Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ СТИХИ

СТИХИ

64243880_2355126044569203_2034751704351637504_n

 

 

Сплетать узор из слов… Работа?

О, нет, то – дивная игра.

И - ощущение полёта,

и тает жизни мишура.

Но игры слов весьма беспечны,

и потому их нрав смиря,

в узор вплетаю нити-смыслы,

как скопию - в кусочек янтаря.

 

***

Таятся в нас чувства непонятные,
как вензеля в мечети,
или ритуальные па
в национальном балете.
Но ум неуёмный норовит разгадать все загадки,

а потому сплетаем, творим догадки,
блуждаем, словно в полях и лесах исхоженных,
набираясь слов и идей приумноженных.
Но что подскажут нам эти исканья - метанье души?
Но чем успокоит нас разум – скитанье в глуши?
А вокруг окоёмы земные такие прекрасные.
А в них зверьё вольное и нам причастное.
Ах, отрешиться б от нашей несообразности
и возвратиться чувствами к непонятности.

 

***

Цветам из прошлого:

Как и тогда, - в давнишний час, -

когда с любовью и улыбкой

ты протянул их мне...

(Нет, то - не «было», то - сейчас!)

Я вновь тихонько говорю: «Спасибо!»

И в сердце – радость,

в сердце – нежность.

И я пытаюсь удержать                    

тот чудный миг,

чтоб он помог мне вспоминать

секунды те...

Хотя и знаю: миг так зыбок!

 

***

Предвестия весны… И небо - голубее,

И утренний ледок - в окружьях первых луж,

И клики голубей - гортанней и нежнее,

И нет былой боязни зимних стуж.

Всё мимолётно в этом мире бренном, -

Полёт явлений, чувствий маета. 

Но ждём весной душевных обновлений

Хотя и знаем это – лишь мечта! 

                 

***

Длиннее тени у ограды,

Всё тише звуки, голоса,

И день в оранжевом закате                     

Неспешно меркнет, в ночь спеша.                     

Но в этих сумерках пугливых,

Мне так покойно и легко, -

Рой мыслей цепких и шумливых

Вдруг скрылся где-то далеко.

Но ночью в сон мой торопливо

Опять, минуя все барьеры,             

Упрямо, властно, суетливо

Вернутся мысли-изуверы.                      

               

***

Я ворвусь в метели, чтобы с ветром петь.

И в весну-чудесницу, чтобы молодеть.

Я войду и в лето, чтоб ручьём звенеть,                                      

В осень, чтоб калиной над рекой висеть.

Но скажи мне, Мудрый, как в себя войти,

Чтобы не метаться, не искать пути.

                   

***

Узнать минувшее, чтоб жить в ладу с собою

Порой стремимся мы.

Но что откроется за сбывшейся мечтою,

Что это знанье даст реальности взаймы?

Не лучше ли - туман и тёмные завесы

Над тем, что скрылось навсегда,

И лишь порой, как в танце-полонезе, 

Торжественно обнять, ничто не осудя.                                 

                     

***

Прошли дожди. И в предвечерний час  

белеют в зелени прекрасные цветы, -

жасмин цветёт, роняя лепестки, -

и возвращает мне забытые мечты

давно ушедших дней...

Ах, эти влажные кусты!

Хочу приникнуть к вашим листьям,

напиться сладости душистой

цветов жемчужных!   

Пусть сердце затрепещет вновь,

всем обещаньям жизни веря,
пусть станет чистым, как цветы,

- нежнейшей чистоты! –

что вновь мерцают средь твоих куртин,

дождём умытый, восхитительный жасмин.

 

***

Парк вечерний тенями укрыт.

Снег парит. Жёлтый свет фонарей…

Это действо отраду сулит,

И вот-вот вдалеке зазвучит                    

Сладкогласный напев тропарей.

            

***

Сияние огней не только освещенье.

Таится в них и радость, и печаль, - 
при праздничных салютах – восхищенье,
и грусть, коль снова уплывают вдаль. 
Огонь костра – тепло и душ сближенье,
когда смеясь, играют и поют. 
Огонь на плошке – близкое общенье
а, значит, утешенье и уют. 
Но есть огни – томленье и смятенье, 
когда все образы при благостном псалме, 
вдруг пробуждают трепет и волненье,
мерцая в зыбкой полутьме.

                 

***

Робкая снежинка на ладонь легла...

Может, захотела моего тепла?

Или неприютно стало в облаках

и ко мне слетела, позабыв про страх.

Тонкие узоры для меня ль сплела?   

Но невольно даришь чуточку тепла...

Ты дождинкой станешь скоро на руке

иль слезой нечаянной на моей щеке.

 

                     

***

Там, позади, в седом тумане, -

любовь, заботы, дети, - жизнь.

Всё промелькнуло, как в романе.

Но память шепчет: «Оглянись!

Прими все радости и скорби,

со всем, что было, примирись,

и, возлюбя сиюминутность,

ни от чего не откажись.»

 

***

Вечерние в окнах огни...

Молчание в них и загадка.

Кто там, за стеклом?

И почему так морочит разгадка?

Но я хочу видеть, - неразличимой! –

их лица, глаза.

Но я хочу слышать, - невидимой! –

их речи, слова.

И хочу пожелать им, - неощутимой!

– только Добра.

 

***

И эти дожди затяжные, и эта осенняя стынь

порой отрадны мне, - 

ведь дум сомненья, мой коварный сплин,

гнетущие наедине,

вдруг растворяются в туманности и влаге. 

И – тишина...

И шёпот капель по зонту, и частых луж зигзаги.

О, всё - во мне!

И – не одна -

со мною те, кто дорог.

И даже ближе стали...

                  

***

Еще недавно ты светилась пеной

И был прекрасен вешний твой наряд.

Но быстротечны жизни перемены, -

Уже рубинки на тебе горят.

Настанет осень, задымятся дали,

Потом завьюжит, всё укроет снег,

И обещать услады летних нег.

             

***

Вновь алеют рябины, дозревают каштаны.

Значит, лето ушло, подарив лишь обманы.

Значит, лето согрело только бренное тело,

а душе снова - в осень, чтоб и там сиротела?

Будет тихо грустить в листопад и метели,

но опять улыбнётся весенней капели,

чтоб вернулась мечта - перелётная птица. 

Но твердит суета: всё опять повторится.

 

***

Вон из серой рутины! Да ворваться скорей,

Где лишь робкие трели и поёт соловей,

Где под солнца лучами и под желтой луной

Укротит, приласкает тишина и покой.

                 

***

Тропинки, русские тропинки,

Мне ваш березовый уют

И эти птичьи диалоги  

Нигде покоя не дают.

               

***

Всё, всё конечно в этой жизни бренной, -

явления и жизни промелькнут чредою сменной   

лишь сохранив во мне тот самый свет, который

соткёт клубки фантасмагорий. 

И стану их распутывать старательно,

и буду вглядываться в них внимательно...            

Но только б не грустить!

Ведь если я пред сменой жизней так бессильна,

то предстоящему оставлю вклад посильный, -

детей, деревья,,, да и всё, что сделаю на этом свете.

И то – моё единодействие в извечной эстафете.                                  

                     

 ***

Ну не грусти! Ведь дождь пройдёт,

и снова солнце будет улыбаться,

и небо в лужах отражаться,

и птицы вновь перекликаться,

а в душах радость запоёт. 

Не веришь? Но ты все ж послушай:

вон там, за лесом есть поляна,

на ней... Не хочешь вновь обмана?

И вновь моя попытка странна?

А ты поверь и всё ж дослушай.

В лесной избушке той живёт...

Нет-нет, совсем наоборот, 

Не ведьма злющая, а тот,

кто песни дивные поёт

и за собою тех ведёт,

под звуки старенькой шарманки,

кто может верить и любить,

кто может каждый миг ценить,

и близким радости дарить

хотя б и простенькой огранки.

Идём туда?.. Ну, хорошо,

тогда мы сами будем петь,

чтобы унынье одолеть

и вновь душой помолодеть,

взлетая радостным стрижём.

 

***

Есть в каждом уходящем дне то самое энигматическое время, 
когда вдруг зазвучит совсем иная тема, -
в пугливых сумерках сменяется окрас дерев, цветов, 
и ощущается явление миров,
в которые войти на время кажется посильно, 
и реять меж планет без всякого усилья.
Но возвратиться. 
И заново взглянув на мир земной, привычный,
вдруг ощутить его таким же безграничным 
бескрайностью полей, лесов и океанов... 
И полюбить сильней, не ведая обманов.

                   

***

Как май улыбался!

Трава малахитом стелилась,

Оттенки шартреза* меж листьев метались,

луч солнца искрился меж пёстрых тюльпанов,

и небо лазурью влекло в беспредельность...

А свечи каштанов на ветках горели,

чтоб ярче светились весны акварели.

 *Шартрез – желто-зелёный цвет.

 

***

Усталой памятью, мечтой отпущенной, та песня старая запела вдруг:

«Мне б забыть, не вспоминать этот день, этот час. Мне бы больше никогда
не видать милых глаз, но опять весенний ветер…»

Ах, песня давняя, зачем окликнула? Зачем минувшее вновь ворошишь?

Ведь холод зимний сковал безжалостно все чувства прежние,

а ты глумишься, - ты не щадишь

и разрушаешь моё спокоище, - уединённый мой оберег, - 

без взглядов любящих, без слов желайнейших, 

что холод сгинет, растает снег.

Усталой памятью почти забытые, слова из прошлого летят, летят,

и песней светлою, и песней радости во мне трепещут, - поют, журчат:

«Но опять весенний ветер в окна рвётся и зовёт, он летит ко мне навстречу, песню нежную поёт…»

Ах, песня старая, зачем окликнула…

 

ТРИОЛЕТЫ

 

Снова дождями прощается осень,     

краски смывая с последней листвы, 

но не коснувшись валера сосен,                            

снова дождями прощается осень.

Серое небо да редкая просинь, -

эти картины для нас не новы.                                    

Снова дождями прощается осень,     

краски смывая с последней листвы.

 

***

Капли дождя на оконном стекле,           

запах лугов и омытого леса…

Да, это было. Но скрылось во мгле,

капли дождя на оконном стекле.

Всё, всё конечно на бренной Земле. 

Жизнь коротка и – мудрёная пьеса.                                                                    

Капли дождя на оконном стекле,

запах лугов и омытого леса…                                      

                 

***

На пыльном и тусклом стекле - мотылёк.

Тальк крыльев его - на ладони…   

Луч солнца тебя оживил и увлёк,

на пыльном и тусклом стекле мотылёк?

Был радостен взлёт. Но тебе невдомёк

что столь неминуемы стыни.

На пыльном и тусклом стекле - мотылёк.

Тальк крыльев его - на ладони… 

 

***

В квадрате тёмного двора
так дивно музыка звучала! 
И чаровала та игра 
в квадрате тёмного двора.
И под сурдинку грусть даря, 
сама томилась и страдала
в квадрате тёмного двора.
Так дивно музыка звучала…

 

***

Забыть бы всё, что – позади,

и пролетело торопливо.

И даже то, что было мило.

Забыть бы всё, что – позади.

И вновь мечту просить: сойди,

но не обманывай глумливо!  

Забыть бы всё, что – позади,

и пролетело торопливо.

 

***

Ты не зови меня. Не надо!

Я не вернусь в отцветший сад,

где лишь - дождливый листопад...

Ты не зови меня. Не надо.

Не будет вновь зазвучать крещендо,

не станет чудом звездопад.

Ты не зови меня. Не надо.

Я не вернусь в отцветший сад.

                 

***

Все сны мои – ночные птицы,

взмахнут крылом и улетят.

Конечно, просто небылицы                                                                                  

все сны мои, ночные птицы, 

но ведь тревожат, как зарницы,                 

чаруют, ранят и манят.

Все сны мои – ночные птицы,

Взмахнут крылом и улетят…

                    

***

Слезинка дождя на ажуре стекла

и алый окатыш герани…

Те встречи, разлуки… Да были ль они,

слезинка дождя на ажуре стекла?

Всё было. В душе не сгорело дотла,

слезинка дождя на ажуре стекла,

а память - лишь таинство сини.

 

***

Осень – лета прощальный салют 
буйством красок и шелестом листьев, 
что под ноги мои упадут. 
Осень – лета прощальный салют 
до холодных ветров, что опять обожгут

мою плоть, мои чувства и мысли.
Осень – лета прощальный салют
буйством красок и шестом листьев…                                                         

                       

***

Какое дивное явленье -

свет предзакатных облаков!

То – миг смятенья, восхищенья, -                  

какое дивное явленье!                                   

Иль то – лишь игры и творенья                             

влекущих Духов и богов?                            

Какое дивное явленье,

свет предзакатных облаков!

               

***

Дом детства нельзя позабыть,

ведь в нём моё «я» зарождалось, -  

душа словно в люльке качалась.

Дом детства нельзя позабыть

и верной душе не остыть,                                             

в каких бы мирах не скиталась.                                            

Дом детства нельзя позабыть,

ведь в нём моё «я» зарождалось. 

 

 

ИМПРЕССИИ

 

Крыльцо, еще сырые половицы,

И я, двухлетняя, стою, смотрю

на новые ботиночки и на рукав пальто,

которое всё - в крапинках-узорах

зелёных, красных, жёлтых.

... Тот нежный возраст...

С подругою корзиной

мы ловим рыбок серебристых.

Песок прохладный под ногами,

и вьются плети водорослей рядом,

и светлая прохладная вода,

и запахи реки, лугов заречных...

Ах, как давно то было! Как давно.

... Живём мы в огороде, в шалаше,

ведь в нашем доме – немцы.

Они теперь – хозяева, а мы у них – рабы.

И может Ганс себе позволить быть добрым иногда, -

с ладони вдруг протянуть мне горсточку печений,

чтоб подбежала, улыбнулась.

И я спешу к нему, протягиваю руку.

... Окно, затянутое изморозью снежной.

Но на стекле есть пятачок-кружочек,

Мной отогретый пальцем тёплым. 

Смотрю в него и вижу,

Как там, по улице, уводит немец тётю Дину,

Мамину сестру. Тревога в доме, вздохи, слёзы...

... Полянка перед омом с муражком

Зелёным, мягким. И босоногие подружки с

с игрой весёлой то в лапту, то в прятки

до самых сумерек поздних.

Уже и мать зовёт... Но так не хочется в кровать!

Еще бы поиграть, да звёзды ярче, ярче...

... В саду играет духовой оркестр,

И вальс зовёт туда, на танцплощадку.

Потом поманит танго радиолы,

закружит «Риорита» с ним, желанным...

Ах, эти давние, волшебные мгновенья

мелькнувшей юности, - зовущих светлых снов!

Куда умчались и в какие дали?