Пишу мемуары, рассказы, повести, миниатюры, эссе, фотографирую пейзажи.

+7 (980) 310- 86-49

"Постарайтесь
получить то,
что любите,
иначе придётся
полюбить то,
что получили".

Бернард Шоу.
Главная \ ПРОЗА \ Вся история - трагикомедия! Из диалогов с Оппом. Эссе.

Вся история - трагикомедия! Из диалогов с Оппом. Эссе.

- Да нет, Опп, вся история человечества – трагикомедия, фарс, а не закономерность, - едучи
на дачу, доказываю своему виртуальному ОППоненту, сидящему напротив почти в пустом автобусе: - Вот, послушай… В восемнадцатом веке Великий Петр* «на благо человечества» пролив реки крови простых смертных, прорубил окно в Европу, а, спустя два века великие Ленин и Сталин, тоже пролив реки крови, заколотили это окно на хрен… и опять же «на благо человечества».
- Ну да, так и было, - ухмыляется, - но всё же они - великие люди.
- Ну да, - вторю ему, - если их памятниками и до сих пор утыканы наши города и веси… Но разве это не трагично… и не смешно?
Не ответив, ОПП смотрит в окно, и лишь непонятная улыбка мелькает на его губах. 
- Теперь обернёмся к истории Франции, к тамошней революции конца восемнадцатого века, – понемногу распаляюсь. – Мараты и робеспьеры*, эти дерзкие, кровавые «борцы за народное счастье», взбунтовавшие народ…
 - Но ведь тогда, - перебивает с той же улыбкой, - и впрямь начинался век борьбы за права человека.
 - Ну да, начинался. Но разве нельзя было бороться за права человека не так, как они, а не отрубая головы своим оппонентам?
 - Подумаешь! Лес рубят – щепки летят, - ухмыляется, взглянув на проносящиеся за окном березы.
 - Не щепки, а головы… королю, королеве, а потом и тем, кто посмел выступить против этих борцов за права. 
 - Но им же самим потом тоже головы отрубили… и, кстати той же гильотиной, р-раз!.. и нет борцов, - хлопает вдруг ладонью о ладонь.
 - Вот-вот. И после всего этого кошмара «Взятие Бастилии»… то бишь, тюрьмы, у французов и до сих пор - всенародный праздник. Что, Опп, опять не смешно?
 - Не-а, - слышу и вижу, как нагло разваливается он на сиденье, покачивая ногой. 
- Ну, хорошо. Тогда еще один пример, и опять же из французской истории. Наполеон*.
 - Да-а, - на этот раз лыбится во весь рот. – Наполеон был велик! Даже в России ему поклонялись писатели, поэты…
 - Вот-вот! Отцы гибли на войне против армии Наполеона, а их дети ещё до-олго поклонялись ему. И это тебе не смешно? – Но он опять только разводит руками, непонятно хмыкая. - Да, конечно, Бонапарт был великий человек. От простого воина и добраться до императора!.. Но, возмечтав о мировом господстве, превратил эти самые мечты в кровавый фарс, в котором на орехи досталось и Франции, и Европе, и России. - Да, досталось, согласно кивает он и хочет что-то сказать, но я перебиваю: - И тем не менее, остался же он в истории великим! Вот и получается: убьешь одного – до конца жизни тюрьма, а миллионы – слава в веках. Значит, всё дело в количестве?
Нет, Опп пока ничего не отвечает… его даже и не видно… может, пересел в задок автобуса? Ну что ж, тогда продолжу монолог сама с собой и углублюсь-ка в века, вспомню не менее яркий пример славы - подвиг Христофора Колумба*, открывшего Америку…  
 - Ну допустим, Америка была уже открыта и до него викингами, - вдруг плюхается Опп напротив меня, – но всё же Колумб…
 - Ага, но всё же Колумб, - не даю ему закончить, - как отважный и беспощадный пират просто проложил к ней путь, после чего туда хлынули авантюристы из Европы и, уничтожив цивилизацию индейцев, превратили эту самую открытую Америку в золотую кормушку, а Колумбу и его конкистадорам понаставили за это памятников. – Но мой спорщик, не ответив, опять растворяется. – Где ты? И чего молчишь-то? – тихо бросаю в пустоту. -  Нет, ни-и звука. - Вот и молчи, потому что ответить тебе нечего.
И пробую опять отыскать его взглядом, но не найдя, отворачиваюсь к окну и продолжаю думку: а теперь нырну в века еще глубже, на стык старой и новой эры, в великую Римскую империю. Да, конечно, империя была великой, но процветала-то за счет грабежа народов и племён, которые покоряла её беспощадная армия-машина.    
 - Слушай, может, хватит тебе нападать на великих вашего мира? - вдруг слышу прямо над ухом. – Ведь всё равно, чтобы ты ни бурчала, а они как были великими, так и останутся, а ты…
 - Хорошо, - соглашаюсь, - тогда давай попробую обратиться к истории Христианства.
 - Давай, валяй, - слышу опять у самого уха, - уж в истории Христианства ты непременно найдешь утешение! – хихикает Опп. 
 - Хотела бы, конечно, - снова бросаю в пустоту, потому что опять его не вижу. Играет что ли так сегодня со мной?.. Но ладно, пусть его… только б не улетел. – Но вначале сложу вот так ладони и взмолюсь: Боже правый, Боже бессмертный, пожалей, пожалуйста, своего бедного и несчастного сына Иисуса Христа! Сколько ж его именем было пролито крови по всему миру от Америки, где огнем и мечом крестили индейцев, до самой Индии, где и до сих пор находят храмы, в подвалах которых сотни скелетов индусов, не пожелавших поверить в твоего сына!
 - Ну вот, опять ты… - появляется напротив и его тёмно-синие глаза становятся почти черными: - И в истории христианства не находишь успокоения.     
 - Да уж… Не нахожу уж, - пробую подхватить его ироничную интонацию. – Но ты всё ж послушай! Знаешь истории о рыцарях крестоносцах* начала второго тысячелетия? – Зачем спрашиваю? Конечно, знает. – Ведь в то время большинство из них кроме коня и пики ничего от своего отца в наследство получить не могли… только старший имел на это право, а младшим что оставалось делать? Вот и шли в разбойники. И столько их развелось на дорогах Европы!..
Да знает он и это!.. но усмехается:
 - И всё же католический Папа Урбан второй сумел именем Христа направить их на неверных, - непонятно улыбается.
 - Ну да, сумел, направил. Ему же надо было из-за постоянного развратного разгула пап и монахов чем-то значительным утвердить пошатнувшийся авторитет католицизма, вот и направил этих бедных рыцарей-разбойников на богатый Иерусалим*, а они, захватив его, вырезали двадцать тысяч жителей. Да еще и разграбили, а потом настроили вокруг Иерусалима крепостей и стали успешными ростовщиками… кстати, и за счет паломников. Но через сто лет постоянных войн мусульмане выбили их наконец-то из Акры, и последние рыцари… «воины Христа» сбежали к морю через тоннель, который заранее подготовили, чтобы уплыть в Европу и снова заниматься ростовщичеством.
 - И правильно сделали, - хохотнул Опп. – Надо же было им как-то жить.
 - А тридцатилетняя война в Европе*, - не стала отвечать на его циничную реплику, - когда так называемые христиане, разделившись на католиков и протестантов, делили её, вырезая целые города неповинных людей! А костры Инквизиции*, на которых опять же именем Христа!.. жгли инакомыслящих, женщин-ведьм и даже кошек! Что, разве после всего этого ужаса история христианства не смех… сквозь слезы?
 - Ну, может, и смех… может, и слёзы, - рисует он пальцем на стекле две дуги, - но всё же все великие люди строили много замков, дворцов, храмов, поддерживали искусство… 
 - Да, конечно! Поддерживали, строили, - на этот раз ехидничаю и я. - И их постройки век от века становились шире и шире, выше и выше. Но послушай, разве эти дворцы, храмы и замки, построенные по их воле, не были для них элементарным укрытием, и потом опять же по их велению не высекали на стенах великих имён этих «строителей»? Ведь еще древние египетские фараоны сообразили, что, хотя они и сыны богов, но всё же надо бы возвести и пирамиды, чтобы не так быстро забыли о них, великих, ну, а потом… Потом опыт фараонов переняли европейцы. Во, один великий нормандец… забыла его имя… ну тот, который тоже, как Наполеон, прошел путь от воина до короля. Так вот он, приняв христианство, потому что монорелигия была удобна для покорения завоеванных народов, выстроил один из прекрасных храмов, в котором потом и упокоились его «великие кости».
- Ну да, великие, - уже без ёрничанья, но почему-то грустно улыбнулся Опп, глядя в окно. - Помнишь строки вашего поэта Маяковского*: «Люблю я планов твоих громадьё…»? Вот за «громадьё» и прощаются им щепки, которые летят, и пусть эти «щепки» плывут себе по водам Леты* неизвестными.  
И опять же непонятно улыбаясь, соединил нарисованные на стекле полу дуги в круг, поставив посреди него точку, давая тем самым понять, что подвёл черту под нашим спором. Но я ощетинилась:
- Нет, мой дорогой Опп, а я так не считаю! «Щепки» не безвестными булькнули в воды Леты, ибо они-то и творили жизнь, возводя прекрасные строения и храмы. И именно они достойны поклонения. И именно им по всему миру надо воздвигать монументы наподобие «Памятника неизвестному солдату». Да и не памяти великих злодеев сверкают, светятся вершины пирамид, купола храмов и шпили дворцов, а им, великим и терпеливым труженикам. Скажи, разве не права?
Но мой ОППонент ничего не ответил и только мелькнул непонятной улыбкой его осклабившийся удаляющийся рот. Тогда я для себя закончила наш диалог: да, история – трагикомедия, и моя мыслишка напрасно мечется в поисках имени хотя бы одного «чистого и непорочного великого»!
Кроме Иисуса Христа.
-------------
 
Петр Первый (1672-1725) - последний царь всея Руси и первый Император Всероссийский.
Максимилиан Робеспьер - (1758-1994) - французский революционер, наиболее известный  политический деятель Великой Французской революции.
Наполеон I Бонапарт (1769-1829) - император французов в 1804-1815 годах, великий полководец и государственный деятель, заложивший основы современного французского государства.
Колу́мб  (1451—1506) - испанский мореплаватель, считающийся первооткрывателем Америки. 
Крестоносцы — европейские рыцари, участвовавшие в крестовых походах 1096-1291 гг. в Палестину, направленных на «освобождение» в первую очередь Иерусалима, против турок-сельджуков.
Осада Иерусалима - Происходила с 7 июня по 15 июля 1099 года, в результате город был захвачен войсками крестоносцев.
Тридцатилетняя война в Европе, продолжавшийся с 1618 по 1648 год.
Следственный и карательный орган католической церкви, созданный в начале XIII века для жестокой борьбы с ересью.
Влади́мир Маяко́вский (1893-1930) - русский советский поэт.
Лета - одна из рек в подземном царстве Аида, река забвения.

 Комментарий Рахматтулаева Наталья