается. Не поддавайтесь, а делайте своё дело. Я вот уже три недели пишу о своих предках, выудив документы из Архивов области и копаясь в Интернете. Как же интересно!.. но как изнурительно трудно! Подмигните и Вы, если сподобитесь на что-либо. Удачи, и – хвост пистолетом! 

 

Она – на отрывок из «Сама по себе»:

- У кого, не помню, читала, что, если бы пролететь над городом с прозрачными крышами домов, сколько драм можно было бы увидеть, сколько откровений! К чему это я? Вы раскрыли душу перед читателем: вот, мол, что я говорю, а вот - что думаю. И сюжет-то вроде бы простенький, но за ним успеваю проникнуться сочувствием к Вашей соседке и добрым чувством к Вам, - в скобки заключённая ваша искренность, тайные помыслы, полные сострадания к старой слепой несчастливой женщине. Дорогая моя, поклон Вам за эти слова: «Осторожней по ступенькам спускайтесь, за перила держитесь. Вот так... Ну, да, если что, еще приходите. Пока, пока!»
- Если судить по времени отправки Ваших рецензий, то похоже, что Вы поздно ложитесь и очень рано встаете. А тут еще я – со своими откровениями. И не радостными… Галочка, дорогая, да ну их! Вы что-либо светлое читайте… хотя получить от Вас такие слова!.. Спаси-ибо!

- Вчера ещё раз зашла на Ваш сайт, прочла переписку нашу, чему порадовалась бесконечно и возгордилась, что такой автор, как Вы, получающий замечательные рецензии от настоящих ценителей литературы (я их тоже прочла) - благодарно относится и к моему слову. Полистала и фотографии. Понравился Платон с бородой «лешего», замечательный внук и мамочка Ваша. А Мне что-то не пишется, - украинские события пугают, как и в девяностых, наступило пресыщение информацией, поэтому переключаю судорожно с новостей на «Культуру». И гори оно всё!.. А Вам успеха в публикациях, ежели писательская жилка бьётся. Молодчина!!!  Целую, дружок мой дорогой. Ваша Галя.

 

Я:

- Галочка, Вас не шокирует моё писание? Слишком личное, без маскировки. Конечно, многие писатели преломляли СВОЁ, делая из него литературные произведения, но я поступаю иначе: не хочу скрывать даже своих пороков. Пусть кто-то осудит, а кто-то как раз и оценит мою искренность.  Может, я потому так и одинока, что у меня обострённое чувство правды, а большинство стараются скрыть, подменить её чем-то. (Не о Вас! Вы просто умалчиваете о том, о чём не считаете нужным поделиться). А потом… мне же скрывать нечего, - ни убивала, ни обманывала, ни крала, а если есть пороки, то скрывать их не хочу, хотя, может быть, и Вы от меня отвернётесь. (не хочется верить!) Ну что ж, «Знать, судьба моя такая, что должна…»)))  Здоровья Вам и всё же светлого восприятия жизни!.. несмотря на её тёмные стороны.  

- Дорогая моя, из чего взяли, что я должна Вас покинуть? С какой стати?! А откровенность Ваша меня не смущает, пока никакой шокирующей не заметила и жалею, что мало Вас читаю, а Вы того стоите! «Ведьма» Ваша – шедевр, а эти «Сама по себе»… Сюжет в руки просится! Но Вы уже «застолбили» и слышу в них женщину, похожую на себя.  Целую мою хорошую и гоните прочь сомнения. Всегда Ваша!

- Благодарю, мой милый и добрый двойник! Будем, будем еще встречаться, хотя и виртуально! И за то, что не «смущает» откровенность моя было важно услышать именно от Вас. Если будет время и силы, то «навестите», пожалуйста, мою последнюю повесть «Забавы Эрота», а, вернее, первых три отрывочка, которые недавно поместила. В ней, - пытаясь разобраться в отношениях мужчина-женщина, - мой очередной стилистический эксперимент. Опять же, здоровья Вам и светлого взгляда.  

 

Она – на «Забавы Эрота»:

- А «забав»-то как раз и нет. Просто - по вашему любимому Герману Гессе*:

«Каждого, кто переживает эту стадию всерьез, как развитый индивидуум, этот путь неизбежно приводит к отчаянию.» Линка, слишком критично относящаяся к мужу, раздражённая и уставшая от его интимных притязаний, неуместно вспоминая сцену насилия в кино в сочетании с его творческим застоем, создаёт очень тяжёлую атмосферу в семье. А подруга-рассказчица, пытаясь «разрулить» ситуацию, тоже слишком серьёзна, да так, что самой неуютно. Ох, не хватает здесь тёплой иронии каждого над собой, весёлого тоста, забавных общих воспоминаний.
- Ох, не хватает! И «весёлого тоста, забавных общих воспоминаний» не будет, Галочка. Но радуюсь сердечно, что прочитали хотя бы начало. Спаси-и-бо!

- Я бы на месте Линки приготовила чего-либо вкуснющего, а лучше купила бы свежей ветчины, колбаски дорогой, форельки в нарезке, копчёную курицу, и обязательно большую, чтоб настрогать огромную тарелку, коробку пирожных-ассорти, красивую… непременно красивую бутылку вина и… То-то бы семья возрадовалась! Моя мудрая дочка всегда так и поступает, устраивая праздник ни с того, ни с сего.
- При всех наших одинаковостях, в отношении к количеству вкуснющего мы отличаемся, - как-то я менее «обильно», к этому… А что касается собирания праздника «ни с того, ни с сего»… Так ведь каждый выбирает именно свою радость, поэтому мир и разнообразен, а посему - обильных Вам праздников и непременно с выше перечисленным!

 

Она: 

- Я в смятении. Когда-то писала Вам, что практически не знаю Набокова и вот - большой материал у Майи Уздиной о нём. Читаю: «А как забавна история, когда А. И. Солженицын рекомендовал к номинации на Нобелевскую премию Набокова! О чем и писал в письме В. Набокову, упрекая последнего, что «великий талант Вы не поставили на служение нашей горькой несчастной судьбе, нашей затемнённой и исковерканной истории». Можно себе представить, как насмешливо читал адресат, презирающий патриотизм, православие, народность - всё, что собрано воедино в Солженицыне». А я как раз прочитала набоковское исследование о Гоголе* и сначала пришла в шок от «натурализма», а потом в шок - от глубины разбора гоголевских «Мёртвых душ» и «Ревизора». Ну, разве не патриот России?

- Я тоже - в смятении… да нет, не в смятении, а не в согласье с тем, что Набоков был писателем, «презирающим патриотизм, православие, народность». Ерунда кая-то. Если Набоков и уехал из России, чтобы не расстреляли большевики, то это не значит, что не любил её. Все его романы на русском - прекрасная дань и ностальгия о России. 

 

Она:

- С снова, после чтения о Линке, перешла на Ваш сайт и долго любовалась осенью, букетами... Может, встряхнётся героиня вашей повести в Крыму? Не забегаю вперёд, но боюсь, что влюбится там в кого-нибудь. 

- Спасибо, добрый друг! Каждый день, в Фотошопе, - после изматывающего Ворда! – какое же это радостное успокоение доделывать свои фотографии по несколько штук в день! Сегодня помещу новые… А с Линкой дело сложнее, - Крым её не успокоит.

 

Она – на «Забавы Эрота».

- Устали Линка с Антоном друг от друга. Интеллигенция… и сколько рефлексии! Да еще у неё в памяти – крымский Серёжа. А у мужа физической нагрузки маловато, в деревне, к примеру, занудства у мужиков поменьше. Помню, мама моя, штопая шерстяные носки, смотрела фильм «Анна Каренина»*, жалела Алексея Александровича и в сердцах сказала: «Заставить бы Анну вот эту кучу носков перештопать или ребёнком заняться, а то ...». Так и у Вас: общего дела у Линки и Антона нет, да и проблемы детей не замечают. Но подожду, что ещё напишет «семейный психолог и исследователь» – Галочка?

- Ну да, рефлексия. В моём круге женских знакомств такие и были, и, собрав воедино их рассказы и эмоции, хотелось проанализировать: а что происходит с мужчиной, если он теряет своё главное предназначение - творить? - и что с женщиной, когда ощущает это. Осталось поместить 3-4 отрывка, и если хватит интереса дочитать, то… Почему-то уверена, что поймёте – о чем я.

 

Она – на «Забавы Эрота».

- Ждала благополучного конца повести вашей, но случилось так - как случилось. И теперь кажется, что это и есть благополучный исход. Герои устали от уступок-неуступок, - два дополнительных года, когда люди контролируют каждый свой шаг, опасаясь взрыва непонимания, когда дети становятся неискренними, пытаясь угодить обоим родителям… Итак - всё пришло к закономерному концу. Правда, скучновато. У вашей Ведьмы из Карачева гораздо более яркая речь и захватывающий сюжет, так что придётся Вам возвращаться и «учиться» у неё.)))
- Мой дорогой читатель! Всё так, как пишете, но опять - моё «но!» Ведь писала больше не о том, что герои мои устали, а хотелось сказать главное… а, впрочем, этими словами Владимира Соловьева*

почти все и сказано:

«В телесном и духовном смыслах Эрот - демон, одухотворяющий людей в их влечении к истине, добру и красоте, залог могучего стремления мужчины к самозавершению и бессмертию, которое он реализует в продуктах человеческой деятельности и потомках».

А еще добавлю и своё: «Но когда мужчина утрачивает способность или желание идти «к самозавершению и бессмертию, которое реализует в продуктах человеческой деятельности», то что остаётся? Только последнее: утверждение себя в продолжении рода, в потомках… или просто в эротических забавах, а для этого ему, как и дон Жуану, необходима рядом та, которая помогала бы поддерживать его второе мужское предназначение». И в этих строках, моя вдумчивая читательница, - главное, ибо некоторые женщины просто не в состоянии принять рутины эротических отношений, не озарённых духовностью, а посему - драма. Но если Вы не уловили моего «главного», значит я, как автор, плохо это «проявила». Учту и буду учиться и учиться.

- Ох, требования высоки! Как минимум, «обессмертить имя своё». А если не дано, то, хотя бы духовностью должны быть пронизаны остатки эротики. Но нужно бы понимать, что явления эти накрепко связаны, - неудачи профессиональные и ослабление сексуальных возможностей, - вот и меняют партнёра, не оставляя рядом с собою свидетеля собственных неудач. И это Вы предложили в своей повести. Так что, ничего совершенствовать Вам не надо, просто меня навсегда зачаровал язык Ведьмы вашей, я и придираюсь.

- Тёзка, придирайтесь! Это-то мне и нужно.

 

Она – на миниатюры о природе:

- Прочла на вашем сайте миниатюры о природе.  Дивно хороши! Так интимно, сокровенно! Тронули душу. А сама давно не пишу, - 23 февраля схоронила мужа. В дневнике обозначила тихо и говорить об этом не стану.

- Моё соболезнование, Галина! В подобных ситуациях утешаю себя: что же делать?.. еще никому не удалось остаться на Земле!

 

Она:

- Шесть часов утра, а я всё еще – на вашем сайте. Перечла свои комментарии и немного других. Как хорошо всё систематизировано! Вы - плодовиты, моя дорогая. Что за счастье мне выпало - общаться с настоящими писателями на Прозе, этой кухне, где царит аромат очередного нового блюда, в которое Вы на глазах моих добавляете пряностей. А сама пишу мало, больше читаю и комментирую (такая уж словоохотливая и отзывчивая), а вы в ответах… и как всегда, строги и холодноваты, но в творчестве Вашем так удачно сочетаются сдержанность и откровение, что ощущение присутствия близкого человека не покидает. Ещё раз благодарю.

- Как же мне дороги слова Ваши! Спасибо! Но огорчает, что произвожу впечатление холодноватого человека. А, впрочем… Воспитывала нас мама в сложных условиях и, честно говоря, к нежности не приучила. Ну что ж, зато, - как Вы заметили. – компенсирую откровенностью, и даже иногда думается: да что ж я так… слишком? А потом мысленно махну рукой: ну и пусть! Выложило и о брате всё, что сохранилось в памяти, записках, так что почти уверена: это «всё» шокирует читателя, - и неаккуратность брата, и его слишком безграничная увлеченность писанием, и всё же очень интересно: а каким покажется Вам? Если осилите, черкните, пожалуйста! 

 

Она- на «Его путь к Троице»:

- Дорогая моя, сегодняшней ночью прочитала несколько главок. Удивительная вещь. Покоряет форма повествования. Очень легко читать по этим крохотным «главкам» - телефонным звонкам. И воспоминания ваши кратки, дозированы, словно, тоже недолгое раздумье с забытой в руках трубкой телефона. Непременно дочитаю. Трогает, волнует… нет, сердце болезненно сжимается от предельно доверительного, и долго не покидает эта боль, за что и благодарю моего автора.

- Галина, так дорого Ваше впечатление! Но очень хотелось бы узнать отношение к такому моему стилю письма, да и восприятие брата, - каким показался? Радуюсь, что Вами пока читается с интересом. Пожалуйста!.. напишите, когда закончите. Здоровья Вам и берегите глаза!

 

Она:

- Прочитала вашу повесть «временных лет»… (Шучу, а не шутится.) Не знаю, в какой жанр эта вещь укладывается, но я воспринимаю её как драму, настоящую жизненную драму. Вся жизнь брата - как на ладони. Удивительно, что из глухого Карачева вы с братом потянулись, как ростки - к свету, к литературному труду, к писательству. Чувство ответственности перед своей семьёй (заработать огородом на кооперативную квартиру в городе), перед стареющей матерью, не теряя из поля зрения и Вас, конечно, изнуряло его. Книга, написать которую считал он долгом, - основное дело его жизни, - увела его из семьи. Тяжкий быт и одиночество. Но, дорогая Галочка, сколько тепла в моём сердце лично к Вам, милый мой автор, замечательная сестрёнка его. Вашей молитвой, вашими заботами, вашим великим тактом относительно его работы жил он. Это произведение - образец братской, сестринской любви. Лишь грустную улыбку вызвала такая понятная мне, пожившему человеку, утомительная говорливость брата. Замечательная повесть! Примите мою сердечную благодарность.

- Галина, благодарю за такой замечательный отклик! «Прочитали» моего брата таким, каким хотелось видеть и мне. Но хочу сказать, что несмотря на драматичность финала, - не изданный роман, который писал всю жизнь, - всё же Виктор был счастливым человеком, ибо занимался тем, к чему лежала душа, а это – самое важное для человека, не так ли? Еще раз благодарю от всего сердца!

 

Она - на «Девочка и война»:

- Благословенная память и талант поведать. Драгоценные воспоминания! Неужели это было с Вами? Какая долгая жизнь!

- Да, Галина, «долгая», а ощущение, что пролетела… и еще летит бы-ыстренько так, помахивая крылышками, поглядывая по сторонам и, хотя мир весьма и весьма тревожен, а интересно!

Всегда приносите мне радость словами своими, за что и благодарствую!

- Такой язык, как у вас, теперь - словно антикварная вещь в музее, и Вы с ним бережно обращаетесь. С Новым Годом, Галочка!

- Благодарствую! И Вас – с Новым! Здоровья, добра и радости, дорогой мой Человек!

 

*Владимир Набоков (1899-1977) - русский писатель, поэт, переводчик, литературовед после переворота 1917 года эмигрировавший за границу.

*Иван Бунин (1870-1953) - русский писатель и поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе (1933 год).

*Николай Лесков (1831- 1895) - русский писатель.

*Альбер Камю (1913-1960) - французский писатель.

*Александр Пушкин (1799-1837) – выдающийся русский поэт, драматург и прозаик.

 *Василий Розанов (1856- 1919) - русский религиозный философ, литературный критик и публицист. 

 *Перестройка – масштабные перемены в идеологии, экономической и политической жизни СССР во второй половине 1980-х годов.

*С 1928 началось раскулачивание крестьян.

*Евгений Евтушенко (1932) - русский поэт, прозаик, режиссёр, сценарист, публицист и актёр. 

*Александр Блок (1880-1921) русский выдающийся поэт, писатель. 

*Александр Солженицын (1918-2008) – русски й писатель, драматург, публицист, поэт.

*Владимир Высоцкий (1938-1980) - поэт, актёр и автор-исполнитель песен.

*Сергей Довлатов (1941-1990) – вынужденный эмигрировать за рубеж, советский и американский писатель, журналист.

*Арсений Тарковский (1907-1989) - русский поэт и переводчик с восточных языков.

*Борис Пастернак (1890-960) - русский писатель, поэт, переводчик.

*Проза. Ру - сайт, предоставляющий услуги публикации прозаических художественных произведений.

*Виктор Конецкий (1929-2002) - советский и российский писатель, киносценарист.

*Фёдор Тютчев (1803-1873) - русский поэт, дипломат.

*Владислав Ходасевич (1886-1939) — русский поэт, выступал и как критик.

*Корне́й Чуко́вский (1882-1969) - русский советский поэт, публицист, литературный критик, переводчик и литературовед, детский писатель, журналист.

*Холстомер» - произведение одного из наиболее известных русских писателей и мыслителей, Льва Толстого (1826-1910)

*«Каштанка» - проиведение Анто́на Че́хова (1860-1904), русского писателя и драматурга.

*Владимир Гиляровский (1855- 1935) - поэт, писатель, журналист.

*Андре́й Кончало́вский (1937) - российский и американский кинорежиссёр и сценарист.

*Пьеса Алекса́ндр Остро́вского (1823-1886), русского драматурга.

*Владимир Маяковский (1893-1930) - русский и советский поэт.

*Владимир Ульянов (псевдоним Ле́нин (1870-1924) - организатор и руководителей Октябрьского переворота 1917 года в России.

*«Проща́ние славя́нки» - марш, написанный в 1912 году штаб-трубачом 7-го запасного кавалерийского полка Василием Агапкиным.

*Борис Годунов» - произведение А. Пушкина (1799-1937), величайшего русского поэта.

*Переворот на Украине в 2014-м году.

*Герман Гессе (1877-1962) - немецкий писатель и художник, лауреат Нобелевской премии (1946).

*Николай Гоголь (1821-1852) - русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист.

*Героиня романа Льва Толстого «Анна Каренина».

*Владимир Соловьёв (1853-1900) - русский религиозный мыслитель, мистик, поэт, публицист, литературный критик.

 

 

Ну постони, постони, голубош…

Так и со мною было. Галина Алинина 

Она - на «Рыбка серебристая»:   

- Вы очень часто упоминаете Владимира Набокова*, Ваш любимый писатель или нынче – «книга на столе»?

- Да нет, Набоков - не настольная книга, многие писатели близки мне, но его перечитываю… вернее, по несколько страниц из него, часто. Иной раз и пишет вроде бы ни о чём, но КАК!.. Музыка слова. А еще – «книгой на столе» - «Тёмные аллеи» Ивана Алексеевича Бунина* , «Заячий ремиз» Николая Семеновича Лескова*, «Возвращение в Типаса» Альбера Камю*…

 

Она – на главу «В Перестройке» - «Восемьдесят седьмой»:

- Время знакомое*. Продуктовые заказы дурацкие и оскорбительные, сигареты - по талонам, запрет на алкоголь и поэтому безалкогольная свадьба сына. А выборы директора коллективом, помните эту чушь? Да, если всё вспоминать...

- А Вы не вспоминайте, если уж сильно тревожат. Я же тогда делала эти записи потому, что видела: годы-то какие лихие!  Поэтому хотелось, чтобы именно моё восприятие тех событий не булькнуло в Лету, а осталось и подсказало что-то тем, кто идёт следом. Может, и подскажет, а?

 

Я – на её «Моё деревенское детство»:

- С интересом прочитала Ваши воспоминания, - искренность, взволнованность, тихая ностальгия, - но осталось чувство, будто Вы не хотели сказать и большего потому, что не верили: будет ли интересно читателю? А ведь такие воспоминания – чистый родник.

- Этот отзыв - подарок. Очень ценю Ваше мнение. Вы угадали: убрала четыре главы, опасаясь наскучить. Спасибо.

 

Она – на эссе «Удалить нерв сострадания»:

- Болит душа... Почитаешь хороших авторов, и у них болит. И нет хорошего доктора, чтобы удалить этот нерв, - а вдруг получится, как у актрис после неудачной пластической операции?))

- А что мы – без боли, без этого нерва? Поэтому спасибо, Галина, и за Вашу боль.

 

Она – на главу из «Ведьмы из Карачева» - «И стали этот нэп разорять»:

- Хорошо читается, Галина, и даже замечательно! Есть у меня воспоминания моей бабушки, как их разорили в 1929-м, но не помещу на сайте, - читать молодым будет неинтересно, - но Вам немного расскажу.

В деревне, где традиционно стояли голые избы с редкими кустиками, у моего прадеда был огромный сад. И вороха роскошных яблок помнила моя мама, и чистопородного рысака, что птицей летал по деревне, когда в праздник отправлялись в гости. Семья была большая, работников никогда не держали, сами всё делали. Но раскулачили*. Из хорошего дома сделали амбар, потом кузницу, сад вырубили, чтоб не мешал к амбару подъезжать, а на рысаке по деревне стал носиться вечно пьяный уполномоченный (им раньше пугали маленьких детей), вскоре и загнавший редкого коня. А деда арестовали и семья... Есть у меня об этом немного («Был у моей мамы отец») и небольшое стихотворение «В гостях».

- Тезка, ну почему Вы думаете, что не читают молодые? Уверена, мы просто обязаны оставить то, что знаем, что передумали и, хотя и робко, будем уповать на то, что найдутся те, кому ЭТО будет позарез нужно. А написали Вы о своём предке отлично! Так что, пожалуйста!.. пишите, пишите еще!

- Спасибо за внимательное прочтение моих небольших вещиц. Интересно беседовать с Вами и читать.

 

Она - на главу из «Ведьмы из Карачева» - «Сколько ж беспризорных там было!»:

- Кажется, мы в одно время родителей своих вспомнили, - должно быть, знамение было. Написано хорошо, а читать тяжело.

- У Василия Розанова* есть строки: «Самое существенное – просто действительность. Благодари каждый миг бытия, и каждый миг бытия увековечивай». Вот и благодарю каждый миг бытия, и увековечиваю. Писать нам тяжело, но, думаю, что не пропадёт наш труд всуе! С благодарностью…

 

Я – на её «О чем рассказал…»:

- Галина, хорошо написали! Но не покидает ощущение: поторопился автор!.. чего-то не досказал, - поскупился?

- Если взялись читать меня, то прочтите и окончание истории «Он унёс свою тайну в могилу». И огромное Вам спасибо за теплые слова, от Вас, такого замечательного автора и критика.

 

Она - на «Плащ от социализма»: 

- Ох, Галина, беда с нами! Есть у всех своя тема, которая, не умолкая, звучит и звучит в разговорах с близкими. Мы с дочкой о чём угодно говорим, а чуть отвлечёмся, опять - о наших девяностых: как нам досталось выбираться из них.

- Только что прочитала Ваш «Он унёс свою тайну…» (молодец Вы!) и хотела написать, а тут… Ну, зачем читали «Плащ», он же для тех, кто не знает. У меня же и светлое кое-что есть на сайте.

 

Она – на «Передёрнутое достоинство»:

- Вспомнила я, дорогая Галина, «Зину Пряхину из Краснодара» (Евтушенко*) и как же была окрылена, сколько правоты виделось в этом! Но позже поняла, что пустое это было занятие, - распределение продуктов. Еще живы и здоровы люди («сильные мира сего»), в общество которых попала я тогда случайно и поверьте, что и они были унижены, только не все это понимали, но я и тогда это видела. Ох, всколыхнули, да расстроили. Жизнь ушла...

- Да, и «сильные мира сего» были унижены, и их достоинство было перекошенным, - не настоящим. Каждый раз огорчаюсь, когда пишете, что расстраиваю Вас. Искренне не хотелось бы. Добра Вам и радости!

 

Она – на «Женщина такая и женщина сякая»: 

- Позвонила к Вам в дверь и вошла Тема. Это для других она - старуха в тёплом халате, а в Ваших руках - образ несчастной женщины с пьющими детьми, с нехваткой денег и, к тому же, полуслепая. И мне её жалко. И досадую, что Вам надоедает (это Вы придумали, моя дорогая). Спасибо, понравилось.

- Галина, но человек ой!.. как сложен, а потому и посетовала я тогда на свою соседку (оторвала от любимого дела!), и жалко её. Всё вместе! И ещё скажу (в оправдание своё?): наверное, человек тем и интересен, что многогранен. Кстати, ведь и алмазы гранят, что б ярче сверкали и переливались. Спасибо Вам, дорогая моя снисходительная, терпеливая и щедрая читательница, что посещаете меня и откликаетесь.    

 

Она – на «Как тот ночной цветок...»: 

- Такого у Вас еще не встречала, - изумительно хорошо. Да, так и пронзает в конце жизни. Хочется дотронуться до Вашей руки. По «Старому радио» слушала Набокова «Истребление тиранов» - правдивое по чувству, до крайности, когда хочется убить мучителя или покончить с собой, -  и большую подборку его стихов с тоской о Родине. Его почти не знала, а сегодня - щемящее чувство до боли. Необыкновенно!

- Галина, благодарю за «хочется дотронуться до Вашей руки». Тронута! Благодарю и за взволнованные слова о Владимире Набокове, я перечитываю его часто просто так, по абзацам, из-за стиля, и каждый раз с наслаждением.

- А я много читать уже не могу, (глаза!), а поэтому «Старое радио» - невероятная находка. Очень тронули его стихи тоскующего по России. Сейчас увлеклась произведением Екатерины Домбровской с очень сильной духовной составляющей. Никогда эта тема не интересовала, но «Воздыхания окованных» магически увлекли.

 

Она – на «Сон отлетевший»:

- Любовь, тревога, потеря, сожаление…  Наверное, так и было. Недолюбленное мучает и тревожит душу до конца, до смерти, и думается: если бы... А утешает мысль: чертёж судьбы каждого - у Бога на столе, и что можно изменить линии этого чертежа - красивое заблуждение.

- Достоверность, не окрашенная желанным полётом чувства – тоскливая банальность, а посему «недолюбленное» тревожит душу, но не печалит. Близкий мне по мировосприятию писатель Альбер Камю писал: «Не быть любимым – это всего лишь неудача. Не любить – вот несчастье». Ведь, правда?

- Ох, Галина! Мне 65 лет. Жизнь позади. Тяжело давалась моя любовь.

- И всё же!.. «Не любить – вот несчастье!»

 

Я – на её «Собаки»:

- Портреты «встреченных» собак прописаны Вами с удивительной теплотой и нежностью, а вот образ «породистой» Аллы Аркадьевны – с явным неприятием. (И поделом ей!) А если возвращаться к «теме» собак, то… Нет, не могу смотреть в глаза беспризорным собакам, - больно! – ведь «усыновить» их нет возможности, - живу в квартире, на пятом. А, впрочем… Жил у нас целых три года Вилька, карликовый пинчер, которого подобрала на остановке из-под лавки, - текли и текли у него слёзыньки от обиды, - а потом… Всё собираюсь написать о нём, но что-то мешает. (Наверное, боль щемящая). Но напишу! А пока хочу порекомендовать Вам уже написанное, но авторами Владимиром Борейшо (пишет мрачно, но здорово!), и Антоном Чижовым (тоже не оптимист, но остроумен, - смех сквозь слёзы). Еще раз благодарю.

 

Она:

- Прочла Чижова «Три довольно тяжёлые встречи». Да, понравилось. А у Борейшо – «Ежик». Оба эти автора хороши, но зрение подводит, устаю, тем более, что кроме Домбровской, читаю и Майю Уздину, литературоведа из Израиля. Галина, прошу, прочтите хотя бы одну главу Домбровской! А если еще и переписку с ней, то ощутите её редкий такт и скромность.

- Прочитать Домбровскую обещаю, а насчет литературоведов… Честно говоря, во мне живёт что-то непутёвое: интересно то, что и как пишет автор, и почти не интересны подробности о нём, - а то докопаешься до... и всё. Ведь не так часто бывает, что творчество + личность = одно и то же (Блок!*) Сознаю, ужасно это, но ничего поделать с собой не могу.

- Да как же Вам не интересно знать об авторах? Да и кто из нас без греха? Вот Майя Уздина осуждает Солженицина*, а я противоречу ей, потому что не знаю ничего лучше «Одного дня Ивана Денисыча». Так и Высоцкого* нужно отказаться слушать?  А уж Довлатова*!.. Разве наши любимцы не разводились, не выпивали? Я умираю от поэзии Арсения Тарковского*, а каковы там были отношения, помните «Зеркало» его сына Андрея?.. Нет, моя дорогая Галочка, я люблю моих авторов с их грехами.

- Галина, да не отговариваю Вас от Ваших авторов, упаси Бог! Ведь облить грязью любимую когда-то женщину (Пушкин*) – это одно, а пить (Довлатов), разводиться с женой (Тарковский*, Пастернак*), - бывает, не сошлись! – совсем другое. Просто я вот такая – ненормальная. Пожалуйста, не огорчайтесь! И забудьте.

- Ну, какая же Вы ненормальная? Вы просто человек со своими строгими установками. Говорю же, Вы мне сразу недоступной показались, пока немножко не раскрылись. А вот Григорий Булыкин Вас сразу высоко оценил, и тоже человек непростой, мало доступный, но мне чрезвычайно нравящийся.

- Хочу досказать то, что сегодня ночью додумалось. Ведь именно оно, творчество, и расскажет о человеке (творящем) больше всего, поэтому-то и не увлекаюсь познанием: как, мол, и что они, творцы, делали кроме… И мне интереснее Ваши рассказы о себе и о прошлом, ибо в них-то – Вы, без фальши. И еще (отвечая Вам): да нет во мне строгих установок!.. и до сих пор «всё течет, всё меняется». А Григорий Булыкин, конечно, умница.

- В общем-то, Вы правы. Конечно, было бы странно, если б через творчество не проглядывало лицо автора и мне порой даже удивительно становится, когда автор пишет, чтобы не смешивали его биографию с героем его произведения. У Конецкого* так… читали? Кстати, а знакомы ли Вы в Прозе. ру с Владимиром Плотниковым-Самарским? Если нет - загляните

- Конецкого читала давным-давно, писатель отличный и, главное, чувство юмора!.. А я это люблю. К Плотникову-Самарскому заглянуть обещаю. Да что ж это мы всё о писателях, да только о них? Рассказали б о себе.

- Собственно, и пишу Вам много, чтобы не говорить о себе. Но перечитайте в Проза. Ру* мою «Жизнь» и поймёте, что у меня - тяжёлые проблемы, вот и спряталась от них здесь, на сайте.

 

Её стихотворение «Жизнь».

 На жизнь свою, как из окна вагона

 Смотрю – бегут картины за стеклом:

 Пейзаж нехитрый и давно знакомый,

 А вот наш старый деревенский дом.

 Как жизнь летит, как полустанки часты,

 Грохочут под колёсами года,

 Проносятся любовь, разлуки, счастье,

 А дальше – всё несчастья, да беда.

 В своём купе сложила чемоданы

 И с краешка присела на скамью.

 Хоть проводница убеждает – «рано»,

 Но я -то знаю станцию свою.

 Здесь навсегда остаться мне придётся,

 На остановке выйду на перрон…

 Состав гудком прощальным отзовётся,

 И тихо мимо проплывёт вагон.

 

Я – на её «Жизнь»: 

- Галина! Вы молодчина, что пишете стихи, а вот я… Когда-то, в юности, тоже пыталась, а потом решилось так: нет, чем тратить душевные силы на поиски рифмы, пытаясь «поймать прекрасную птицу поэзии», утешительней будет искать поэзию в прозе, тем более, что лучше любимых поэтов (Тютчева, Блока, Ходасевича*, Набокова) не напишу. Вот с тех-то пор всё ищу и ищу... Желаю удачной «охоты» и Вам!

- Нашли о чём горевать, - стихи не пишутся. Ваши дневниковые записи гораздо интереснее. Я вижу, что Вас ценит даже Григорий Булыкин, творчество которого обожаю и на уровень стихов которого мне не выйти. Человек я увлекающийся, многих хочется прочесть, но к Вам неизменно возвращаюсь.

- Спасибо за поддержку, золотой Вы человек! 

 

Я:

- Только что прочитала Екатерину Домбровскую. Человек она, безусловно, умный и эрудированный, - куда мне! - но читать ее утомительно, ибо уводит от основной темы ассоциациями в разные стороны и из-за этого теряется нить повествования, которую приходится отыскивать вновь и вновь, - не щадит читателя!

- Екатерина ведёт две линии - история её рода и возврат в русское православие России. Если это не интересует, не начинайте. Я неверующая, но поглощена полностью. Не тревожьтесь, пишите в любое время и - никаких комплексов. 

- Галина, у меня к Вам просьба: если есть время и настроение, черкните пару добрых слов Владимиру Борейшо, а то он в очень плачевном состоянии, - отослала ему отзыв о рассказе «Ёжик» (в своём духе), а он… Ведь хотела, чтобы не так муторно смотрел на жизнь! Думаю, конечно, не только из-за меня, просто они с Антоном Чижовым – два сапога… Кстати, у него более-менее светлый рассказ «Немного оптимизма» (кажется так называется), так можете черкнуть, когда его прочитаете.

Она:

- Конечно, написала Борейшо?.. А у меня сегодня четыре года со смерти мамы и свою рюмку вина выпила. День грустный, тяжёлый, и даже читать не хотелось. Вот такие у меня невесёлые дела, - впору веселить Вашего Борейшо. 

- Галина, мои соболезнования - Вам… А моя мама умерла на десять лет раньше и с тех пор всё приучаю себя к мысли: принимай смерть, как стихии природы, как неизбежность, но всё равно больно даже и десять лет спустя. Простите мою неуместную просьбу.

 

Она – на главу из «Ведьма из Карачева» - «От такой - и на край света...»:

- Это же Бог знает какое чудо! Что за язык! Сколько ещё следует поставить восклицаний? И что Вы с этим собираетесь делать? Беда, если опубликуете книгой, - читателя ныне на такую замечательную прозу не найти, только на литературном сайте и оценят. Какая же Вы молодец!

- Спасибо, Галина, за «Ведьму». Как же трудно она мне давалась, чтобы сохранить язык и интонации мамины!

- Да, книга Ваша, моя дорогая, настоящая. Непременно буду читать дальше.

 

Я - на её «Концерт по заявкам»:

- Все рассказы хороши, а этот отточен отлично, - всё в нём есть и ни-ичего лишнего. А песни!.. Знаю их, как и Вы. Когда-то, в ранней юности, оставаясь одна дома, пела их, а потом оказалось, что под окнами соседи слушали. И одна из любимых (правда, позже) - «Москва златоглавая»: «Конфетки, бараночки, словно лебеди саночки, ой вы, кони залётные!..» Есть в этой песне какая-то отчаянная бесшабашность, - словно на краю…

- Мне сегодня пришло в голову: а вдруг Интернет вырубился вследствие какой-нибудь катастрофы? Ведь это будет для Вас, к примеру, равносильно моей смерти, и мы больше никогда не услышим друг друга. Так что, пока ничего не произошло - пишите.

- Тёзка, такого быть не может, чтобы Интернет исчез, а поэтому будем перебрасываться письмами.

Прочитала рекомендуемые Вами «Хоронили ангела» Грущанского. Конечно, он – поэт, и стихотворение трогательное. Правда, позиция его для меня несколько спорная: наверное, Бог посылает (Как же хочется верить в это!) людей на Землю не с грустью, а с надеждой: «А, может, этот приблизится ко мне, став лучше?»

- Вот, Галина, насколько мы разные люди! У меня от его «Ангела» сердце дрогнуло и не возникла потребность в анализе, - просто по состоянию души поняла, почему детей зовут ангелочками: предполагается, что они - реальные ангелы, но сошедшие на землю.

- Разные мы. И это хорошо. Но ведь не только? А что, мол, «состояние» важнее при чтении, то, может, Вы и правы. Я по абзацам перечитываю Лескова и Набокова не из-за содержания, а просто, слушая мелодию их словосочетаний. А вчера нашла умного, трезвого и остроумного (для меня это очень важно) автора Вадима Гордеева, так что, если захотите… (Но не обязываю, нет!)

А у нас запорхал снежок и пытается скрыть неприбранность, неопрятность дворов, но – никак!

 

Она – на «Добраться до собственного я»:

- Прошло то время, когда я надолго погружалась в подобные размышления и даже уважала себя, что принадлежу к тем, кому эти откровения интересны. Но получить знания и оставить их при себе, поскольку поделиться в моём окружении было не с кем (а я всегда рвалась немедленно поделиться!), в один прекрасный момент и подумала: ведь есть другая, давно любимая мною литература, где философия звучит и в бытовых вещах. А философы пусть служат нашим устроителям жизни. И теперь читаю классиков, - той философии, что в их произведениях заключена, мне вполне достаточно.

- Так ведь настоящая литература (не развлекательная) как раз и занимается тем же, что и философия, так что правильно делаете, что читаете классиков. А вот «устроители жизни» могут и не заниматься философией, у них задача другая: создавать тот самый тварный мир, о котором я пишу и, если в нём будет уютно и философам, и тем, кто тянется к ним, значит они неплохо поработали и большего от них не надо требовать.

 

Я – на её «Был у меня начальник…»:

- Владимир Владимирович Набоков: «Слушай, я совершенно счастлив. Счастье моё – вызов. Блуждая по улицам, по площадям, по набережным вдоль канала, - рассеянно чувствуя губы сырости сквозь дырявые подошвы, - я с гордостью несу свое необъяснимое счастье. Прокатят века, - школьники будут скучать над историей наших потрясений, - всё пройдет, всё пройдёт, но счастье мое, милый друг, счастье мое останется, - в мокром отражении фонаря, в осторожном повороте каменных ступеней, спускающихся в черные воды канала, в улыбке танцующей четы, во всем, чем Бог окружает так щедро человеческое одиночество».

Вот так, Галина… Так что, давайте-ка поверим, что Ваши (при виде елочных игрушек и танцующего начальника) возвращенные моменты счастливых мгновений, да и мои (когда радовалась выпавшему снегу, развесившему кружева), должны, непременно должны остаться где-то Там, в неведомом нам измерении. Скажете: сумасшедшинка! А вдруг и не?.. 

- Спасибо! Вы, прислав рукопожатие издалека, дарите мне сегодня тепло, когда так растревожены чувства. Пусть - сумасшедшинка. Я ей рада.

                                         

Она:

- Дорогая Галочка, прошу Вас, прочтите у Майи Уздиной её публикацию «Корней Чуковский. Новое» и мою рецензию. Дело в том, что меня никто не поддержал. А как Вы? И если не согласитесь, то почему? Очень хочу знать Ваше мнение.

- Тёзка, прочитала. Судя по этой публикации, в Уздиной победила её профессиональная сущность, - выкладывать о писателях всё что узнала. Но если - по-человечески… Да, плохо публиковать такие откровенности о пожилом-то человеке! Честно говоря, в евреях… в умных евреях, я как раз и замечала такую черту характера, - победу здравого смысла над чувством, а у нас, у русских, наоборот. Но к лучшему ли это? Не знаю.

- Спасибо, моя дорогая! Сама всегда сужу о любом авторе «по конечному результату», - по его произведениям, - но тут пришла в ужас: а что если бы раскрылось это позднее сердечное увлечение Чуковского еще при его жизни? Ведь подняли бы на смех.  А все, кто писали комментарий Уздиной, вроде бы и не заметили этого. Вам спасибо, человеку одной крови со мной!

 

Я – на «Был первый день Нового года»:

- Галина, Ваша правда о деревне страшна, но ведь то, о чём пишете, не только в деревне, - спивающихся и в городах много.

А теперь я, Козерог, поздравляю Вас с Вашим днём! Как бы хотелось сидеть сейчас за чашкой чая, смотреть в Ваши добрые глаза и говорить, говорить, но… И всё же! Вот я протягиваю Вам розу. Ну, как же не видите? Вот она, темно-оранжевая, с розовыми надкрыльями… а еще возьмите и этот медовый пряник, и чайку зеленого заварите, пожалуйста, моего любимого «Ахмат»… и мы уже говорим и о стихах, и об авторах Прозы, и еще о многом-многом… Но посылаю лишь флюиды, до краёв наполненные самыми добрыми пожеланиями Вам и всему семейству. Целую в обе щёчки и ставлю на ваш стол эти цветы… Вы не против? (Отослала фото.)    

- Спасибо, дорогая Галочка! Считайте, что всё осуществилось. Передо мной – «Чернослив в шоколаде», отличный чай с лимоном и сыр «Дор Блю», который любит и покупает дочка, а я, морщась, пробую. Благодарю за прекрасные цветы! Всего Вам доброго! 

 

Она – на «Обманы весны»:

- Читаю и чувствую запах первой травки, первого жёлтого цветка. И такого же, как у Вас, горячего чая без сахара, мелиссой заваренного, хочу! Как же хорошо с Вами «говорить»! И ехать никуда не надо, - вот и общение дорогое и тёплое.

- Говорят: а-а, мол, общение виртуальное – не общение, вот если б глаза - в глаза! А по мне виртуальное, может быть, и есть настоящее, ибо в нём только - главное, без помех. Уверена, согласитесь. Спасибо, что Вы есть!    

 

Я – на «Спешите творить добро»:

- Читала отзывы на Ваш рассказ и недоумевала: рецензенты не заметили самого мудрого «действующего лица» (дедушку), который старался сбитому набекрень пареньку преподать настоящие уроки выживания, - научить работать, а не ждать подачек.

- Спасибо, дорогая. Вы по-своему восприняли, по-доброму, как и хотелось. Тема болезненная, обсуждена со всех сторон. Всегда жду Вашего визита.

 

Я - на «Дина» и «Лопухи и тыквы»: 

- Карандашный набросок Дины, но какой яркий! Молодец, Галина. И «лопухи с тыквами» очень хороши, только вот «И что за восторг был употреблять...» Галочка, не надо «употреблять»!

- Спасибо, дорогая, сейчас заменю.

 

Она - на «Сама по себе. Ручейки сознания»:

- Ах, какая роскошь! «Ведьму из Карачева» переплюнули. Именно так, сами с собой и балабоним… Хочу Вас, редкая моя гостья, упрекнуть: что же Вы, прочитав, «молча удаляетесь»? Если даже и не понравилось, всё равно хотелось бы от вас заметочку получить.

- Галина, благодарю! Такой мой слог – эксперимент на целую повесть, а здесь - отрывок из неё. А насчет того, что «молча удаляюсь»… Дело в том,  что не хотела портить Вам «репутацию» своим подходом к теме: «собака думала… кот рассуждал». Не могу я такого принимать! Ведь не знаем, что животные думают о нас и никогда не узнаем, а посему… И еще: в рассказе с самого начала воспринимала всё как Ваши эмоции, и хвалила, что решились на такие откровения, а вдруг оказалось...  Ведь всё было так хорошо, так зачем же в финале перебросили такие чувства на собачку? Не обижайтесь. С искренней преданностью и радостью искренней…

- Галочка, дорогая, и значительно более умные авторы пользовались этим приёмом: «Холстомер, «Каштанка»*, так что, не беспокойтесь, дорогая моя, я к критике не отношусь болезненно, потому что смотрю на свою писанину, как на игру в моей грустной жизни. Целую нежно, мой милый, излишне серьёзный адресат. 

 

Я – на «Новогоднее меню»:  

- Вы в своих зарисовках вылитый Гиляровский*. До чего ж смачно пишете о блюдах!.. аж слюнки текут. Не-е, я в своих кулинарных изысках гораздо скромнее, гораздо! А еще… Вчера иду из магазина «Журавли», где всё разложено по полочкам, - подходи, бери, что хошь! – и думаю: блин!.. как же обидно, что поднимали индустрию социализма за счет наших желудков! А еще часто завидую внучкам, - одеты, как куклы, - а ведь я была тоже ничего!.. но помню, мама купила ситца зелёненького в белый цветочек, сшила мне кофточку под Новый год и она стала для меня нарядом принцессы!

- Это я вспомнила, как Гиляровский описывал Хитров рынок, «студень» в трактире и половых. Но ту еду, о которой писал Гиляй, нам уже не увидеть, хорошо хотя бы то, что краешком крыла изобилие коснулось и нас… да, боюсь, ненадолго. Вот выкачают газ и нефть и товарообмен не на чем будет делать, а своей пищевой промышленности нет. Не напрасно же элита так спешно в Европы уезжает.

- Нет, Галина, настоящая элита остается вытягивать Россию, уезжают же те, которые… Ну, и попутного ветра им, обойдёмся! А насчет запасов… В России, кроме нефти и газа, 55 % пахотных угодий мира, а посему самый сильный инстинкт, - инстинкт выживания, - заставит и пищевую промышленность заработать, только бы не мешали труженикам партаппаратчики прежних времён, да и нынешних. 

 

Она - на «Шепчет осень о своём приходе»:

- А я люблю осеннее ненастье с дождями нудными, утомительными. Когда, закутавшись в плед, поглядываю из окна, то как же хорошо думается, вспоминается! А в один прекрасный день увижу долгожданный меленький снежок… Еле-еле переживаю лето.

- Тёзка, так ведь я же о ранней осени написала, - сытой, скучной и пустой, - а так мне тоже по душе та самая осень «с дождями нудными, утомительными». Да и вообще люблю дожди, особенно летние, - щедрые, тёплые, звучащие серебряными струнами, - да и осенние затяжные, с плавающими в лужах листьями и густыми запахами, так что мы с Вами – одного поля ягоды. Хочу читать и про Вашу осень, а пока вижу Вас под черным зонтом у пылающего золотом клёна или у окна, закутанной в плед, с ноутбуком на коленях и уже занесенной над клавиатурой рукой, чтобы написать об осени и дать знать об этом мне. Махнёмся поздними осенЯми, а?

 

Я – на «Всё, что есть на душе»: 

- Да-а, Вам есть, что вспомнить о «компанейской всеобщности»! Но не мне, Галочка. После того, как мою маму окрестили ведьмой, о таких общих застольях нам и не мечталось, - всё как-то сами да сами выбирались, - и на праздники, кроме родной тети, нас никто не приглашал, да и мама никого, - ведьма!.. а вдруг подделает! Вот так…

- Ох, и у нас давно это было. Теперь ни единого человечка той родни и соседей не осталось. А потом и привычки поменялись, люди обособились, да и сама я - человек замкнутый.

 

Она - на «Собратья по перу»: 

- Уж и не знаю, благо или наказание - два пишущих в семье. Наверное, благо, ведь как важно, когда тебя понимают! Но Вашему Платону, наверное, нелегко с таким, даже молчащим, критиком, как Вы. Знаете, Галочка, сегодня смотрела по «Культуре» Андрея Кончаловского * и интересную мысль он высказал, что всё меньше публики, способной воспринимать искусство, а как только она исчезнет совсем, исчезнет и искусство. Та же тема и у Екатерины Домбровской: «Воистину, не так пишущий открывается в слове своём, как читающий, воспринимающий и судящий писателя в своём восприятии, в котором всегда сам обнажается пронзительно».

- Мне симпатичен Андрей Кончаловский, но с его словами не согласна, это у него – от иногда налетающего отчаяния. А я думаю так: не исчезнут ни те, которые «обнажаются пронзительно», ни те, кому обнажение других просто необходимо. Ведь дело в том, что творить не для публики – потребность, способ самовыразиться, поэтому всегда найдутся и те, кому с такими людьми позарез будет необходимо соприкоснуться. Вот так. А что касается Платона… если Вы имели в виду моего мужа, а не философа, то… Да нет, «нелегко» - не то слово, но неспокойно - это точно, ибо не только от себя вечно чего-то жду, но и от него.

 

Она – на «Даждь нам днесь…»:

- Вы написали оду хлебной корочке во все времена столь дорогой. Каждый день со страхом думаю: неужели это хлебное изобилие иссякнет? Очень хорошо перемежаете с «ведьмиными» речами.

- И до сих пор наслаждаюсь запахом хлебной корочки! Благодарю-ю, дорогой и преданный мой читатель. 

 

Я - на «Просто так...»:

- Галочка, привыкнуть к уходу любимого человека нельзя. Но что же поделать? Рано или поздно совершится и наш «полет страницы, соскользнувшей при дуновенье со стола». Если Вам немного будет легче, то я – с Вами. И желаю, чтобы какая-либо «сова села на столбик забора детской площадки», навевая Вам утешительные воспоминания. 

 

Она – на «Остранённая роза»: 

- Как выписан диалог, как мАстерски построен рассказ о женщине, живущей в «своём странном» мире!

- Вы меня прям захвалили! Хватило бы и того, что поняли мою «остранённую» и приняли. Спаси-ибо!

 

Я - на «В плену у Демона». 

- Так и со мной было, только учительницу звали Паня Григорьевна. Когда в сочинении я написала о героине Островского* «Гроза», что она, мол, цветок, пересаженный не в ту почву, то учительница прочитала это классу и рассмеялась, а класс - с нею. Как же мне было стыдно! Но хорошо, что добрались мы и сами до Лермонтова, до других прекрасных поэтов и прозаиков. 

- Помню и я… Учительница зачитывала моё сочинение о Маяковском*, за которое поставила «см», т. к. вместо поэмы «Ленин*» я написала пространный обзор стихов, не изучаемых по программе.
 

Она - на «Прощание с печкой»: 

- Друг мой, это - шедевр! Сердце зашлось. А названия-то, как и у нас: ухват, шесток, заслонка... а ещё - сковородник. И крылышко - заметать! О, Господи, как Вы это только и написали! Перечитаю. Теперь неловко будет и самой писать, а воспоминания - роем!

- Тёзка, жду и Вашу «печку», ведь у каждого она – своя. Поклон мой – Вам! 

 

Я – на «В деревне память долго живёт»:

- Купила себе электронную книжку. Ка-акая прелесть! Глаза совсем не устают. И вчера, скачав Александра Чашева, Зою Слотину и Вас, лежала, укрывшись пледом, и читала. И Александр, и Зоя пишут о деревне, да и Вы – с такой теплотой! А вот у меня «своей деревни» нет и забыла, когда там была? Ну да, помню только, как колесили по области за сюжетами и самодеятельностью, вот тогда и… Пишете, что память в деревне долгая. Ну что ж, своими усилиями продлевайте её! Успехов, здоровья и мой поцелуй в щечку «резусу отрицательному» от такого же.   

- Сетуете, что своей деревни нет? Да одна Ваша «Ведьма из Карачева» - все деревни России! 
                                                                                      

Она – на «Повороты родимой земли»:

- Ах, какой бы это был гимн!.. «Прощание славянки»*! Когда играет духовой оркестр, всегда плачу. А что касается того, что интеллигенция наша чинит претензии властям... Недавно прочла у хорошего автора напоминание из Бориса Годунова*: «Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов? Не войском, нет, не польскою подмогой, а мнением: да! мнением народным». Не устарело! Только, какое мнение победит? Отчаянное время переживаем, думала - с тем и уйдём, лишь с Перестройкой хлебнув лиха, да, видимо, не удастся. Сижу и размышляю с Вами вместе.   

- Моя Прозарушка вызвала у Вас грустные размышления… «Отчаянное время переживаем». А я считаю, что лёгких времён не бывает и каждое по-своему сложно, так что, не отчаивайтесь, Галина! Лишь бы не было войны, а то рядом с Россией, в Донбассе, такое!.. что иногда думаешь: вот-вот!.. Но будем надеяться.

 

Я - на ее миниатюру «З года на ПРОЗЕ»:

- Написали Вы искренне, трогательно, светло, глубоко… Нет, не буду больше - определений, а просто поздравляю с публикацией! Пусть душа Ваша до последнего дыхания не утратит способность так принимать и впитывать откровения тех, кто близок… да и далёк, - на наших то широчайших просторах.

- Моя дорогая, как же я рада, что Вы прочли о моих откровениях и литературных пристрастиях. Часто вспоминаю наше знакомство и то, как Ваше резюме меня тогда смутило, но я, преодолевая страх, откликнулась. А теперь мы - свои!  И читаю Вас, как родного человека. Знаете, Галочка, в связи с драмой на Украине*, рука не поднимается писать о простых жизненных ситуациях, - чуть было не покинула Прозу, - но сын привёз ноутбук на дачу, модем, теперь потихоньку читаю, и вижу, как мои друзья ушли на другую сторону баррикад, - оказалось, что ненавидят Россию. Тяжело даётся разочарование.

- Ну, чем Вас утешить? Рано или поздно правда возродится, - мир только и живёт, пока Правда жива, - вот тогда и станет понятно: кто есть кто. На Украине пока торжествует фашизм, - убивать людей только за то, что хотят говорить на своем языке? А главе правительства называть их «нелюди»?! Больно, конечно. Больно даже и за тех, кто «ушел на другую сторону баррикад» и вместе с некоторыми странами плюёт в лицо матери-России. Но что же делать? Судьба их рассудит, а мы бессильны как-то повлиять на таких, - пробовала, не получается. Не поддавайтесь, а делайте своё дело. Я вот уже три недели пишу о своих предках, выудив документы из Архивов области и копаясь в Интернете. Как же интересно!.. но как изнурительно трудно! Подмигните и Вы, если сподобитесь на что-либо. Удачи, и – хвост пистолетом! 

 

Она – на отрывок из «Сама по себе»:

- У кого, не помню, читала, что, если бы пролететь над городом с прозрачными крышами домов, сколько драм можно было бы увидеть, сколько откровений! К чему это я? Вы раскрыли душу перед читателем: вот, мол, что я говорю, а вот - что думаю. И сюжет-то вроде бы простенький, но за ним успеваю проникнуться сочувствием к Вашей соседке и добрым чувством к Вам, - в скобки заключённая ваша искренность, тайные помыслы, полные сострадания к старой слепой несчастливой женщине. Дорогая моя, поклон Вам за эти слова: «Осторожней по ступенькам спускайтесь, за перила держитесь. Вот так... Ну, да, если что, еще приходите. Пока, пока!»
- Если судить по времени отправки Ваших рецензий, то похоже, что Вы поздно ложитесь и очень рано встаете. А тут еще я – со своими откровениями. И не радостными… Галочка, дорогая, да ну их! Вы что-либо светлое читайте… хотя получить от Вас такие слова!.. Спаси-ибо!

- Вчера ещё раз зашла на Ваш сайт, прочла переписку нашу, чему порадовалась бесконечно и возгордилась, что такой автор, как Вы, получающий замечательные рецензии от настоящих ценителей литературы (я их тоже прочла) - благодарно относится и к моему слову. Полистала и фотографии. Понравился Платон с бородой «лешего», замечательный внук и мамочка Ваша. А Мне что-то не пишется, - украинские события пугают, как и в девяностых, наступило пресыщение информацией, поэтому переключаю судорожно с новостей на «Культуру». И гори оно всё!.. А Вам успеха в публикациях, ежели писательская жилка бьётся. Молодчина!!!  Целую, дружок мой дорогой. Ваша Галя.

 

Я:

- Галочка, Вас не шокирует моё писание? Слишком личное, без маскировки. Конечно, многие писатели преломляли СВОЁ, делая из него литературные произведения, но я поступаю иначе: не хочу скрывать даже своих пороков. Пусть кто-то осудит, а кто-то как раз и оценит мою искренность.  Может, я потому так и одинока, что у меня обострённое чувство правды, а большинство стараются скрыть, подменить её чем-то. (Не о Вас! Вы просто умалчиваете о том, о чём не считаете нужным поделиться). А потом… мне же скрывать нечего, - ни убивала, ни обманывала, ни крала, а если есть пороки, то скрывать их не хочу, хотя, может быть, и Вы от меня отвернётесь. (не хочется верить!) Ну что ж, «Знать, судьба моя такая, что должна…»)))  Здоровья Вам и всё же светлого восприятия жизни!.. несмотря на её тёмные стороны.  

- Дорогая моя, из чего взяли, что я должна Вас покинуть? С какой стати?! А откровенность Ваша меня не смущает, пока никакой шокирующей не заметила и жалею, что мало Вас читаю, а Вы того стоите! «Ведьма» Ваша – шедевр, а эти «Сама по себе»… Сюжет в руки просится! Но Вы уже «застолбили» и слышу в них женщину, похожую на себя.  Целую мою хорошую и гоните прочь сомнения. Всегда Ваша!

- Благодарю, мой милый и добрый двойник! Будем, будем еще встречаться, хотя и виртуально! И за то, что не «смущает» откровенность моя было важно услышать именно от Вас. Если будет время и силы, то «навестите», пожалуйста, мою последнюю повесть «Забавы Эрота», а, вернее, первых три отрывочка, которые недавно поместила. В ней, - пытаясь разобраться в отношениях мужчина-женщина, - мой очередной стилистический эксперимент. Опять же, здоровья Вам и светлого взгляда.  

 

Она – на «Забавы Эрота»:

- А «забав»-то как раз и нет. Просто - по вашему любимому Герману Гессе*:

«Каждого, кто переживает эту стадию всерьез, как развитый индивидуум, этот путь неизбежно приводит к отчаянию.» Линка, слишком критично относящаяся к мужу, раздражённая и уставшая от его интимных притязаний, неуместно вспоминая сцену насилия в кино в сочетании с его творческим застоем, создаёт очень тяжёлую атмосферу в семье. А подруга-рассказчица, пытаясь «разрулить» ситуацию, тоже слишком серьёзна, да так, что самой неуютно. Ох, не хватает здесь тёплой иронии каждого над собой, весёлого тоста, забавных общих воспоминаний.
- Ох, не хватает! И «весёлого тоста, забавных общих воспоминаний» не будет, Галочка. Но радуюсь сердечно, что прочитали хотя бы начало. Спаси-и-бо!

- Я бы на месте Линки приготовила чего-либо вкуснющего, а лучше купила бы свежей ветчины, колбаски дорогой, форельки в нарезке, копчёную курицу, и обязательно большую, чтоб настрогать огромную тарелку, коробку пирожных-ассорти, красивую… непременно красивую бутылку вина и… То-то бы семья возрадовалась! Моя мудрая дочка всегда так и поступает, устраивая праздник ни с того, ни с сего.
- При всех наших одинаковостях, в отношении к количеству вкуснющего мы отличаемся, - как-то я менее «обильно», к этому… А что касается собирания праздника «ни с того, ни с сего»… Так ведь каждый выбирает именно свою радость, поэтому мир и разнообразен, а посему - обильных Вам праздников и непременно с выше перечисленным!

 

Она: 

- Я в смятении. Когда-то писала Вам, что практически не знаю Набокова и вот - большой материал у Майи Уздиной о нём. Читаю: «А как забавна история, когда А. И. Солженицын рекомендовал к номинации на Нобелевскую премию Набокова! О чем и писал в письме В. Набокову, упрекая последнего, что «великий талант Вы не поставили на служение нашей горькой несчастной судьбе, нашей затемнённой и исковерканной истории». Можно себе представить, как насмешливо читал адресат, презирающий патриотизм, православие, народность - всё, что собрано воедино в Солженицыне». А я как раз прочитала набоковское исследование о Гоголе* и сначала пришла в шок от «натурализма», а потом в шок - от глубины разбора гоголевских «Мёртвых душ» и «Ревизора». Ну, разве не патриот России?

- Я тоже - в смятении… да нет, не в смятении, а не в согласье с тем, что Набоков был писателем, «презирающим патриотизм, православие, народность». Ерунда кая-то. Если Набоков и уехал из России, чтобы не расстреляли большевики, то это не значит, что не любил её. Все его романы на русском - прекрасная дань и ностальгия о России. 

 

Она:

- С снова, после чтения о Линке, перешла на Ваш сайт и долго любовалась осенью, букетами... Может, встряхнётся героиня вашей повести в Крыму? Не забегаю вперёд, но боюсь, что влюбится там в кого-нибудь. 

- Спасибо, добрый друг! Каждый день, в Фотошопе, - после изматывающего Ворда! – какое же это радостное успокоение доделывать свои фотографии по несколько штук в день! Сегодня помещу новые… А с Линкой дело сложнее, - Крым её не успокоит.

 

Она – на «Забавы Эрота».

- Устали Линка с Антоном друг от друга. Интеллигенция… и сколько рефлексии! Да еще у неё в памяти – крымский Серёжа. А у мужа физической нагрузки маловато, в деревне, к примеру, занудства у мужиков поменьше. Помню, мама моя, штопая шерстяные носки, смотрела фильм «Анна Каренина»*, жалела Алексея Александровича и в сердцах сказала: «Заставить бы Анну вот эту кучу носков перештопать или ребёнком заняться, а то ...». Так и у Вас: общего дела у Линки и Антона нет, да и проблемы детей не замечают. Но подожду, что ещё напишет «семейный психолог и исследователь» – Галочка?

- Ну да, рефлексия. В моём круге женских знакомств такие и были, и, собрав воедино их рассказы и эмоции, хотелось проанализировать: а что происходит с мужчиной, если он теряет своё главное предназначение - творить? - и что с женщиной, когда ощущает это. Осталось поместить 3-4 отрывка, и если хватит интереса дочитать, то… Почему-то уверена, что поймёте – о чем я.

 

Она – на «Забавы Эрота».

- Ждала благополучного конца повести вашей, но случилось так - как случилось. И теперь кажется, что это и есть благополучный исход. Герои устали от уступок-неуступок, - два дополнительных года, когда люди контролируют каждый свой шаг, опасаясь взрыва непонимания, когда дети становятся неискренними, пытаясь угодить обоим родителям… Итак - всё пришло к закономерному концу. Правда, скучновато. У вашей Ведьмы из Карачева гораздо более яркая речь и захватывающий сюжет, так что придётся Вам возвращаться и «учиться» у неё.)))
- Мой дорогой читатель! Всё так, как пишете, но опять - моё «но!» Ведь писала больше не о том, что герои мои устали, а хотелось сказать главное… а, впрочем, этими словами Владимира Соловьева*

почти все и сказано:

«В телесном и духовном смыслах Эрот - демон, одухотворяющий людей в их влечении к истине, добру и красоте, залог могучего стремления мужчины к самозавершению и бессмертию, которое он реализует в продуктах человеческой деятельности и потомках».

А еще добавлю и своё: «Но когда мужчина утрачивает способность или желание идти «к самозавершению и бессмертию, которое реализует в продуктах человеческой деятельности», то что остаётся? Только последнее: утверждение себя в продолжении рода, в потомках… или просто в эротических забавах, а для этого ему, как и дон Жуану, необходима рядом та, которая помогала бы поддерживать его второе мужское предназначение». И в этих строках, моя вдумчивая читательница, - главное, ибо некоторые женщины просто не в состоянии принять рутины эротических отношений, не озарённых духовностью, а посему - драма. Но если Вы не уловили моего «главного», значит я, как автор, плохо это «проявила». Учту и буду учиться и учиться.

- Ох, требования высоки! Как минимум, «обессмертить имя своё». А если не дано, то, хотя бы духовностью должны быть пронизаны остатки эротики. Но нужно бы понимать, что явления эти накрепко связаны, - неудачи профессиональные и ослабление сексуальных возможностей, - вот и меняют партнёра, не оставляя рядом с собою свидетеля собственных неудач. И это Вы предложили в своей повести. Так что, ничего совершенствовать Вам не надо, просто меня навсегда зачаровал язык Ведьмы вашей, я и придираюсь.

- Тёзка, придирайтесь! Это-то мне и нужно.

 

Она – на миниатюры о природе:

- Прочла на вашем сайте миниатюры о природе.  Дивно хороши! Так интимно, сокровенно! Тронули душу. А сама давно не пишу, - 23 февраля схоронила мужа. В дневнике обозначила тихо и говорить об этом не стану.

- Моё соболезнование, Галина! В подобных ситуациях утешаю себя: что же делать?.. еще никому не удалось остаться на Земле!

 

Она:

- Шесть часов утра, а я всё еще – на вашем сайте. Перечла свои комментарии и немного других. Как хорошо всё систематизировано! Вы - плодовиты, моя дорогая. Что за счастье мне выпало - общаться с настоящими писателями на Прозе, этой кухне, где царит аромат очередного нового блюда, в которое Вы на глазах моих добавляете пряностей. А сама пишу мало, больше читаю и комментирую (такая уж словоохотливая и отзывчивая), а вы в ответах… и как всегда, строги и холодноваты, но в творчестве Вашем так удачно сочетаются сдержанность и откровение, что ощущение присутствия близкого человека не покидает. Ещё раз благодарю.

- Как же мне дороги слова Ваши! Спасибо! Но огорчает, что произвожу впечатление холодноватого человека. А, впрочем… Воспитывала нас мама в сложных условиях и, честно говоря, к нежности не приучила. Ну что ж, зато, - как Вы заметили. – компенсирую откровенностью, и даже иногда думается: да что ж я так… слишком? А потом мысленно махну рукой: ну и пусть! Выложило и о брате всё, что сохранилось в памяти, записках, так что почти уверена: это «всё» шокирует читателя, - и неаккуратность брата, и его слишком безграничная увлеченность писанием, и всё же очень интересно: а каким покажется Вам? Если осилите, черкните, пожалуйста! 

 

Она- на «Его путь к Троице»:

- Дорогая моя, сегодняшней ночью прочитала несколько главок. Удивительная вещь. Покоряет форма повествования. Очень легко читать по этим крохотным «главкам» - телефонным звонкам. И воспоминания ваши кратки, дозированы, словно, тоже недолгое раздумье с забытой в руках трубкой телефона. Непременно дочитаю. Трогает, волнует… нет, сердце болезненно сжимается от предельно доверительного, и долго не покидает эта боль, за что и благодарю моего автора.

- Галина, так дорого Ваше впечатление! Но очень хотелось бы узнать отношение к такому моему стилю письма, да и восприятие брата, - каким показался? Радуюсь, что Вами пока читается с интересом. Пожалуйста!.. напишите, когда закончите. Здоровья Вам и берегите глаза!

 

Она:

- Прочитала вашу повесть «временных лет»… (Шучу, а не шутится.) Не знаю, в какой жанр эта вещь укладывается, но я воспринимаю её как драму, настоящую жизненную драму. Вся жизнь брата - как на ладони. Удивительно, что из глухого Карачева вы с братом потянулись, как ростки - к свету, к литературному труду, к писательству. Чувство ответственности перед своей семьёй (заработать огородом на кооперативную квартиру в городе), перед стареющей матерью, не теряя из поля зрения и Вас, конечно, изнуряло его. Книга, написать которую считал он долгом, - основное дело его жизни, - увела его из семьи. Тяжкий быт и одиночество. Но, дорогая Галочка, сколько тепла в моём сердце лично к Вам, милый мой автор, замечательная сестрёнка его. Вашей молитвой, вашими заботами, вашим великим тактом относительно его работы жил он. Это произведение - образец братской, сестринской любви. Лишь грустную улыбку вызвала такая понятная мне, пожившему человеку, утомительная говорливость брата. Замечательная повесть! Примите мою сердечную благодарность.

- Галина, благодарю за такой замечательный отклик! «Прочитали» моего брата таким, каким хотелось видеть и мне. Но хочу сказать, что несмотря на драматичность финала, - не изданный роман, который писал всю жизнь, - всё же Виктор был счастливым человеком, ибо занимался тем, к чему лежала душа, а это – самое важное для человека, не так ли? Еще раз благодарю от всего сердца!

 

Она - на «Девочка и война»:

- Благословенная память и талант поведать. Драгоценные воспоминания! Неужели это было с Вами? Какая долгая жизнь!

- Да, Галина, «долгая», а ощущение, что пролетела… и еще летит бы-ыстренько так, помахивая крылышками, поглядывая по сторонам и, хотя мир весьма и весьма тревожен, а интересно!

Всегда приносите мне радость словами своими, за что и благодарствую!

- Такой язык, как у вас, теперь - словно антикварная вещь в музее, и Вы с ним бережно обращаетесь. С Новым Годом, Галочка!

- Благодарствую! И Вас – с Новым! Здоровья, добра и радости, дорогой мой Человек!

 

*Владимир Набоков (1899-1977) - русский писатель, поэт, переводчик, литературовед после переворота 1917 года эмигрировавший за границу.

*Иван Бунин (1870-1953) - русский писатель и поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе (1933 год).

*Николай Лесков (1831- 1895) - русский писатель.

*Альбер Камю (1913-1960) - французский писатель.

*Александр Пушкин (1799-1837) – выдающийся русский поэт, драматург и прозаик.

 *Василий Розанов (1856- 1919) - русский религиозный философ, литературный критик и публицист. 

 *Перестройка – масштабные перемены в идеологии, экономической и политической жизни СССР во второй половине 1980-х годов.

*С 1928 началось раскулачивание крестьян.

*Евгений Евтушенко (1932) - русский поэт, прозаик, режиссёр, сценарист, публицист и актёр. 

*Александр Блок (1880-1921) русский выдающийся поэт, писатель. 

*Александр Солженицын (1918-2008) – русски й писатель, драматург, публицист, поэт.

*Владимир Высоцкий (1938-1980) - поэт, актёр и автор-исполнитель песен.

*Сергей Довлатов (1941-1990) – вынужденный эмигрировать за рубеж, советский и американский писатель, журналист.

*Арсений Тарковский (1907-1989) - русский поэт и переводчик с восточных языков.

*Борис Пастернак (1890-960) - русский писатель, поэт, переводчик.

*Проза. Ру - сайт, предоставляющий услуги публикации прозаических художественных произведений.

*Виктор Конецкий (1929-2002) - советский и российский писатель, киносценарист.

*Фёдор Тютчев (1803-1873) - русский поэт, дипломат.

*Владислав Ходасевич (1886-1939) — русский поэт, выступал и как критик.

*Корне́й Чуко́вский (1882-1969) - русский советский поэт, публицист, литературный критик, переводчик и литературовед, детский писатель, журналист.

*Холстомер» - произведение одного из наиболее известных русских писателей и мыслителей, Льва Толстого (1826-1910)

*«Каштанка» - проиведение Анто́на Че́хова (1860-1904), русского писателя и драматурга.

*Владимир Гиляровский (1855- 1935) - поэт, писатель, журналист.

*Андре́й Кончало́вский (1937) - российский и американский кинорежиссёр и сценарист.

*Пьеса Алекса́ндр Остро́вского (1823-1886), русского драматурга.

*Владимир Маяковский (1893-1930) - русский и советский поэт.

*Владимир Ульянов (псевдоним Ле́нин (1870-1924) - организатор и руководителей Октябрьского переворота 1917 года в России.

*«Проща́ние славя́нки» - марш, написанный в 1912 году штаб-трубачом 7-го запасного кавалерийского полка Василием Агапкиным.

*Борис Годунов» - произведение А. Пушкина (1799-1937), величайшего русского поэта.

*Переворот на Украине в 2014-м году.

*Герман Гессе (1877-1962) - немецкий писатель и художник, лауреат Нобелевской премии (1946).

*Николай Гоголь (1821-1852) - русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист.

*Героиня романа Льва Толстого «Анна Каренина».

*Владимир Соловьёв (1853-1900) - русский религиозный мыслитель, мистик, поэт, публицист, литературный критик.

 

 

Ну постони, постони, голубош…

Так и со мною было. Галина Алинина 

Она - на «Рыбка серебристая»:   

- Вы очень часто упоминаете Владимира Набокова*, Ваш любимый писатель или нынче – «книга на столе»?

- Да нет, Набоков - не настольная книга, многие писатели близки мне, но его перечитываю… вернее, по несколько страниц из него, часто. Иной раз и пишет вроде бы ни о чём, но КАК!.. Музыка слова. А еще – «книгой на столе» - «Тёмные аллеи» Ивана Алексеевича Бунина* , «Заячий ремиз» Николая Семеновича Лескова*, «Возвращение в Типаса» Альбера Камю*…

 

Она – на главу «В Перестройке» - «Восемьдесят седьмой»:

- Время знакомое*. Продуктовые заказы дурацкие и оскорбительные, сигареты - по талонам, запрет на алкоголь и поэтому безалкогольная свадьба сына. А выборы директора коллективом, помните эту чушь? Да, если всё вспоминать...

- А Вы не вспоминайте, если уж сильно тревожат. Я же тогда делала эти записи потому, что видела: годы-то какие лихие!  Поэтому хотелось, чтобы именно моё восприятие тех событий не булькнуло в Лету, а осталось и подсказало что-то тем, кто идёт следом. Может, и подскажет, а?

 

Я – на её «Моё деревенское детство»:

- С интересом прочитала Ваши воспоминания, - искренность, взволнованность, тихая ностальгия, - но осталось чувство, будто Вы не хотели сказать и большего потому, что не верили: будет ли интересно читателю? А ведь такие воспоминания – чистый родник.

- Этот отзыв - подарок. Очень ценю Ваше мнение. Вы угадали: убрала четыре главы, опасаясь наскучить. Спасибо.

 

Она – на эссе «Удалить нерв сострадания»:

- Болит душа... Почитаешь хороших авторов, и у них болит. И нет хорошего доктора, чтобы удалить этот нерв, - а вдруг получится, как у актрис после неудачной пластической операции?))

- А что мы – без боли, без этого нерва? Поэтому спасибо, Галина, и за Вашу боль.

 

Она – на главу из «Ведьмы из Карачева» - «И стали этот нэп разорять»:

- Хорошо читается, Галина, и даже замечательно! Есть у меня воспоминания моей бабушки, как их разорили в 1929-м, но не помещу на сайте, - читать молодым будет неинтересно, - но Вам немного расскажу.

В деревне, где традиционно стояли голые избы с редкими кустиками, у моего прадеда был огромный сад. И вороха роскошных яблок помнила моя мама, и чистопородного рысака, что птицей летал по деревне, когда в праздник отправлялись в гости. Семья была большая, работников никогда не держали, сами всё делали. Но раскулачили*. Из хорошего дома сделали амбар, потом кузницу, сад вырубили, чтоб не мешал к амбару подъезжать, а на рысаке по деревне стал носиться вечно пьяный уполномоченный (им раньше пугали маленьких детей), вскоре и загнавший редкого коня. А деда арестовали и семья... Есть у меня об этом немного («Был у моей мамы отец») и небольшое стихотворение «В гостях».

- Тезка, ну почему Вы думаете, что не читают молодые? Уверена, мы просто обязаны оставить то, что знаем, что передумали и, хотя и робко, будем уповать на то, что найдутся те, кому ЭТО будет позарез нужно. А написали Вы о своём предке отлично! Так что, пожалуйста!.. пишите, пишите еще!

- Спасибо за внимательное прочтение моих небольших вещиц. Интересно беседовать с Вами и читать.

 

Она - на главу из «Ведьмы из Карачева» - «Сколько ж беспризорных там было!»:

- Кажется, мы в одно время родителей своих вспомнили, - должно быть, знамение было. Написано хорошо, а читать тяжело.

- У Василия Розанова* есть строки: «Самое существенное – просто действительность. Благодари каждый миг бытия, и каждый миг бытия увековечивай». Вот и благодарю каждый миг бытия, и увековечиваю. Писать нам тяжело, но, думаю, что не пропадёт наш труд всуе! С благодарностью…

 

Я – на её «О чем рассказал…»:

- Галина, хорошо написали! Но не покидает ощущение: поторопился автор!.. чего-то не досказал, - поскупился?

- Если взялись читать меня, то прочтите и окончание истории «Он унёс свою тайну в могилу». И огромное Вам спасибо за теплые слова, от Вас, такого замечательного автора и критика.

 

Она - на «Плащ от социализма»: 

- Ох, Галина, беда с нами! Есть у всех своя тема, которая, не умолкая, звучит и звучит в разговорах с близкими. Мы с дочкой о чём угодно говорим, а чуть отвлечёмся, опять - о наших девяностых: как нам досталось выбираться из них.

- Только что прочитала Ваш «Он унёс свою тайну…» (молодец Вы!) и хотела написать, а тут… Ну, зачем читали «Плащ», он же для тех, кто не знает. У меня же и светлое кое-что есть на сайте.

 

Она – на «Передёрнутое достоинство»:

- Вспомнила я, дорогая Галина, «Зину Пряхину из Краснодара» (Евтушенко*) и как же была окрылена, сколько правоты виделось в этом! Но позже поняла, что пустое это было занятие, - распределение продуктов. Еще живы и здоровы люди («сильные мира сего»), в общество которых попала я тогда случайно и поверьте, что и они были унижены, только не все это понимали, но я и тогда это видела. Ох, всколыхнули, да расстроили. Жизнь ушла...

- Да, и «сильные мира сего» были унижены, и их достоинство было перекошенным, - не настоящим. Каждый раз огорчаюсь, когда пишете, что расстраиваю Вас. Искренне не хотелось бы. Добра Вам и радости!

 

Она – на «Женщина такая и женщина сякая»: 

- Позвонила к Вам в дверь и вошла Тема. Это для других она - старуха в тёплом халате, а в Ваших руках - образ несчастной женщины с пьющими детьми, с нехваткой денег и, к тому же, полуслепая. И мне её жалко. И досадую, что Вам надоедает (это Вы придумали, моя дорогая). Спасибо, понравилось.

- Галина, но человек ой!.. как сложен, а потому и посетовала я тогда на свою соседку (оторвала от любимого дела!), и жалко её. Всё вместе! И ещё скажу (в оправдание своё?): наверное, человек тем и интересен, что многогранен. Кстати, ведь и алмазы гранят, что б ярче сверкали и переливались. Спасибо Вам, дорогая моя снисходительная, терпеливая и щедрая читательница, что посещаете меня и откликаетесь.    

 

Она – на «Как тот ночной цветок...»: 

- Такого у Вас еще не встречала, - изумительно хорошо. Да, так и пронзает в конце жизни. Хочется дотронуться до Вашей руки. По «Старому радио» слушала Набокова «Истребление тиранов» - правдивое по чувству, до крайности, когда хочется убить мучителя или покончить с собой, -  и большую подборку его стихов с тоской о Родине. Его почти не знала, а сегодня - щемящее чувство до боли. Необыкновенно!

- Галина, благодарю за «хочется дотронуться до Вашей руки». Тронута! Благодарю и за взволнованные слова о Владимире Набокове, я перечитываю его часто просто так, по абзацам, из-за стиля, и каждый раз с наслаждением.

- А я много читать уже не могу, (глаза!), а поэтому «Старое радио» - невероятная находка. Очень тронули его стихи тоскующего по России. Сейчас увлеклась произведением Екатерины Домбровской с очень сильной духовной составляющей. Никогда эта тема не интересовала, но «Воздыхания окованных» магически увлекли.

 

Она – на «Сон отлетевший»:

- Любовь, тревога, потеря, сожаление…  Наверное, так и было. Недолюбленное мучает и тревожит душу до конца, до смерти, и думается: если бы... А утешает мысль: чертёж судьбы каждого - у Бога на столе, и что можно изменить линии этого чертежа - красивое заблуждение.

- Достоверность, не окрашенная желанным полётом чувства – тоскливая банальность, а посему «недолюбленное» тревожит душу, но не печалит. Близкий мне по мировосприятию писатель Альбер Камю писал: «Не быть любимым – это всего лишь неудача. Не любить – вот несчастье». Ведь, правда?

- Ох, Галина! Мне 65 лет. Жизнь позади. Тяжело давалась моя любовь.

- И всё же!.. «Не любить – вот несчастье!»

 

Я – на её «Собаки»:

- Портреты «встреченных» собак прописаны Вами с удивительной теплотой и нежностью, а вот образ «породистой» Аллы Аркадьевны – с явным неприятием. (И поделом ей!) А если возвращаться к «теме» собак, то… Нет, не могу смотреть в глаза беспризорным собакам, - больно! – ведь «усыновить» их нет возможности, - живу в квартире, на пятом. А, впрочем… Жил у нас целых три года Вилька, карликовый пинчер, которого подобрала на остановке из-под лавки, - текли и текли у него слёзыньки от обиды, - а потом… Всё собираюсь написать о нём, но что-то мешает. (Наверное, боль щемящая). Но напишу! А пока хочу порекомендовать Вам уже написанное, но авторами Владимиром Борейшо (пишет мрачно, но здорово!), и Антоном Чижовым (тоже не оптимист, но остроумен, - смех сквозь слёзы). Еще раз благодарю.

 

Она:

- Прочла Чижова «Три довольно тяжёлые встречи». Да, понравилось. А у Борейшо – «Ежик». Оба эти автора хороши, но зрение подводит, устаю, тем более, что кроме Домбровской, читаю и Майю Уздину, литературоведа из Израиля. Галина, прошу, прочтите хотя бы одну главу Домбровской! А если еще и переписку с ней, то ощутите её редкий такт и скромность.

- Прочитать Домбровскую обещаю, а насчет литературоведов… Честно говоря, во мне живёт что-то непутёвое: интересно то, что и как пишет автор, и почти не интересны подробности о нём, - а то докопаешься до... и всё. Ведь не так часто бывает, что творчество + личность = одно и то же (Блок!*) Сознаю, ужасно это, но ничего поделать с собой не могу.

- Да как же Вам не интересно знать об авторах? Да и кто из нас без греха? Вот Майя Уздина осуждает Солженицина*, а я противоречу ей, потому что не знаю ничего лучше «Одного дня Ивана Денисыча». Так и Высоцкого* нужно отказаться слушать?  А уж Довлатова*!.. Разве наши любимцы не разводились, не выпивали? Я умираю от поэзии Арсения Тарковского*, а каковы там были отношения, помните «Зеркало» его сына Андрея?.. Нет, моя дорогая Галочка, я люблю моих авторов с их грехами.

- Галина, да не отговариваю Вас от Ваших авторов, упаси Бог! Ведь облить грязью любимую когда-то женщину (Пушкин*) – это одно, а пить (Довлатов), разводиться с женой (Тарковский*, Пастернак*), - бывает, не сошлись! – совсем другое. Просто я вот такая – ненормальная. Пожалуйста, не огорчайтесь! И забудьте.

- Ну, какая же Вы ненормальная? Вы просто человек со своими строгими установками. Говорю же, Вы мне сразу недоступной показались, пока немножко не раскрылись. А вот Григорий Булыкин Вас сразу высоко оценил, и тоже человек непростой, мало доступный, но мне чрезвычайно нравящийся.

- Хочу досказать то, что сегодня ночью додумалось. Ведь именно оно, творчество, и расскажет о человеке (творящем) больше всего, поэтому-то и не увлекаюсь познанием: как, мол, и что они, творцы, делали кроме… И мне интереснее Ваши рассказы о себе и о прошлом, ибо в них-то – Вы, без фальши. И еще (отвечая Вам): да нет во мне строгих установок!.. и до сих пор «всё течет, всё меняется». А Григорий Булыкин, конечно, умница.

- В общем-то, Вы правы. Конечно, было бы странно, если б через творчество не проглядывало лицо автора и мне порой даже удивительно становится, когда автор пишет, чтобы не смешивали его биографию с героем его произведения. У Конецкого* так… читали? Кстати, а знакомы ли Вы в Прозе. ру с Владимиром Плотниковым-Самарским? Если нет - загляните

- Конецкого читала давным-давно, писатель отличный и, главное, чувство юмора!.. А я это люблю. К Плотникову-Самарскому заглянуть обещаю. Да что ж это мы всё о писателях, да только о них? Рассказали б о себе.

- Собственно, и пишу Вам много, чтобы не говорить о себе. Но перечитайте в Проза. Ру* мою «Жизнь» и поймёте, что у меня - тяжёлые проблемы, вот и спряталась от них здесь, на сайте.

 

Её стихотворение «Жизнь».

 На жизнь свою, как из окна вагона

 Смотрю – бегут картины за стеклом:

 Пейзаж нехитрый и давно знакомый,

 А вот наш старый деревенский дом.

 Как жизнь летит, как полустанки часты,

 Грохочут под колёсами года,

 Проносятся любовь, разлуки, счастье,

 А дальше – всё несчастья, да беда.

 В своём купе сложила чемоданы

 И с краешка присела на скамью.

 Хоть проводница убеждает – «рано»,

 Но я -то знаю станцию свою.

 Здесь навсегда остаться мне придётся,

 На остановке выйду на перрон…

 Состав гудком прощальным отзовётся,

 И тихо мимо проплывёт вагон.

 

Я – на её «Жизнь»: 

- Галина! Вы молодчина, что пишете стихи, а вот я… Когда-то, в юности, тоже пыталась, а потом решилось так: нет, чем тратить душевные силы на поиски рифмы, пытаясь «поймать прекрасную птицу поэзии», утешительней будет искать поэзию в прозе, тем более, что лучше любимых поэтов (Тютчева, Блока, Ходасевича*, Набокова) не напишу. Вот с тех-то пор всё ищу и ищу... Желаю удачной «охоты» и Вам!

- Нашли о чём горевать, - стихи не пишутся. Ваши дневниковые записи гораздо интереснее. Я вижу, что Вас ценит даже Григорий Булыкин, творчество которого обожаю и на уровень стихов которого мне не выйти. Человек я увлекающийся, многих хочется прочесть, но к Вам неизменно возвращаюсь.

- Спасибо за поддержку, золотой Вы человек! 

 

Я:

- Только что прочитала Екатерину Домбровскую. Человек она, безусловно, умный и эрудированный, - куда мне! - но читать ее утомительно, ибо уводит от основной темы ассоциациями в разные стороны и из-за этого теряется нить повествования, которую приходится отыскивать вновь и вновь, - не щадит читателя!

- Екатерина ведёт две линии - история её рода и возврат в русское православие России. Если это не интересует, не начинайте. Я неверующая, но поглощена полностью. Не тревожьтесь, пишите в любое время и - никаких комплексов. 

- Галина, у меня к Вам просьба: если есть время и настроение, черкните пару добрых слов Владимиру Борейшо, а то он в очень плачевном состоянии, - отослала ему отзыв о рассказе «Ёжик» (в своём духе), а он… Ведь хотела, чтобы не так муторно смотрел на жизнь! Думаю, конечно, не только из-за меня, просто они с Антоном Чижовым – два сапога… Кстати, у него более-менее светлый рассказ «Немного оптимизма» (кажется так называется), так можете черкнуть, когда его прочитаете.

Она:

- Конечно, написала Борейшо?.. А у меня сегодня четыре года со смерти мамы и свою рюмку вина выпила. День грустный, тяжёлый, и даже читать не хотелось. Вот такие у меня невесёлые дела, - впору веселить Вашего Борейшо. 

- Галина, мои соболезнования - Вам… А моя мама умерла на десять лет раньше и с тех пор всё приучаю себя к мысли: принимай смерть, как стихии природы, как неизбежность, но всё равно больно даже и десять лет спустя. Простите мою неуместную просьбу.

 

Она – на главу из «Ведьма из Карачева» - «От такой - и на край света...»:

- Это же Бог знает какое чудо! Что за язык! Сколько ещё следует поставить восклицаний? И что Вы с этим собираетесь делать? Беда, если опубликуете книгой, - читателя ныне на такую замечательную прозу не найти, только на литературном сайте и оценят. Какая же Вы молодец!

- Спасибо, Галина, за «Ведьму». Как же трудно она мне давалась, чтобы сохранить язык и интонации мамины!

- Да, книга Ваша, моя дорогая, настоящая. Непременно буду читать дальше.

 

Я - на её «Концерт по заявкам»:

- Все рассказы хороши, а этот отточен отлично, - всё в нём есть и ни-ичего лишнего. А песни!.. Знаю их, как и Вы. Когда-то, в ранней юности, оставаясь одна дома, пела их, а потом оказалось, что под окнами соседи слушали. И одна из любимых (правда, позже) - «Москва златоглавая»: «Конфетки, бараночки, словно лебеди саночки, ой вы, кони залётные!..» Есть в этой песне какая-то отчаянная бесшабашность, - словно на краю…

- Мне сегодня пришло в голову: а вдруг Интернет вырубился вследствие какой-нибудь катастрофы? Ведь это будет для Вас, к примеру, равносильно моей смерти, и мы больше никогда не услышим друг друга. Так что, пока ничего не произошло - пишите.

- Тёзка, такого быть не может, чтобы Интернет исчез, а поэтому будем перебрасываться письмами.

Прочитала рекомендуемые Вами «Хоронили ангела» Грущанского. Конечно, он – поэт, и стихотворение трогательное. Правда, позиция его для меня несколько спорная: наверное, Бог посылает (Как же хочется верить в это!) людей на Землю не с грустью, а с надеждой: «А, может, этот приблизится ко мне, став лучше?»

- Вот, Галина, насколько мы разные люди! У меня от его «Ангела» сердце дрогнуло и не возникла потребность в анализе, - просто по состоянию души поняла, почему детей зовут ангелочками: предполагается, что они - реальные ангелы, но сошедшие на землю.

- Разные мы. И это хорошо. Но ведь не только? А что, мол, «состояние» важнее при чтении, то, может, Вы и правы. Я по абзацам перечитываю Лескова и Набокова не из-за содержания, а просто, слушая мелодию их словосочетаний. А вчера нашла умного, трезвого и остроумного (для меня это очень важно) автора Вадима Гордеева, так что, если захотите… (Но не обязываю, нет!)

А у нас запорхал снежок и пытается скрыть неприбранность, неопрятность дворов, но – никак!

 

Она – на «Добраться до собственного я»:

- Прошло то время, когда я надолго погружалась в подобные размышления и даже уважала себя, что принадлежу к тем, кому эти откровения интересны. Но получить знания и оставить их при себе, поскольку поделиться в моём окружении было не с кем (а я всегда рвалась немедленно поделиться!), в один прекрасный момент и подумала: ведь есть другая, давно любимая мною литература, где философия звучит и в бытовых вещах. А философы пусть служат нашим устроителям жизни. И теперь читаю классиков, - той философии, что в их произведениях заключена, мне вполне достаточно.

- Так ведь настоящая литература (не развлекательная) как раз и занимается тем же, что и философия, так что правильно делаете, что читаете классиков. А вот «устроители жизни» могут и не заниматься философией, у них задача другая: создавать тот самый тварный мир, о котором я пишу и, если в нём будет уютно и философам, и тем, кто тянется к ним, значит они неплохо поработали и большего от них не надо требовать.

 

Я – на её «Был у меня начальник…»:

- Владимир Владимирович Набоков: «Слушай, я совершенно счастлив. Счастье моё – вызов. Блуждая по улицам, по площадям, по набережным вдоль канала, - рассеянно чувствуя губы сырости сквозь дырявые подошвы, - я с гордостью несу свое необъяснимое счастье. Прокатят века, - школьники будут скучать над историей наших потрясений, - всё пройдет, всё пройдёт, но счастье мое, милый друг, счастье мое останется, - в мокром отражении фонаря, в осторожном повороте каменных ступеней, спускающихся в черные воды канала, в улыбке танцующей четы, во всем, чем Бог окружает так щедро человеческое одиночество».

Вот так, Галина… Так что, давайте-ка поверим, что Ваши (при виде елочных игрушек и танцующего начальника) возвращенные моменты счастливых мгновений, да и мои (когда радовалась выпавшему снегу, развесившему кружева), должны, непременно должны остаться где-то Там, в неведомом нам измерении. Скажете: сумасшедшинка! А вдруг и не?.. 

- Спасибо! Вы, прислав рукопожатие издалека, дарите мне сегодня тепло, когда так растревожены чувства. Пусть - сумасшедшинка. Я ей рада.

                                         

Она:

- Дорогая Галочка, прошу Вас, прочтите у Майи Уздиной её публикацию «Корней Чуковский. Новое» и мою рецензию. Дело в том, что меня никто не поддержал. А как Вы? И если не согласитесь, то почему? Очень хочу знать Ваше мнение.

- Тёзка, прочитала. Судя по этой публикации, в Уздиной победила её профессиональная сущность, - выкладывать о писателях всё что узнала. Но если - по-человечески… Да, плохо публиковать такие откровенности о пожилом-то человеке! Честно говоря, в евреях… в умных евреях, я как раз и замечала такую черту характера, - победу здравого смысла над чувством, а у нас, у русских, наоборот. Но к лучшему ли это? Не знаю.

- Спасибо, моя дорогая! Сама всегда сужу о любом авторе «по конечному результату», - по его произведениям, - но тут пришла в ужас: а что если бы раскрылось это позднее сердечное увлечение Чуковского еще при его жизни? Ведь подняли бы на смех.  А все, кто писали комментарий Уздиной, вроде бы и не заметили этого. Вам спасибо, человеку одной крови со мной!

 

Я – на «Был первый день Нового года»:

- Галина, Ваша правда о деревне страшна, но ведь то, о чём пишете, не только в деревне, - спивающихся и в городах много.

А теперь я, Козерог, поздравляю Вас с Вашим днём! Как бы хотелось сидеть сейчас за чашкой чая, смотреть в Ваши добрые глаза и говорить, говорить, но… И всё же! Вот я протягиваю Вам розу. Ну, как же не видите? Вот она, темно-оранжевая, с розовыми надкрыльями… а еще возьмите и этот медовый пряник, и чайку зеленого заварите, пожалуйста, моего любимого «Ахмат»… и мы уже говорим и о стихах, и об авторах Прозы, и еще о многом-многом… Но посылаю лишь флюиды, до краёв наполненные самыми добрыми пожеланиями Вам и всему семейству. Целую в обе щёчки и ставлю на ваш стол эти цветы… Вы не против? (Отослала фото.)    

- Спасибо, дорогая Галочка! Считайте, что всё осуществилось. Передо мной – «Чернослив в шоколаде», отличный чай с лимоном и сыр «Дор Блю», который любит и покупает дочка, а я, морщась, пробую. Благодарю за прекрасные цветы! Всего Вам доброго! 

 

Она – на «Обманы весны»:

- Читаю и чувствую запах первой травки, первого жёлтого цветка. И такого же, как у Вас, горячего чая без сахара, мелиссой заваренного, хочу! Как же хорошо с Вами «говорить»! И ехать никуда не надо, - вот и общение дорогое и тёплое.

- Говорят: а-а, мол, общение виртуальное – не общение, вот если б глаза - в глаза! А по мне виртуальное, может быть, и есть настоящее, ибо в нём только - главное, без помех. Уверена, согласитесь. Спасибо, что Вы есть!    

 

Я – на «Спешите творить добро»:

- Читала отзывы на Ваш рассказ и недоумевала: рецензенты не заметили самого мудрого «действующего лица» (дедушку), который старался сбитому набекрень пареньку преподать настоящие уроки выживания, - научить работать, а не ждать подачек.

- Спасибо, дорогая. Вы по-своему восприняли, по-доброму, как и хотелось. Тема болезненная, обсуждена со всех сторон. Всегда жду Вашего визита.

 

Я - на «Дина» и «Лопухи и тыквы»: 

- Карандашный набросок Дины, но какой яркий! Молодец, Галина. И «лопухи с тыквами» очень хороши, только вот «И что за восторг был употреблять...» Галочка, не надо «употреблять»!

- Спасибо, дорогая, сейчас заменю.

 

Она - на «Сама по себе. Ручейки сознания»:

- Ах, какая роскошь! «Ведьму из Карачева» переплюнули. Именно так, сами с собой и балабоним… Хочу Вас, редкая моя гостья, упрекнуть: что же Вы, прочитав, «молча удаляетесь»? Если даже и не понравилось, всё равно хотелось бы от вас заметочку получить.

- Галина, благодарю! Такой мой слог – эксперимент на целую повесть, а здесь - отрывок из неё. А насчет того, что «молча удаляюсь»… Дело в том,  что не хотела портить Вам «репутацию» своим подходом к теме: «собака думала… кот рассуждал». Не могу я такого принимать! Ведь не знаем, что животные думают о нас и никогда не узнаем, а посему… И еще: в рассказе с самого начала воспринимала всё как Ваши эмоции, и хвалила, что решились на такие откровения, а вдруг оказалось...  Ведь всё было так хорошо, так зачем же в финале перебросили такие чувства на собачку? Не обижайтесь. С искренней преданностью и радостью искренней…

- Галочка, дорогая, и значительно более умные авторы пользовались этим приёмом: «Холстомер, «Каштанка»*, так что, не беспокойтесь, дорогая моя, я к критике не отношусь болезненно, потому что смотрю на свою писанину, как на игру в моей грустной жизни. Целую нежно, мой милый, излишне серьёзный адресат. 

 

Я – на «Новогоднее меню»:  

- Вы в своих зарисовках вылитый Гиляровский*. До чего ж смачно пишете о блюдах!.. аж слюнки текут. Не-е, я в своих кулинарных изысках гораздо скромнее, гораздо! А еще… Вчера иду из магазина «Журавли», где всё разложено по полочкам, - подходи, бери, что хошь! – и думаю: блин!.. как же обидно, что поднимали индустрию социализма за счет наших желудков! А еще часто завидую внучкам, - одеты, как куклы, - а ведь я была тоже ничего!.. но помню, мама купила ситца зелёненького в белый цветочек, сшила мне кофточку под Новый год и она стала для меня нарядом принцессы!

- Это я вспомнила, как Гиляровский описывал Хитров рынок, «студень» в трактире и половых. Но ту еду, о которой писал Гиляй, нам уже не увидеть, хорошо хотя бы то, что краешком крыла изобилие коснулось и нас… да, боюсь, ненадолго. Вот выкачают газ и нефть и товарообмен не на чем будет делать, а своей пищевой промышленности нет. Не напрасно же элита так спешно в Европы уезжает.

- Нет, Галина, настоящая элита остается вытягивать Россию, уезжают же те, которые… Ну, и попутного ветра им, обойдёмся! А насчет запасов… В России, кроме нефти и газа, 55 % пахотных угодий мира, а посему самый сильный инстинкт, - инстинкт выживания, - заставит и пищевую промышленность заработать, только бы не мешали труженикам партаппаратчики прежних времён, да и нынешних. 

 

Она - на «Шепчет осень о своём приходе»:

- А я люблю осеннее ненастье с дождями нудными, утомительными. Когда, закутавшись в плед, поглядываю из окна, то как же хорошо думается, вспоминается! А в один прекрасный день увижу долгожданный меленький снежок… Еле-еле переживаю лето.

- Тёзка, так ведь я же о ранней осени написала, - сытой, скучной и пустой, - а так мне тоже по душе та самая осень «с дождями нудными, утомительными». Да и вообще люблю дожди, особенно летние, - щедрые, тёплые, звучащие серебряными струнами, - да и осенние затяжные, с плавающими в лужах листьями и густыми запахами, так что мы с Вами – одного поля ягоды. Хочу читать и про Вашу осень, а пока вижу Вас под черным зонтом у пылающего золотом клёна или у окна, закутанной в плед, с ноутбуком на коленях и уже занесенной над клавиатурой рукой, чтобы написать об осени и дать знать об этом мне. Махнёмся поздними осенЯми, а?

 

Я – на «Всё, что есть на душе»: 

- Да-а, Вам есть, что вспомнить о «компанейской всеобщности»! Но не мне, Галочка. После того, как мою маму окрестили ведьмой, о таких общих застольях нам и не мечталось, - всё как-то сами да сами выбирались, - и на праздники, кроме родной тети, нас никто не приглашал, да и мама никого, - ведьма!.. а вдруг подделает! Вот так…

- Ох, и у нас давно это было. Теперь ни единого человечка той родни и соседей не осталось. А потом и привычки поменялись, люди обособились, да и сама я - человек замкнутый.

 

Она - на «Собратья по перу»: 

- Уж и не знаю, благо или наказание - два пишущих в семье. Наверное, благо, ведь как важно, когда тебя понимают! Но Вашему Платону, наверное, нелегко с таким, даже молчащим, критиком, как Вы. Знаете, Галочка, сегодня смотрела по «Культуре» Андрея Кончаловского * и интересную мысль он высказал, что всё меньше публики, способной воспринимать искусство, а как только она исчезнет совсем, исчезнет и искусство. Та же тема и у Екатерины Домбровской: «Воистину, не так пишущий открывается в слове своём, как читающий, воспринимающий и судящий писателя в своём восприятии, в котором всегда сам обнажается пронзительно».

- Мне симпатичен Андрей Кончаловский, но с его словами не согласна, это у него – от иногда налетающего отчаяния. А я думаю так: не исчезнут ни те, которые «обнажаются пронзительно», ни те, кому обнажение других просто необходимо. Ведь дело в том, что творить не для публики – потребность, способ самовыразиться, поэтому всегда найдутся и те, кому с такими людьми позарез будет необходимо соприкоснуться. Вот так. А что касается Платона… если Вы имели в виду моего мужа, а не философа, то… Да нет, «нелегко» - не то слово, но неспокойно - это точно, ибо не только от себя вечно чего-то жду, но и от него.

 

Она – на «Даждь нам днесь…»:

- Вы написали оду хлебной корочке во все времена столь дорогой. Каждый день со страхом думаю: неужели это хлебное изобилие иссякнет? Очень хорошо перемежаете с «ведьмиными» речами.

- И до сих пор наслаждаюсь запахом хлебной корочки! Благодарю-ю, дорогой и преданный мой читатель. 

 

Я - на «Просто так...»:

- Галочка, привыкнуть к уходу любимого человека нельзя. Но что же поделать? Рано или поздно совершится и наш «полет страницы, соскользнувшей при дуновенье со стола». Если Вам немного будет легче, то я – с Вами. И желаю, чтобы какая-либо «сова села на столбик забора детской площадки», навевая Вам утешительные воспоминания. 

 

Она – на «Остранённая роза»: 

- Как выписан диалог, как мАстерски построен рассказ о женщине, живущей в «своём странном» мире!

- Вы меня прям захвалили! Хватило бы и того, что поняли мою «остранённую» и приняли. Спаси-ибо!

 

Я - на «В плену у Демона». 

- Так и со мной было, только учительницу звали Паня Григорьевна. Когда в сочинении я написала о героине Островского* «Гроза», что она, мол, цветок, пересаженный не в ту почву, то учительница прочитала это классу и рассмеялась, а класс - с нею. Как же мне было стыдно! Но хорошо, что добрались мы и сами до Лермонтова, до других прекрасных поэтов и прозаиков. 

- Помню и я… Учительница зачитывала моё сочинение о Маяковском*, за которое поставила «см», т. к. вместо поэмы «Ленин*» я написала пространный обзор стихов, не изучаемых по программе.
 

Она - на «Прощание с печкой»: 

- Друг мой, это - шедевр! Сердце зашлось. А названия-то, как и у нас: ухват, шесток, заслонка... а ещё - сковородник. И крылышко - заметать! О, Господи, как Вы это только и написали! Перечитаю. Теперь неловко будет и самой писать, а воспоминания - роем!

- Тёзка, жду и Вашу «печку», ведь у каждого она – своя. Поклон мой – Вам! 

 

Я – на «В деревне память долго живёт»:

- Купила себе электронную книжку. Ка-акая прелесть! Глаза совсем не устают. И вчера, скачав Александра Чашева, Зою Слотину и Вас, лежала, укрывшись пледом, и читала. И Александр, и Зоя пишут о деревне, да и Вы – с такой теплотой! А вот у меня «своей деревни» нет и забыла, когда там была? Ну да, помню только, как колесили по области за сюжетами и самодеятельностью, вот тогда и… Пишете, что память в деревне долгая. Ну что ж, своими усилиями продлевайте её! Успехов, здоровья и мой поцелуй в щечку «резусу отрицательному» от такого же.   

- Сетуете, что своей деревни нет? Да одна Ваша «Ведьма из Карачева» - все деревни России! 
                                                                                      

Она – на «Повороты родимой земли»:

- Ах, какой бы это был гимн!.. «Прощание славянки»*! Когда играет духовой оркестр, всегда плачу. А что касается того, что интеллигенция наша чинит претензии властям... Недавно прочла у хорошего автора напоминание из Бориса Годунова*: «Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов? Не войском, нет, не польскою подмогой, а мнением: да! мнением народным». Не устарело! Только, какое мнение победит? Отчаянное время переживаем, думала - с тем и уйдём, лишь с Перестройкой хлебнув лиха, да, видимо, не удастся. Сижу и размышляю с Вами вместе.   

- Моя Прозарушка вызвала у Вас грустные размышления… «Отчаянное время переживаем». А я считаю, что лёгких времён не бывает и каждое по-своему сложно, так что, не отчаивайтесь, Галина! Лишь бы не было войны, а то рядом с Россией, в Донбассе, такое!.. что иногда думаешь: вот-вот!.. Но будем надеяться.

 

Я - на ее миниатюру «З года на ПРОЗЕ»:

- Написали Вы искренне, трогательно, светло, глубоко… Нет, не буду больше - определений, а просто поздравляю с публикацией! Пусть душа Ваша до последнего дыхания не утратит способность так принимать и впитывать откровения тех, кто близок… да и далёк, - на наших то широчайших просторах.

- Моя дорогая, как же я рада, что Вы прочли о моих откровениях и литературных пристрастиях. Часто вспоминаю наше знакомство и то, как Ваше резюме меня тогда смутило, но я, преодолевая страх, откликнулась. А теперь мы - свои!  И читаю Вас, как родного человека. Знаете, Галочка, в связи с драмой на Украине*, рука не поднимается писать о простых жизненных ситуациях, - чуть было не покинула Прозу, - но сын привёз ноутбук на дачу, модем, теперь потихоньку читаю, и вижу, как мои друзья ушли на другую сторону баррикад, - оказалось, что ненавидят Россию. Тяжело даётся разочарование.

- Ну, чем Вас утешить? Рано или поздно правда возродится, - мир только и живёт, пока Правда жива, - вот тогда и станет понятно: кто есть кто. На Украине пока торжествует фашизм, - убивать людей только за то, что хотят говорить на своем языке? А главе правительства называть их «нелюди»?! Больно, конечно. Больно даже и за тех, кто «ушел на другую сторону баррикад» и вместе с некоторыми странами плюёт в лицо матери-России. Но что же делать? Судьба их рассудит, а мы бессильны как-то повлиять на таких, - пробовала, не получается. Не поддавайтесь, а делайте своё дело. Я вот уже три недели пишу о своих предках, выудив документы из Архивов области и копаясь в Интернете. Как же интересно!.. но как изнурительно трудно! Подмигните и Вы, если сподобитесь на что-либо. Удачи, и – хвост пистолетом! 

 

Она – на отрывок из «Сама по себе»:

- У кого, не помню, читала, что, если бы пролететь над городом с прозрачными крышами домов, сколько драм можно было бы увидеть, сколько откровений! К чему это я? Вы раскрыли душу перед читателем: вот, мол, что я говорю, а вот - что думаю. И сюжет-то вроде бы простенький, но за ним успеваю проникнуться сочувствием к Вашей соседке и добрым чувством к Вам, - в скобки заключённая ваша искренность, тайные помыслы, полные сострадания к старой слепой несчастливой женщине. Дорогая моя, поклон Вам за эти слова: «Осторожней по ступенькам спускайтесь, за перила держитесь. Вот так... Ну, да, если что, еще приходите. Пока, пока!»
- Если судить по времени отправки Ваших рецензий, то похоже, что Вы поздно ложитесь и очень рано встаете. А тут еще я – со своими откровениями. И не радостными… Галочка, дорогая, да ну их! Вы что-либо светлое читайте… хотя получить от Вас такие слова!.. Спаси-ибо!

- Вчера ещё раз зашла на Ваш сайт, прочла переписку нашу, чему порадовалась бесконечно и возгордилась, что такой автор, как Вы, получающий замечательные рецензии от настоящих ценителей литературы (я их тоже прочла) - благодарно относится и к моему слову. Полистала и фотографии. Понравился Платон с бородой «лешего», замечательный внук и мамочка Ваша. А Мне что-то не пишется, - украинские события пугают, как и в девяностых, наступило пресыщение информацией, поэтому переключаю судорожно с новостей на «Культуру». И гори оно всё!.. А Вам успеха в публикациях, ежели писательская жилка бьётся. Молодчина!!!  Целую, дружок мой дорогой. Ваша Галя.

 

Я:

- Галочка, Вас не шокирует моё писание? Слишком личное, без маскировки. Конечно, многие писатели преломляли СВОЁ, делая из него литературные произведения, но я поступаю иначе: не хочу скрывать даже своих пороков. Пусть кто-то осудит, а кто-то как раз и оценит мою искренность.  Может, я потому так и одинока, что у меня обострённое чувство правды, а большинство стараются скрыть, подменить её чем-то. (Не о Вас! Вы просто умалчиваете о том, о чём не считаете нужным поделиться). А потом… мне же скрывать нечего, - ни убивала, ни обманывала, ни крала, а если есть пороки, то скрывать их не хочу, хотя, может быть, и Вы от меня отвернётесь. (не хочется верить!) Ну что ж, «Знать, судьба моя такая, что должна…»)))  Здоровья Вам и всё же светлого восприятия жизни!.. несмотря на её тёмные стороны.  

- Дорогая моя, из чего взяли, что я должна Вас покинуть? С какой стати?! А откровенность Ваша меня не смущает, пока никакой шокирующей не заметила и жалею, что мало Вас читаю, а Вы того стоите! «Ведьма» Ваша – шедевр, а эти «Сама по себе»… Сюжет в руки просится! Но Вы уже «застолбили» и слышу в них женщину, похожую на себя.  Целую мою хорошую и гоните прочь сомнения. Всегда Ваша!

- Благодарю, мой милый и добрый двойник! Будем, будем еще встречаться, хотя и виртуально! И за то, что не «смущает» откровенность моя было важно услышать именно от Вас. Если будет время и силы, то «навестите», пожалуйста, мою последнюю повесть «Забавы Эрота», а, вернее, первых три отрывочка, которые недавно поместила. В ней, - пытаясь разобраться в отношениях мужчина-женщина, - мой очередной стилистический эксперимент. Опять же, здоровья Вам и светлого взгляда.  

 

Она – на «Забавы Эрота»:

- А «забав»-то как раз и нет. Просто - по вашему любимому Герману Гессе*:

«Каждого, кто переживает эту стадию всерьез, как развитый индивидуум, этот путь неизбежно приводит к отчаянию.» Линка, слишком критично относящаяся к мужу, раздражённая и уставшая от его интимных притязаний, неуместно вспоминая сцену насилия в кино в сочетании с его творческим застоем, создаёт очень тяжёлую атмосферу в семье. А подруга-рассказчица, пытаясь «разрулить» ситуацию, тоже слишком серьёзна, да так, что самой неуютно. Ох, не хватает здесь тёплой иронии каждого над собой, весёлого тоста, забавных общих воспоминаний.
- Ох, не хватает! И «весёлого тоста, забавных общих воспоминаний» не будет, Галочка. Но радуюсь сердечно, что прочитали хотя бы начало. Спаси-и-бо!

- Я бы на месте Линки приготовила чего-либо вкуснющего, а лучше купила бы свежей ветчины, колбаски дорогой, форельки в нарезке, копчёную курицу, и обязательно большую, чтоб настрогать огромную тарелку, коробку пирожных-ассорти, красивую… непременно красивую бутылку вина и… То-то бы семья возрадовалась! Моя мудрая дочка всегда так и поступает, устраивая праздник ни с того, ни с сего.
- При всех наших одинаковостях, в отношении к количеству вкуснющего мы отличаемся, - как-то я менее «обильно», к этому… А что касается собирания праздника «ни с того, ни с сего»… Так ведь каждый выбирает именно свою радость, поэтому мир и разнообразен, а посему - обильных Вам праздников и непременно с выше перечисленным!

 

Она: 

- Я в смятении. Когда-то писала Вам, что практически не знаю Набокова и вот - большой материал у Майи Уздиной о нём. Читаю: «А как забавна история, когда А. И. Солженицын рекомендовал к номинации на Нобелевскую премию Набокова! О чем и писал в письме В. Набокову, упрекая последнего, что «великий талант Вы не поставили на служение нашей горькой несчастной судьбе, нашей затемнённой и исковерканной истории». Можно себе представить, как насмешливо читал адресат, презирающий патриотизм, православие, народность - всё, что собрано воедино в Солженицыне». А я как раз прочитала набоковское исследование о Гоголе* и сначала пришла в шок от «натурализма», а потом в шок - от глубины разбора гоголевских «Мёртвых душ» и «Ревизора». Ну, разве не патриот России?

- Я тоже - в смятении… да нет, не в смятении, а не в согласье с тем, что Набоков был писателем, «презирающим патриотизм, православие, народность». Ерунда кая-то. Если Набоков и уехал из России, чтобы не расстреляли большевики, то это не значит, что не любил её. Все его романы на русском - прекрасная дань и ностальгия о России. 

 

Она:

- С снова, после чтения о Линке, перешла на Ваш сайт и долго любовалась осенью, букетами... Может, встряхнётся героиня вашей повести в Крыму? Не забегаю вперёд, но боюсь, что влюбится там в кого-нибудь. 

- Спасибо, добрый друг! Каждый день, в Фотошопе, - после изматывающего Ворда! – какое же это радостное успокоение доделывать свои фотографии по несколько штук в день! Сегодня помещу новые… А с Линкой дело сложнее, - Крым её не успокоит.

 

Она – на «Забавы Эрота».

- Устали Линка с Антоном друг от друга. Интеллигенция… и сколько рефлексии! Да еще у неё в памяти – крымский Серёжа. А у мужа физической нагрузки маловато, в деревне, к примеру, занудства у мужиков поменьше. Помню, мама моя, штопая шерстяные носки, смотрела фильм «Анна Каренина»*, жалела Алексея Александровича и в сердцах сказала: «Заставить бы Анну вот эту кучу носков перештопать или ребёнком заняться, а то ...». Так и у Вас: общего дела у Линки и Антона нет, да и проблемы детей не замечают. Но подожду, что ещё напишет «семейный психолог и исследователь» – Галочка?

- Ну да, рефлексия. В моём круге женских знакомств такие и были, и, собрав воедино их рассказы и эмоции, хотелось проанализировать: а что происходит с мужчиной, если он теряет своё главное предназначение - творить? - и что с женщиной, когда ощущает это. Осталось поместить 3-4 отрывка, и если хватит интереса дочитать, то… Почему-то уверена, что поймёте – о чем я.

 

Она – на «Забавы Эрота».

- Ждала благополучного конца повести вашей, но случилось так - как случилось. И теперь кажется, что это и есть благополучный исход. Герои устали от уступок-неуступок, - два дополнительных года, когда люди контролируют каждый свой шаг, опасаясь взрыва непонимания, когда дети становятся неискренними, пытаясь угодить обоим родителям… Итак - всё пришло к закономерному концу. Правда, скучновато. У вашей Ведьмы из Карачева гораздо более яркая речь и захватывающий сюжет, так что придётся Вам возвращаться и «учиться» у неё.)))
- Мой дорогой читатель! Всё так, как пишете, но опять - моё «но!» Ведь писала больше не о том, что герои мои устали, а хотелось сказать главное… а, впрочем, этими словами Владимира Соловьева*

почти все и сказано:

«В телесном и духовном смыслах Эрот - демон, одухотворяющий людей в их влечении к истине, добру и красоте, залог могучего стремления мужчины к самозавершению и бессмертию, которое он реализует в продуктах человеческой деятельности и потомках».

А еще добавлю и своё: «Но когда мужчина утрачивает способность или желание идти «к самозавершению и бессмертию, которое реализует в продуктах человеческой деятельности», то что остаётся? Только последнее: утверждение себя в продолжении рода, в потомках… или просто в эротических забавах, а для этого ему, как и дон Жуану, необходима рядом та, которая помогала бы поддерживать его второе мужское предназначение». И в этих строках, моя вдумчивая читательница, - главное, ибо некоторые женщины просто не в состоянии принять рутины эротических отношений, не озарённых духовностью, а посему - драма. Но если Вы не уловили моего «главного», значит я, как автор, плохо это «проявила». Учту и буду учиться и учиться.

- Ох, требования высоки! Как минимум, «обессмертить имя своё». А если не дано, то, хотя бы духовностью должны быть пронизаны остатки эротики. Но нужно бы понимать, что явления эти накрепко связаны, - неудачи профессиональные и ослабление сексуальных возможностей, - вот и меняют партнёра, не оставляя рядом с собою свидетеля собственных неудач. И это Вы предложили в своей повести. Так что, ничего совершенствовать Вам не надо, просто меня навсегда зачаровал язык Ведьмы вашей, я и придираюсь.

- Тёзка, придирайтесь! Это-то мне и нужно.

 

Она – на миниатюры о природе:

- Прочла на вашем сайте миниатюры о природе.  Дивно хороши! Так интимно, сокровенно! Тронули душу. А сама давно не пишу, - 23 февраля схоронила мужа. В дневнике обозначила тихо и говорить об этом не стану.

- Моё соболезнование, Галина! В подобных ситуациях утешаю себя: что же делать?.. еще никому не удалось остаться на Земле!

 

Она:

- Шесть часов утра, а я всё еще – на вашем сайте. Перечла свои комментарии и немного других. Как хорошо всё систематизировано! Вы - плодовиты, моя дорогая. Что за счастье мне выпало - общаться с настоящими писателями на Прозе, этой кухне, где царит аромат очередного нового блюда, в которое Вы на глазах моих добавляете пряностей. А сама пишу мало, больше читаю и комментирую (такая уж словоохотливая и отзывчивая), а вы в ответах… и как всегда, строги и холодноваты, но в творчестве Вашем так удачно сочетаются сдержанность и откровение, что ощущение присутствия близкого человека не покидает. Ещё раз благодарю.

- Как же мне дороги слова Ваши! Спасибо! Но огорчает, что произвожу впечатление холодноватого человека. А, впрочем… Воспитывала нас мама в сложных условиях и, честно говоря, к нежности не приучила. Ну что ж, зато, - как Вы заметили. – компенсирую откровенностью, и даже иногда думается: да что ж я так… слишком? А потом мысленно махну рукой: ну и пусть! Выложило и о брате всё, что сохранилось в памяти, записках, так что почти уверена: это «всё» шокирует читателя, - и неаккуратность брата, и его слишком безграничная увлеченность писанием, и всё же очень интересно: а каким покажется Вам? Если осилите, черкните, пожалуйста! 

 

Она- на «Его путь к Троице»:

- Дорогая моя, сегодняшней ночью прочитала несколько главок. Удивительная вещь. Покоряет форма повествования. Очень легко читать по этим крохотным «главкам» - телефонным звонкам. И воспоминания ваши кратки, дозированы, словно, тоже недолгое раздумье с забытой в руках трубкой телефона. Непременно дочитаю. Трогает, волнует… нет, сердце болезненно сжимается от предельно доверительного, и долго не покидает эта боль, за что и благодарю моего автора.

- Галина, так дорого Ваше впечатление! Но очень хотелось бы узнать отношение к такому моему стилю письма, да и восприятие брата, - каким показался? Радуюсь, что Вами пока читается с интересом. Пожалуйста!.. напишите, когда закончите. Здоровья Вам и берегите глаза!

 

Она:

- Прочитала вашу повесть «временных лет»… (Шучу, а не шутится.) Не знаю, в какой жанр эта вещь укладывается, но я воспринимаю её как драму, настоящую жизненную драму. Вся жизнь брата - как на ладони. Удивительно, что из глухого Карачева вы с братом потянулись, как ростки - к свету, к литературному труду, к писательству. Чувство ответственности перед своей семьёй (заработать огородом на кооперативную квартиру в городе), перед стареющей матерью, не теряя из поля зрения и Вас, конечно, изнуряло его. Книга, написать которую считал он долгом, - основное дело его жизни, - увела его из семьи. Тяжкий быт и одиночество. Но, дорогая Галочка, сколько тепла в моём сердце лично к Вам, милый мой автор, замечательная сестрёнка его. Вашей молитвой, вашими заботами, вашим великим тактом относительно его работы жил он. Это произведение - образец братской, сестринской любви. Лишь грустную улыбку вызвала такая понятная мне, пожившему человеку, утомительная говорливость брата. Замечательная повесть! Примите мою сердечную благодарность.

- Галина, благодарю за такой замечательный отклик! «Прочитали» моего брата таким, каким хотелось видеть и мне. Но хочу сказать, что несмотря на драматичность финала, - не изданный роман, который писал всю жизнь, - всё же Виктор был счастливым человеком, ибо занимался тем, к чему лежала душа, а это – самое важное для человека, не так ли? Еще раз благодарю от всего сердца!

 

Она - на «Девочка и война»:

- Благословенная память и талант поведать. Драгоценные воспоминания! Неужели это было с Вами? Какая долгая жизнь!

- Да, Галина, «долгая», а ощущение, что пролетела… и еще летит бы-ыстренько так, помахивая крылышками, поглядывая по сторонам и, хотя мир весьма и весьма тревожен, а интересно!

Всегда приносите мне радость словами своими, за что и благодарствую!

- Такой язык, как у вас, теперь - словно антикварная вещь в музее, и Вы с ним бережно обращаетесь. С Новым Годом, Галочка!

- Благодарствую! И Вас – с Новым! Здоровья, добра и радости, дорогой мой Человек!

 

*Владимир Набоков (1899-1977) - русский писатель, поэт, переводчик, литературовед после переворота 1917 года эмигрировавший за границу.

*Иван Бунин (1870-1953) - русский писатель и поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе (1933 год).

*Николай Лесков (1831- 1895) - русский писатель.

*Альбер Камю (1913-1960) - французский писатель.

*Александр Пушкин (1799-1837) – выдающийся русский поэт, драматург и прозаик.

 *Василий Розанов (1856- 1919) - русский религиозный философ, литературный критик и публицист. 

 *Перестройка – масштабные перемены в идеологии, экономической и политической жизни СССР во второй половине 1980-х годов.

*С 1928 началось раскулачивание крестьян.

*Евгений Евтушенко (1932) - русский поэт, прозаик, режиссёр, сценарист, публицист и актёр. 

*Александр Блок (1880-1921) русский выдающийся поэт, писатель. 

*Александр Солженицын (1918-2008) – русски й писатель, драматург, публицист, поэт.

*Владимир Высоцкий (1938-1980) - поэт, актёр и автор-исполнитель песен.

*Сергей Довлатов (1941-1990) – вынужденный эмигрировать за рубеж, советский и американский писатель, журналист.

*Арсений Тарковский (1907-1989) - русский поэт и переводчик с восточных языков.

*Борис Пастернак (1890-960) - русский писатель, поэт, переводчик.

*Проза. Ру - сайт, предоставляющий услуги публикации прозаических художественных произведений.

*Виктор Конецкий (1929-2002) - советский и российский писатель, киносценарист.

*Фёдор Тютчев (1803-1873) - русский поэт, дипломат.

*Владислав Ходасевич (1886-1939) — русский поэт, выступал и как критик.

*Корне́й Чуко́вский (1882-1969) - русский советский поэт, публицист, литературный критик, переводчик и литературовед, детский писатель, журналист.

*Холстомер» - произведение одного из наиболее известных русских писателей и мыслителей, Льва Толстого (1826-1910)

*«Каштанка» - проиведение Анто́на Че́хова (1860-1904), русского писателя и драматурга.

*Владимир Гиляровский (1855- 1935) - поэт, писатель, журналист.

*Андре́й Кончало́вский (1937) - российский и американский кинорежиссёр и сценарист.

*Пьеса Алекса́ндр Остро́вского (1823-1886), русского драматурга.

*Владимир Маяковский (1893-1930) - русский и советский поэт.

*Владимир Ульянов (псевдоним Ле́нин (1870-1924) - организатор и руководителей Октябрьского переворота 1917 года в России.

*«Проща́ние славя́нки» - марш, написанный в 1912 году штаб-трубачом 7-го запасного кавалерийского полка Василием Агапкиным.

*Борис Годунов» - произведение А. Пушкина (1799-1937), величайшего русского поэта.

*Переворот на Украине в 2014-м году.

*Герман Гессе (1877-1962) - немецкий писатель и художник, лауреат Нобелевской премии (1946).

*Николай Гоголь (1821-1852) - русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист.

*Героиня романа Льва Толстого «Анна Каренина».

*Владимир Соловьёв (1853-1900) - русский религиозный мыслитель, мистик, поэт, публицист, литературный критик.