Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.

Всё это - темнота наша

Надо нам было раз с Динкой у подруг переночевать, а хата ихняя как раз напротив нашей стояла...
А вот почему: семья-то вся ихняя на Украину уезжала и вот теперь родители еще там оставалися, а девки и вернулися. Пошли мы к ним, постелилися, легли. Все сразу заснули, а я - никак не могу! Как навалилися на меня клопы!.. Гу съели прямо! Поймаю какого, а он тошшый, здоровый! Проголодалися, видать, без людей-то... Не сплю я, значить, и вдруг слышу: у сосонника собака залаяла. Ну, думаю, видать Ванька Зюганов и ночами что-то себе в лесу промышляить, собака-то его была. А тявканье все ближе, ближе. И уже к сараям приближается. И уже воз его вроде бы заскрипел, и лошадь вот-вот… Ан, нет, не слышно топота лошадиного. И вдруг я ка-ак глядь… а из проулка Пятровна выходить!
Да про нее говорили, что она ведьма. И вот идёть теперича эта Пятровна в сарафане, в повойнику, волосы у нее развязаны, а за ней - собака эта. Идеть она и прямо к нашему дому уже приближаецца, к окнам нашим!  Я где была!.. Ну, думаю, ка-ак сиганёть сейчас к нам в окно, так всех нас тут сразу и передушить. А она и по-ошла, и пошла, но мимо нас, мимо... И всё-ё рукою так-то, рукою на собаку… вроде как отстраняить её, а та всё тяв да тяв, тяв да тяв. Прошла эта Пятровна мимо наших окон, свернула к заднему огороду и-и по картошке... Ну, тут и петухи как раз закричали. Ты понимаешь?.. Бросилася я девок будить, рассказала им, а потом ка-ак лупанули мы кубарем через дорогу, как забарабанили в нашу дверь! Мамка выскочила:
- Что вы?
А мы влетели в хату и - ни слова!  Еле-еле нас успокоила.
 
Ну, эти Зюгановы всегда славилися: ведьмы да ведьмы. Когда свекровь-то этой Пятровны умирала, то перед смертью попросила водички попить, а у нее две дочки было, и вот ни та, ни другая воды ей так и не подали.
- А-а, мам, тебе всёодно помирать...
Да тогда ж как говорили? Кто подасть ведьме перед смертью водички, тому она и передасть свое ремесло, дочки и боялися. А невестка возьми и сжалься… и подала. Свекровь вскорости помирать стала, так что ж ты думаешь? Сын и полез потолочину выламывать, чтоб ее душа не задержалася. Верил, значить... Во, темнота какая!.. Ну, умерла свекровь, похоронили, а ночью с ее невесткой и приключился жар. Очнулася на утро и начала рассказывать, как летала она на Лысую гору, как ее там черти встречали, как ведьмы знакомилися… Ну, муж послушал-послушал да говорить:
- Ты ж спала! Никуда ты не летала.
А она - своё... Вот так-то за ней и осталося: ведьма да ведьма.
 
Да нет! Не только Пятровна ведьмой слыла, их кто его ведаить сколько по деревне было. Как что, так и окрестили. Во, Кривушиха... Её и свёкор мой раз видел. Поехал раз луг косить... А луг этот километров за тринадцать от нас был, за Карловкой. Да поднялся так-то на зорьке и вдруг видить, как из лесу кто-то в белом выходить и прямо - на него! Ну он не из робких был, не спрятался, не побежал, а только на всякий случай взял косу в руки.  Стоить, смотрить… Баба это!  В ночной рубахе, босиком, простоволосая. И узнаёть Кривушиху. Остановилася та, поглядела на него, поглядела, да как пустилася назад! И такими шагами!.. Аж по саженью, нябось. Ну, ты подумай только! Это ж километров пять ей надо было из деревни отмахать и столько ж – назад.
 
Еще про ведьм тебе?
Ну, слушай. Как-то слух пошел, что ночами по улицам ведьма бегаить и в ладоши хлопаить. Нынче кто-то слышал, на завтра… Вот и пошло: раз повадилась, значить без вреда не пробяжить, либо коров перепортить, либо залом на поле заломить…
Да это когда рожь станить вызревать, пойдешь ты ее жать, глядь, а залом этот на ней и закручен, собрана она в пучок такой и завязана узлом хитрым.
Ну да, может, кто и подшутил, а бабы: не-е, это ведьма закрутила!
Как зачем?
А на то, что б спорину из ржи вынуть. Смелить, к примеру, мужик ржи мешок, ни перевернется, а его и съели. Так что не будить у него спорины, а ведьма свою смелить, так… и кто его знаить сколько есть будить!  Во, видишь, какую ерундовину выдумывали. Заломы эти бабы обжинали, а мамка их выговаривала: подойдёть к этому залому, возьмёть горсть земли да как ударить в него:
- Печать дарую от Бога! Печать дарую от Бога, печать… Аминь.
Скажить так три раза, перекрестится, когда «Отче наш» прочтёть, когда поленится, а залом этот и обессилил. Вот, бывало как что, так и зовуть её:
- Писарих, приди, отворожи!
 
А-а, про ведьму я начала, что ночами… 
Ну, раз бегаить да в ладоши хлопаить, добра не жди. Вот и собралися наши ребяты, и решили: поймаем эту ведьму! Пошли, засели во ржи, приготовили гачень...
Да это веревочка такая в штаны вставлялася, они на ней и держалися. Верили тогда, что только на этот гачень и можно ведьму поймать. Так вот, затаилися ребяты, сидять, ждуть и вдруг слышуть: хлоп-хлоп, хлоп-хлоп!  Бягить эта ведьма! Они - за колы да к ней.  Подбегають, глядь, а это - собака.
- Ну и ну!.. Да это ж Мушка наша!
Позвали её, а та и подбежала к ним, и завиляла хвостом. Она-то ошшенилася недавно и что ж приладилася: как ночь, оставить своих шшенят одних, а сама - на бойню кормиться, а как бягить по улице-то, так дойки-то её шлёп да шлёп, шлёп да шлёп...
Ага, шшенята ж оттянуть их, вот они пустые и хлопали. Во, видишь?.. А если б ребяты эти не опомнилися вовремя? Вот и порешили б эту суку, и осиротили шшенят.
 
Да что ведьмы! Верили тогда в деревне и в сотан, и в чертей, и в нечисть разную.
Помню, Сидяка такой у нас в другом краю деревни жил...
Почему Сидяка?
А хто ж его знаить? Звали его так: Сидяка да Сидяка. Маленький, корявенький мужичишка был, и ноги-то у него косола-апые были. Дочку свою рано замуж выдал и жил один. И вот раз ляжить этот Сидяка на печке и вдруг открывается дверь и входить к нему Данила.
А Данила этот уличный вор был, и хатка у него была ма-аленькая, по курному еще топилася. Детей у Данилы было штук двенадцать, так он, бывало, всё ташшыл с чужих дворов: у кого - курицу, у кого - рубаху какую, если оставють сушиться на ночь.
Да лупили, лупили мужики его за это, но в суд не передавали, входили в его положение, надо ж было ему детей-то кормить? И вот, значить, входить этот самый Данила к Сидяке, а тот ляжить на печке и думаить: и зачем это он ко мне? Брать-то у него совсем нечего. И вдруг видить: как валить следом за Данилой артель цельная! Сидяка присмотрелся так-то, а это черти! Копыта-то у них лошадиные, хвосты дли-инные, как у коров, и у маленьких чертенят рожки небольшие, а у самого Данилы аж калачом завернуты! Главный он у них, значить... Ввалилися они в хату, да и протопали гуртом пря-ямо к святому углу. И что они там делали… в святом-то углу? Сидяка уж и не помнил, а только, как дверь от них ослобонилася, свалился кубарем с печки, да как стреканул чуть не голый к брату! Забился у того в угол святой и ни-ичегошеньки не выговорить! 
А что ж ты думаешь? Так перепугался, бедный, что всего с полгода только и прожил. И в хату свою больше не возвернулся.
 
Так -то, моя милая... Серость это всё наша, конечно, и ни к души мне все это было, как и деду моему Ляксею. Можить, как раз за это люди его и уважали, всё-ё, бывало, как горе какое у кого, так и шли к нему за советом: Ляксей Ляксеич, вот так-то, мол, и так... посоветуй! Со всей деревни ходили.   

Повесть «Ведьма из Карачева» в электронном или печатном виде можно приобрести на сайте издательства Ридеро https://ridero.ru/books/vedma_iz_karacheva/