Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ Украина. Минное поле Советов. Эссе..

Украина. Минное поле Советов.

1583
 Из рассказанного мамой:
1919 год.
«Пришла весна... Надо огород пахать, сеять, сажать, а чем? Картошку-то мы всю поели после болезни, да и по братцу мамка всё убивалася, вот и решили уехать, где еще посытней было. На Украину».
Ездили «на» Украину и мы, наше поколение, и лишь совсем недавно стали ездить «в»… А раньше говорили «на» потому, что те земли после усиления Московии стали её окраиной, а, значит, ездили на окраину.
«Переферия, краина, оукраина»… Слово это упоминается еще в Ипатьевской летописи 1187 года в связи со смертью князя Владимира Глебовича, - «О нем же оукраина много постона», - так что  с того времени и назывались эти земли «пограничными».
И мои далёкие предки беломестные казаки, жившие почти два с половиной века назад, - Яков, Фетька, Ермошка, Петр и Данила Болдыревы, да и те, что «шли вослед за ними» - были поселенцами окраин и служилыми людьми России, охранявшими земли нынешней Украины - Северского княжества.
А была Се́верщина или Северская земля, Северная страна, Севея, Сиверия в VIII—XVII веках областью на юго-западе современной России, на северо-востоке современной Украины, и после отвоевания в 1517—1523 годах Иваном Грозным этих земель у литовцев, к его титулам прибавилось: «Северныя страны Повелитель», а потом появилось Новгород-Северское наместничество, в которое входили и земли современной Брянской области, где живу я.
«А стояти сторожем на сторожах с конь не сседая, переменяясь и ездити по урочищам, переменяясь же, на право и на лево по два человека по наказам, каковы им наказы дадут воеводы. А станов им не делати, а огни класти не в одном месте; коли кашу сварити, и тогды огня в одном месте не класти двожды; а в коем месте кто полднивал, и в том месте не ночевать, а где кто ночевал, и в том месте не полдневати».
Почти вижу: вот они, мои далёкие предки-воины, в высоких шапках из сукна и длиннополых красных, желтых, голубых кафтанах, похожих на шинели, устало едут, идут по уже припорошенной снегом сакме с тяжёлыми копьями на плечах, мушкетами, пищалями и упорами для них, высматривая ворогов. Ох, не скоро увидят они родные крепостные сооружения, обнесённый земляными волами с башнями и рядами частокола, с церквами и домами, в которых ждут их жёны и дети, которых тоже надо охранять.
Но от истории далёкой, снова - к не столь отдалённой, к рассказу мамы:
«Долго чтой-то ехали мы на Украину, дней пять, должно. Сгонють на какой-нибудь станции и сидим, потом опять к поезду прицепимся и поедем. Ну, наконец, говорять нам: на следующей остановке, мол, сходите. Ну, сошли мы, хотели расспросить людей: куда нам лучше идти, а нас и забрали в комендатуру. Но у нас документ с собой был, что едем, мол, на Украину работать, от голода спасаемся, а дал нам его мамкин двоюродный брат за печатью от бедного комбеда, и вот теперь-то, когда проверили этот документ, то и отпустили. Отпустили, а один дядя добрый и посоветовал идти километров за двадцать: там, мол, лучше платють. Прошли мы километров пятнадцать, сели отдохнуть, прилегла я так-то на траву, да и заснула… и вижу сон: напали на нас пчелы злые, лохматые… ну заели прямо! Проснулася, рассказала мамке, а она и говорить: «Нехорошь твой сон… Не случилось бы чаво! Надо итить скореича». Да подхватилися и пошли. Прошли сколько-то и вдруг слышим - топот! Оглянулися, а за нами всадники скачуть! Догнали и спрашивають:
«Вы знаете, кто мы?» Мамка и отвечаить: да бог вас, мол, знаить, кто вы! Потопталися возле нас, погоцали, погоцали*… я так-то глянула, а они обтрепанные все, босые, один даже в женский фартук вырядился. Штаны-то, видать, прохудилися, вот он и прикрылся им. Ну, погомонили они возле нас, погомонили и-и поскакали дальше, а за ними еще и автомобиль поехал, лошади его повезли. Приташшылися мы на тот хутор, глядь, а там уже трое мужиков на дереве висять! И оказалося: ехал обоз с солью, а эта банда, что нас нагоняла, и наскочила на него. И был это, как нам потом сказали, батько Махно* со своей шайкой. Начало смеркаться. Засуетилися люди, полезли по подвалам прятаться, боялися, что обязательно бой будить. Но ночь прошла спокойно, только пьяные махновцы все таскалися по хутору, песни орали да отбирали у людей яйца, творог, кур… говорили-то, что Махно жениться будить. А он же, как потом рассказывали, как прискочить на какой хутор, так сразу жениться. Но на другой день нанялися мы работать у одного хохла и договорилися на тридцать пудов пшеницы за лето. Хозяин попался хороший, кормил нас вволю и хлебом, и молоком, но проработали мы у него только с неделю… Раз так-то к вечеру как наскочила банда на хутор, как завязался бой! Хозяин и кричить нам: скорей, мол, на чердак лезьте, там пули не достануть. Вот и отсиделися мы тогда на этом чердаке, и живы осталися, а у хозяина лошадь убило, да и мать чуть ни шлёпнули. Она ж глухая была, как печка, и вот, когда шел бой-то, вышла на улицу и бродить себе как ни в чём не бывало. Но, слава Богу, не задело её пулей-то, привели потом в хату. И заработали мы за лето пять мешков пшеницы, а к осени взяли пуда три на плечи, поехали домой и опять повстречалися с махновцами. И дело было так: ехали мы на поезде, ехали и вдруг взрыв... как бомба всеодно разорвалася. Остановился поезд, и началась стрельба, а через какое-то время приходить начальник поезда и говорить: «Мы будем стоять здесь долго, пути разобраны. До следующей станции пять верст. Кто не хочет попасть под махновские пули, может уйти пешком». И просить записку снести начальнику станции, помню еще, станция та называлася Панутино. А уже вечерело. Но некоторые всё ж собралися идти к этому Панутино, да и мамка всхватилася: «Девки, пойдемте!» А я - против: никуда я ночью не пойду! Да и Динка – тоже. Ну, поругалася она на нас, покричала, да и всё, осталися мы. Всю ночь стреляли, но к поезду махновцы так и не подобралися, а на утро... А на утро привезли на дрезине тех, кто пошел к станции. Всех порубал проклятый Махно!»
 1917-1922 годы. Революция, захват власти большевиками, гражданская война. Кого в этом винить? Ведь революцию «делали» не только русские, но и грузины, украинцы, прибалты, поляки, евреи, - в первом составе Совета Народных Комиссаров из пятнадцати человек только девять были русскими, а теперь…
Теперь винят во всём лишь Россию. Винят и в том, о чём с болью слышим каждый день, - в гражданской войне на Украине. 
Но снова - к документальному свидетельству-инструкции, дошедшей до нас из восемнадцатого века:  
«Понеже у нас в государстве разбои и татьбы ни от чего так иного умножаются… того ради надобно, чтоб у всякого десятского была пищаль, и оныя пищали надо раздать десятским во всех деревнях... а мужики, сколько б их во дворе ни было, от четырнадцати или пятнадцати лет и до самых таких престарелых, что который уже работать не может, чтоб у всякаго было копье с ратовищем длиною в две сажени... Также приказать, чтоб во всех деревнях приходили на сторожу с копьями или с рогатинами… а еще купить завесных пищалей гладких и раздать конюхам, и сверх того давать им в год по фунту пороху и по фунту свинцу на человека, и приказать прикащикам, чтоб они учили их стрелять в цель».
Пищали с копьями и рогатинами, сабли, «копье с ратовищем длиною в две сажени… Читаешь и не вериться: да было ли всё это? Но было, было каких-то два века назад, а сейчас…
Бьют из минометов, танков, установок «Град», бомбят осколочными бомбами по женщинам, детям, старикам только потому, что те хотят оставаться русскими. Видно, не очень-то уютно жилось им в составе Украины, если готовы сложить головы за своё русское достоинство.
И ведь только в 20-х годах Советы передали Новороссию Украине, а Крым… 
954год.
Стенограмма заседания Президиума Верховного Совета СССР
Из речи председателя Президиума ВС Узбекской ССР Рашидова Ш. Р.: «Передача Крымской области в состав Советской Украины отвечает общим интересам нашей великой Родины. Это возможно только в нашей стране, где нет национальной розни и национальных противоречий, где жизнь всех советских людей протекает в обстановке мирного созидательного труда во имя мира и счастья всего человечества». 
(Голосование)
Других предложений нет? Кто «за» это предложение, тех прошу поднять руку. Кто «против»? Таковых нет. Кто «воздержался»? Тоже нет. Принято единогласно».
А кто спросил тогда жителей Новороссии, Крыма: одобряют ли они это«единогласно»?
Нет.
И то была еще одна мина, взорвавшаяся в наши дни.
 Александр Солженицын:
«Сколькие русские с негодованием и ужасом пережили эту безвольную, никак не оспоренную, ни малейше опротестованную, по дряблости нашей тогдашней дипломатии, в 24 часа отдачу Крыма - и предательство его при каждом потом крымском конфликте.»
 Фанатично-озлобленные лица правителей Украины, приказы и поступки, лишенные здравого смысла и ложь, ложь, разделившая близких, семьи, да и всю страну в противостоянии, уносящем каждый день и с той, и другой стороны людские жизни…
Молитвою твержу: Господи, не дай безумцам взорвать еще одну мину и пролить кровь из-за того, что моя страна опять не стала предателем и возвратила Крым!
 
 *Погоцали – всадники на конях потоптались, кнутами пощелкали.
*Погомонили – покричали, пошумели.
*Нестор Махно - один из предводителей анархистских банд, сражавшихся и против белых, и против красных.    
КОММЕНТАРИИ:

ВИКТОР ПЕТРОЧЕНКОВ: Добрый день! К сожалению, не знаю Вашего имени. Великолепное эссэ! Как бы заново прошёл весь этот кошмарный путь. Вы великолепно проанализировали, зарождение и утверждение фашизма в этой стране. Не хочу называть её Украина. Когда-то была Советская Украина - красивая, благодатная страна, одна из 15 равных. Я в ней бывал неоднократно, поэтому знаю, что говорю. А теперь это плесень на руинах той страны - не более того. И ещё: я никогда с такими людьми, как ваш оппонет, не спорю. Это равносильно, что вступать в дискуссию с Геббельсом и его ведомством.
С уважением, Виктор.