Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ НОВЫЕ ПУБЛИКАЦИИ \ "Уничтожить как класс!" Из повести ВЕДЬМА ИЗ КАРАЧЕВА.

"Уничтожить как класс!" Из повести ВЕДЬМА ИЗ КАРАЧЕВА.

раскулачивание
Да нет, мужиков в середине двадцатых пока не очень трогали, это потом на них так нажмуть, что и деться станить некуда, а тогда всё только агитировали*. Бывало, сгонють всю деревню, выйдить агитатор и начнёть:
- Надо все хозяйства объединять! Надо в колхоз всех!
А Гарася такой-то встанить, да и скажить: 
- С кем же я объединяться буду? У меня три коровы, две лошади, овцы, гуси, а у соседки моей только коровенка одна, да и та чуть живая, зато детей – семеро, когда ж ей работать от такой оравы? И вот теперича отдай я всё в колхоз, работай там, а потом с Танечкой всё и раздели? Как же это так получается?
Ну а те, у которых ничего не было, своё гнули: в колхоз, мол, конечно в колхоз! Вот и начнётся: шумять, кричать!  Водой разливали. А агитаторы, видать, слушали да всё на ус и наматывали, а когда повысмотрели, повыслушали, кто против колхозов, и донесли в сельсовет: тех-то, мол, надо ликвидировать, тех-то… Ну и пошло!..*
 
С Гарасиных как раз и начали. Но старого-то Гарасина уже не было в живых, под Карачевом его как-то убили, так вот с сыновей его... И сначала за младшего принялися, за Петьку. А у него детей штук десять было, но всё равно, пришли, посажали всех на сани и-и повезли. А старшего, Гаврюшку, не тронули, он же георгиевский кавалер был, его уже в тридцать втором подгребли, тогда-то и георгиевские, и всякие в Сибирь загремели.
 
Потом и за Козлова принялися, так малых дочек его сестра к себе взяла, а остальных погнали в Сибирь. Сам Козел ещё в дороге помер, а Козлиха года через два возвратилася. Хата её была еще цела и разрешили ей там жить. А старшую дочку не отпустили, так она всё ж по дороге как-то сбежала и приехала домой, но ее снова схватили и отправили туда.
           
А вот когда Буниных стали вывозить... Дуня-то сама из бедных была, а замуж вышла за крепкого мужика. Жили они зажиточно и тогда у неё шестеро детей уже было, а что б там обувки, одёжки какой ни у кого почти не было. Да где ж их, шестерых, обуть-одеть в крестьянстве-то? Если копейка какая у мужика и заводилася, то старался прежде купить что-либо по хозяйству, лошадку получше, коровенку, поросеночка. Помню, как начали их выселять… А как раз холода начиналися, вот-вот и морозы ударють! Во что детей одевать-то? У Вальки, что к нам сейчас ходить, хоть ботинки какие-то были, вот и бросилася их искать, но один-то нашла, а другого и нетути, провалился куда-то и всё. А ведь в поспешах же гонють-то, скорей, мол, скорей! Так в одном ботинке и посадили в сани, побросали и остальных детей на воз, кой-как попонками прикрыли и по-овезли... и крестницу мамкину среди них, Райку. И вот вязуть-то их от дома, а Райка эта и кричить:
- Мамочка! - крёстных матерей мамками звали, - Мамочка, не отдавай меня!
А что сделаешь, моя милая, тут же милиция стоить! Ничего не сделаешь. И увезли всех, а мамка как начала плакать, как начала кричать! Кинулася по соседям, пришла к Маше Андрихиной:
- Мань, ну за что ж их? Дунька-то из бедных! Мало ли, что свёкор богатый! -  К другой пошла: -  Ну, что ж мы их отдали! Голыми ж дети поехали, давайте вместе подпишемся.
И подписалися человек семь. Теперя - к председателю. А председателем тогда Пыпана назначили… заику, лентяя несусветного!  Ни-ичего у этого Пыпана сроду не было, ни коровки, ни поросеночка.
Грамотный был, спрашиваешь?
Да ну! Какой там… Трем свиньям месива не разделить. Но смирный, смирный, правда, был, не пил, не дрался... но и не делал ничего, огород у него, как дорога был и лопухами зарастал. Вот тогда-то и пошли к нему бабы:
- Подпиши бумагу...
- Не-е, не подпишу.
А мамка как взгорячилася:
- Да я тебя, змея-заику, задушу сейчас, если не подпишешь! Какие ж они кулаки-то?  Что все три брата скинулися и молотилку купили?
Другие бабы подступили:
- Беднячку, и в Сибирь? Детей поморозить?
Насели на него, насели, загнали за стол… Заикался, заикался этот Пыпан, но все ж подписал, а мамка с этой бумажкой да туда, на пересыльный пункт: вот, мол, это по ошибке их...Так Дуньку с детьми все ж отпустили. Вернулися они… а дом их уже под сельсовет подгребли, и пришлося нам к себе их взять, в хатёнку нашу. Зиму прожили с нами, а весной... Весной отрыли свою ямку с картошкой да снова стали обживаться.
 
Но в тридцать третьем взяли все ж Дунькиного старшего сына Петьку, тогда мно-огих уже брали в отместку за то, что раньше оставили. Сослали в Сибирь, так Райка, сестра его, ездила потом к нему, насушила сухарей, набила кой-чем сумку и поехала. Вылезла на станции, где ей надо было, стала расспрашивать, как до ссыльных из России добраться, а тут и явился один: да я, мол, тоже туда иду. Ну, отошли километра три, и что ж ты думаешь?  Все отобрал у неё этот паразит! Так и добралася до лагеря ни с чем. Рассказала всё брату, а тот:
- Да ладно... Если б ты и привезла, то всеодно здесь поотняли б.
А сам уже чуть живой был… Ну, приехала Райка оттудова и больше от Петьки - ни слуху, ни духу, так и не дождалися его… Ликвидировали, значить, как класс, да и всех крепких мужиков в деревне. И что за классы такие придумали? Но всё-ё тогда только и кричали агитаторы: ликвидировать, мол, ликвидировать надо того и того-то, как класс! Да и не только кулаков… В тридцать третьем, и своих, партийных стали хватать. Помню, за Каланчуком пришли, его к нам вместо Пыпана в сельсовет поставили.
Да он из рабочих был и уж дюже честный! Так вот и он теперича в Сибирь загремел. И уж из таких-то честных, как он, ни-икто оттуда не возвратился, даже и писем не присылали.
 
*Решение о коллективизации было принято на XV съезде ВКП (б) в 1927, но только с весны 1929 на село были посланы отряды агитаторов за коллективизацию.
*«О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» - такое постановление Политбюро ЦК ВКП(б) было приняло 30 января 1930 года, и отправной точкой «ликвидации кулака как класса» послужила публикация в газетах речи Сталина на съезде аграрников-марксистов в последних числах декабря 1929 года.
*Из справки Отдела по спецпереселенцам ГУЛАГа ОГПУ: только за 1930—1931 гг. было выселено 381.026 семей численностью 1.803.392 человека.