Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ Удалить нерв сострадания? Из диалогов с Оппом. Эссе.

Удалить нерв сострадания? Из диалогов с Оппом. Эссе.

 
 - Слушай, Опп! А, может, уже и могут удалять нерв сострадания? – размечталась я как-то, ложась спать, и пытаясь вопросом вызвать образ моего виртуального ОППонента-спорщика. – Зажить бы без этого надоедливого нерва спокойно и невозмутимо, неомрачённо и удобно…  
 - Ничтоже сумняшеся, хотела ты продолжить? – и его тёмные глаза блеснули вдруг в темноте. - Да, можно и удалить, есть у меня знакомый врач. 
 - Так… сразу… и?.. – испугалась я. – Нет, ты подожди! 
 - А чего ждать-то? – осклабился его рот. – Вот только договорюсь и хоп!.. Нет твоего надоедливого нерва!
 - Нет, ты всё ж подожди, надо подумать, - всполошилась я.
 - И думать нечего, - снова нагло улыбнулся рот. – Не будете ни о ком страдать и споку-уха настанет!
- Что-что? – удивилась я, собираясь усомниться в красоте словообразования. 
- Да ладно, успокойся, - появился он и весь, плюхнувшись в кресло напротив дивана. - Это я жаргонизмом осовремениться захотел… А как всё же насчет предложения?  
Да нет, мы с мужем в общем-то живем «клёво», как говорит внучка тоже по-современному, и волноваться причин особых нет, - родные живы-здоровы, всё необходимое есть, за продуктами в очередях не стоим, да и понимаем друг друга… почти, но…
 - Но всё равно мешает вам этот нерв сострадания, - словно скачал Опп мои мысли. – Вам и брата твоего жалко, когда зимой, в своей дырявой хате, просыпается при ноле градусов, и бомжей, ночующих на теплопроводных трубах, и собак, кошек беспризорных, а еще гибнущих под обстрелами Украины жителей Донецка, Луганска, жертв оползня в Афганистане, землетрясения на Гаити, в Японии, и… художника Михно, из картин которого устроили в квартире целую галерею…
 - Ну да, устроили, - прервала его затянувшийся список. - Но он же недорого продавал. Вот эта картина, что висит напротив тебя, стоила... как пять килограммов сёмги. 
 - Вот-вот, лучше б сёмги своей любимой и купила, а то сидите на скумбрии и радуетесь: зато дешевле в десять раз! – передразнил, и подытожил: – А сэкономленные деньги ухнули на его картины. 
Ну да, ухнули… Ведь как-то встретила его на остановке, а он… Бледный стоит, тощий, словно заморенный. А, может, и заморенный, ведь картины-то его продаются плохо, народу нужны размалёванные фотографии, а не новаторские поиски художников. Да еще и жена из дома выгнала, пил же!
 - А раз пил, так чего жалеть-то? – ухмыльнулся Опп, снова считав мои мысли. 
 - Ну, как же? Талант же… надо ж было поддержать…
 - Вот и поддержите себя, и вырвите этот никчёмный нерв, - услышала уже прямо над ухом. – Пофигически заживёте! - хохотнул: - Так что давай, решайся.
 - Пофигически, спокуха… Словечки у тебя, однако! Летаешь, где попало, вот и нахватал разной шелухи.  
- А при чём тут словечки? Ты за смыслом следи.
- Слушай… Не торопи! – И пока он ничего не ответил, метнув в меня темно-синим бездонным взглядом, и тогда я решилась на атаку: – Ну, подумай только, вселенская твоя башка! Как же без нерва-то? Кто ж тогда купил бы обогреватель моему брату? Кто ж тогда будет выносить кошкам и собакам остатки обеда? А кто посыплет овсянки на подоконник хромому голубю, который вот уже два года прилетает по утрам завтракать? – Но снова ничего не сказал мой оппонент, и тогда я взглянула ему прямо в глаза: – Конечно, жертвам хунты в Украине, жертвам терактов и землетрясений ничем не помогу, но помогу тем, кому смогу…
 - Смогу… гу-гу, - ехидно скривил он рот. - Так, значит, не хочешь удалять свой нерв? – и вроде как спохватившись, хихикнув: – Между прочим, даром, быстро и без боли. 
 - Нет, ты понимаешь, - защищаясь, метнулась я в тень философии, - если удалить, то получится, что нам будет на всех наплевать? – Улыбнулся, развёл руками. - А как же тогда быть с тем, что приобреталось всю жизнь, с идеями гуманизма, с заповедями Христа? – Он еще шире развёл руки. - Что, всё это забыть? Тоже вырезать из своей памяти, нажать «delete» и всё, прощайте, мол, заветы и наказы предков! – Опп быстро-быстро закивал головой. – И что ж после этого? В голове-то пустота образуется, пропасть! 
 – Ага, - весело выкрикнул он, - но какая убаюкивающая пустота и пропасть! 
 - Но ведь в этой пустоте не так-то и уютно будет, я бы сказала даже и тоскливо… и даже…
 - Ага-а-а, - сказал Опп уже как-то мягче и отдаленней.
А если удалят нерв сострадания и другим… так же мягче и отдалённей пронеслось и в моём сознании…
 - Удаля-ят… непре-еменно удалят… уже и удаля-яют, - еще более размыто  и успокаивающе пропел мой невидимый оппонент.
А если не удаля-ять?.. а если не удали-им мы-ы… а если и они… и те, и другие… 
-Ага-аа-а-аа-а-аа… - услышала уносящийся голос.

А ночью приснился сон, похожий на те, что - часто… 
Передо мной чужой сумеречный город со странными домами из почти черного кирпича, с крутыми лестницами в гору… и я уже спускаюсь по одной из них, и уже вижу там, за домами, проносящиеся красные огни машин?.. или поездов?.. и мне надо туда, на вокзал, но как пройти?.. нет, не знаю… Ага, вон там, у домов, стоят люди, и все – ко мне спиной… но подойду, спрошу… и уже спрашиваю… и оборачивается мужчина, но у него вместо лица - затылок!.. Шарахаюсь в сторону, подбегаю к другому… Тоже!.. В ужасе мечусь меж этих, спиной стоящих ко мне людей, но как только притрагиваюсь к чьему-то плечу… затылок, затылок, затылок! В отчаянии хочу что-то выкрикнуть!.. и уже кричу, но лишь - густая, вяжущая тишина… 
Комментарий Владимир Коршунов
Александр Курчанов